Роннат – Вор (страница 39)

– Я-я насчитала шестерых. Это отрицатели? – заикнувшись, сказала Лика.

– Не знаю, – торопливо сказал Шор. – Я был в катакомбах, когда услышал голоса. Там несколько групп. Ты в порядке?

– Да, но, Шор, я не смогла забрать «клювы», – Лика была готова разреветься из-за этого.

– Главное, что не забрали тебя. А «клювы» новые сделаем. Идём, надо найти убежище до восхода.

Лика послушно плелась за Шором. Если уж ей было больно потерять место, в котором она почувствовала себя в безопасности, то Лика представить не могла, каково ему.

– Мне так жаль…

– Это всё равно случилось бы, – сказал Шор, попытавшись утешить то ли Лику, то ли себя.

Они миновали две улицы, когда услышали чей-то крик. Шор вжался в стену, прикрыв Лику. Он посмотрел на неё и прижал палец к губам.

Ещё крики, уже ближе.

Лика тряслась от страха. Она то смотрела вперёд, то оглядывалась, не понимая, откуда ждать опасности.

За углом раздался глухой стон, а за ним чавкающий, захлёбывающийся хрип. Шор жестом велел отходить назад.

Кто-то мешком свалился на землю. Лика увидела, как на песок шлёпнулась женская рука с тёмными полосами на коже. После этого до ушей донёсся мерзкий, хлюпающий звук. От руки поползла лужа крови.

«Бежать, надо бежать, надо бежать в храм».

Лика была готова сорваться в любой момент, но Шор стискивал её руку, одёргивая каждый раз, когда та пыталась пойти быстрее.

Шаг, ещё шаг. Когда они отошли на три дома от страшного места, Шор развернулся, увидел что-то и круто развернул Лику, прикрыв собой.

Щёлк!

На плечо Лики будто плеснули кипятком. Она даже не смогла закричать: в глазах потемнело от боли. Рядом что-то говорил Шор, но Лика не понимала слов. Она только чувствовала, как по коже ползёт горячая кровь. Внезапно кто-то дёрнул Лику за волосы.

Шор что-то кричал, когда их с Ликой оторвали друг от друга, но она больше его не видела.

Перед ней появилось лицо женщины, перемазанное бордовой краской. Она улыбалась, и зубы у неё были тёмными от крови, а глаза – дикими и безумными.

Женщина поднесла сложенный вдвое кнут к горлу Лики и зловеще протянула:

– Айнэ!

Их вели группами куда-то на север. В своей цепочке Шор насчитал одиннадцать пленников. Кажется, хватали всех без разбору: были и старики, и мужчины, и женщины с детьми. Мелкую поставили перед ним. Из рассечённого плеча сочилась кровь. Страшно подумать, что? кнут сделал бы с её спиной. У Шора кожа оказалась покрепче.

Разбойников было много. Женщина, что ударила мелкую, и ещё пара дружков из шайки ехали на горбачах. Остальные шли пешком и тащили на плечах тёмные вонючие мешки. От них сильно пахло мертвечиной. И это был не только запах крови, которую разбойники пили из убитых, но и гнильная вонь.

«Гора трупов!»

Шор оглянулся и увидел, что самое страшное место эль-Туна разворотили и раскопали.

– Шор, кто эти люди? – едва слышно спросила мелкая, не обернувшись.

– Мы ими притворялись в эль-Туне, когда на тебя напали, – шепнул Шор.

– Настоящие айнэ?!

– Можешь так их называть, если хочешь.

Только бы от страха она не совершила глупость. Шор был готов схватить девчонку, если та попробует сбежать. Но мелкая покорно шла вперёд.

Пленников иногда подгоняли кнутом или криками. Солнце поднималось, и отстающих становилось всё больше. Сначала упал старик. Когда он не поднялся после ударов, женщина слезла с горбача и голыми руками задушила пленника, а после привязала его тело к животному. В назидание остальным.

Солнце жгло голову. Оставалось только позавидовать капюшону мелкой. На Шоре же были только безрукавка и короткие штаны. Жажда нарастала, но к ней он давно привык. С одуряющей жарой дела обстояли хуже. Куда же их вели? Эль-Тун давно скрылся из виду. О нём напоминали только гигантские серые валуны, разбросанные по бесплодной пустоши.

У одного из камней пленников и остановили. Мелкая без сил опустилась на землю. Шор сел рядом с ней, внимательно следя за действиями айнэ. Женщина с красным лицом командовала, пока другие крепили что-то к камню. Это была странная желтоватая паста. Шор догадался, что это, только когда в неё воткнули фитиль.

– Взрывчатка, – ошеломлённо выдохнул он, не поверив глазам.

– Пить, как хочется пить, Шор, – жалобно проговорила девочка, привалившись к нему спиной и, кажется, даже его не услышала.

– Они раскопали трупную гору, – пока Шор говорил, картинка складывалась сама собой. В мешках наверняка была земля, пропитанная веществами, необходимыми, чтобы сделать взрывчатку – южный снег. Но для него нужно много воды, а откуда у них…

Взрыв!

Мелкая вздрогнула и прижалась теснее. У Шора заложило уши и зазвенело в голове. Камень рассыпался крошевом: глубокая трещина разломила его пополам. И сквозь звон и шум Шор услышал звук, который снился каждую ночь и чудился в бреду.

Из камня полилась вода.

Айнэ наполняли фляги и поили горбачей. Струя воды становилась всё тоньше. Шор видел, что пленники заворожённо смотрят на льющуюся воду. Он и сам не мог оторвать взгляда от этого божественного зрелища.

А камень, начиная с верхушки, сыпался серым пеплом.

– Можете пить! Ишэ айэ! – с ехидной улыбочкой крикнула женщина на двух языках.

Люди бросились к воде. Шор подхватил мелкую и протиснулся в первый ряд. Пленники лизали камень, пытались засунуть руки поглубже в разлом. Воды становилось всё меньше. Шора били по спине, но он не уступал своего места. Он напоил девочку, смочил её рану на плече и только после этого напился сам. Сзади напирали всё сильнее. Пришлось поскорее уйти, иначе их бы раздавили.

Когда из камня вылилась последняя капля, он рассыпался крошевом. На его месте остался пульсирующий корень, который быстро почернел и скукожился на свету.

– Оно живое, – стонала мелкая, задыхаясь от усталости. – Эти камни… живые.

Женщина с красным лицом велела идти дальше. Шор помог девочке подняться. К вечеру пленников привели в огороженный скалистыми камнями лагерь. На большом костре жарилось мясо на вертеле. Рядом стояли палатки, в которых пировали айнэ. А поодаль, у самых камней, стояли железные клетки. Шора и мелкую вместе с другими пленниками запихнули в эти клетки и заперли.

– Шор… Шор, смотри… – Мелкая зажала рот ладонью и указала покалеченной рукой в сторону других клеток.

Там тоже сидели истощённые пленники. Их кожа была бледно-голубоватой, а на руках и ногах виднелись длинные тонкие порезы. Люди с выступающими рёбрами, остриженными, лысыми головами походили на скелеты. Но…

Некоторым ампутировали ноги. Шор почувствовал, что не может дышать. Он повернул голову к костру и увидел жарящиеся куски мяса. Даже издалека легко узнавались изгибы коленей и скрюченные пальцы.

Мелкая увидела его застывшее лицо и захотела повернуться, но Шор её удержал и закрыл ладонью глаза.

– Не смотри, только не смотри. И не бойся, не бойся, слышишь? Я что-нибудь придумаю, мы выберемся, я сумею с ними договориться, я знаю их язык, слышишь, маленькая?

– Л-лика, – заплакав, пробормотала девочка и убрала его ладонь от лица. – Меня зовут Лика.

– Лика, – повторял Шор, укачивая её на руках, – Лика, Лика…

Лагерь погрузился в ночь. Люди плакали под дикий хохот айнэ. Стонали раненые и умирающие. В степи завывал ветер, а Шор всё шептал её имя, будто молитву.

Глава 19

Белоснежное мясо, истекающее золотистым соком, дымилось на блюде. Кожу зажарили до коричневой, хрустящей корочки. Аромат был таким дурманящим и тяжёлым, что казалось, можно наесться им одним. Прочие запахи не отлетали дальше тарелок, и на вкус рыба, пироги, супы и все остальные угощения немного, но всё же отдавали привкусом вепря.

Принцы семи ветвей Ародана сидели за овальным столом в трапезном зале. На всех были тёплые парадные костюмы. Несмотря на пылающие жаром камины, холод полз под столом голодной мокрой крысой. И ни горячее вино, ни мясо вепря от этого не спасали.

Окна. Определённо, проблема заключалась в них и в неуместно высоких потолках. Наверняка дворец строили архитекторы второй ветви. Они любили вычурные окна: длинные, узкие, как следы от когтей горного медведя, – по три за спиной каждого принца, за исключением седьмого. Он сидел спиной к выходу. Хуже места были только у отца и глав столиц шестой и второй ветви. Они трапезничали за небольшими отдельными столиками у самых окон. И мёрзли ещё больше.

Севир глотнул «Бродягу» и обвёл взглядом принцев. Всё было точно так, как он и представлял. Принц первой ветви оказался любезен и добр. Он воплощал собой звено, которое могло сплотить таких разных правителей. Именно благодаря ему не утихали разговоры и смех. Принца звали Эрон. Говорили, он знал все языки Ародана, прекрасно пел и отлично владел мечом. Последнее вряд ли было заслугой принца, учитывая, что с его даром – мечом Милосердным – нельзя проиграть бой.

Юный принц Зуран сидел по левую руку от Эрона. Принц второй ветви был худым, долговязым, с оттопыренными ушами. Облик Зурана не подходил, однако, его характеру. Горячий в спорах, наглый в решениях: чего стоило хотя бы то, что шкатулку принц открыл в семь лет. Сам. Хорошо, что его дар был сущей нелепицей – шарфом из синего шёлка. Насколько Севир знал, никакими волшебными свойствами тряпка не обладала. Зуран её даже не носил.

Пятый принц тоже не показывал свой дар, но по противоположной причине. Рог Бездны считался слишком опасным, и Доран хранил артефакт в шкатулке. В детстве Севир фантазировал, как сам протрубит в рог у восточной пропасти и эхо разнесёт мощь дара по всему миру, заставив людей падать без чувств. За свои двадцать пять лет Доран использовал Рог лишь однажды – когда получил. Жертв удалось избежать благодаря его предусмотрительности: эксперимент принц поставил в чистом поле, подальше от людей. Когда он пришёл в себя, то увидел мёртвых птиц, которые разбились о землю, потому что звук Рога настиг их в полёте. А что произошло бы в городе? Люди попадали бы с лестниц, а те, кто купался в реке, точно бы утонули. Матросы срывались бы с мачт, солдаты падали на своё же оружие. Сотни, если не тысячи смертей разом. Поэтому, даже когда пятую ветвь атаковала флотилия пиратов, Доран не использовал рог.