Роннат – Вор (страница 33)
– Всё будет в порядке, – вымолвил Севир, почувствовав странную смесь жалости и злости. Его бесило, что мать так беспокоится из-за какой-то призрачной опасности. И вместе с тем почему-то стало тепло от того, что мама так беспокоилась о нём.
– Тебе слова не давали! – рявкнул отец, поднявшись из-за стола. – Надеюсь, мы больше никогда не вернёмся к этой теме. Так ведь, моя рейна?
Отец вышел из трапезной. Сирор тут же начал вертеться и капризничать, а Севир с изумлением понял, что видение съезда вернулось. Но ему захотелось представить кое-что другое.
Он подойдёт к матери и поговорит с ней, а может, и попробует утешить. Севир скажет, чтобы она не волновалась, ведь у него будет охрана. Вдруг, если он снова потянется к маме, она ответит? Потому что за всей этой мишурой из этикета, правил и законов прячутся просто сын и мать. И тогда он…
– Идите к себе, принц Севир. Вам нужно готовиться к съезду, – холодно сказала рейна, даже не посмотрев на него. Её внимание было приковано к жемчужному кольцу.
Севир моргнул. Видение рассеялось. На короткий миг он будто стал другим человеком. И этот человек Севиру не понравился. Он поклонился рейне и ушёл.
Глава 16
Тело словно кричало от пережитого испытания. В кошмарах Шор видел, как гигантские насекомые протыкали ему руки и ноги полыми трубочками и сосали костный мозг. Просыпаясь, Шор метался по полу, отмахивался от безликих теней и снова погружался в бездну ужасных видений. Сквозь пелену бреда слышались чьи-то голоса, мерещился шум прибоя Шёлкового моря. Шор бежал навстречу волнам, но оказывался в океане песка, который накрывал с головой, наполняя горло и лёгкие колючими песчинками.
Сначала Шор думал, что, может, так даже лучше: умереть в мучительных видениях, а не угасать, пялясь в одну точку. Но постепенно он стал забывать, где находится и что с ним происходит. В какой-то момент Шор не смог вспомнить своё имя, и это испугало сильнее возможной смерти.
А потом спасительная вода заполнила рот. Измученный организм сперва воспротивился долгожданной влаге: горло сжалось, язык словно окаменел. Сделать первый глоток было невыносимо больно, но капля за каплей – и Шор очнулся. Он заставлял себя держать глаза открытыми, но всё равно усталость брала верх, и каждый раз, когда удавалось вновь поднять тяжёлые веки, казалось, что вода ему только приснилось. Ведь кто в эль-Туне мог поделиться с умирающим водой?
Шор открыл глаза. Жажда отступила. На губах ощущалась влага, а в животе – тяжёлая, неприятная сытость, как бывает, если попробовать утолить голод не пищей, а водой.
«Кто-то действительно напоил меня. И ничего не украл».
Рядом валялись пустые «клювы» – ёмкости для воды, придуманные крапчатниками. Их тоже не забрали.
«Странно». Слева Шор заметил движение в темноте.
– Экх! – окликнул он на местном наречии.
Тень не ответила, только сжалась и спряталась за стеной.
«Боишься? Хорошо. Кто же ты такой?» – Шор сделал вид, что потягивается, а сам нащупал край тряпки, которая занавешивала окно, и сдёрнул.
В комнату полился голубоватый свет. Тенью оказалась девчонка: разноглазая, черноволосая, в сером балахоне послушницы.
«Неужто подданная кого-то из принцев Ародана?»
Шор выставил раскрытые ладони вперёд, дав понять, что не собирается её обижать. Проклятье, снова придётся менять убежище и перетаскивать вещи и нычки.
«Как бы прогнать её так, чтобы не подняла крик? Она либо глупая, либо очень смелая, раз поделилась со мной водой. И это одинаково плохо».
– Ты просил пить, – сказала девчонка. Она тяжело дышала, голос был сухим и слабым. Знак на лбу почти перестал светиться, значит, она не была в храме уже минимум сутки.
– Мой тебе совет, – сказал Шор, – в следующий раз пройди мимо.
– Ты сказал, что тебя зовут Шор.
– Правда? Не помню такого.
«Может, просто топнуть как следует? Глядишь, она и убежит! Не хватало ещё этой блохи на хвосте».
– Ты сказал, что ошибся. И просил пить.
«Уж не тронулась ли она умом? Что ж, здесь это не редкость. Жажда многих сводит с ума».
– Слушай. Я не знаю, кто ты и зачем сделала то, что сделала. И знать не хочу. Тебе же будет лучше, если ты прямо сейчас уйдёшь.
Девочка отошла на шаг. Шор заметил, что правой кисти у неё не было. Воровка, значит.
– Если думаешь, что заработаешь прощение за воровство, то ошибаешься. Чего ты ждёшь? Благодарностей?
В другой жизни он валялся бы у этой оборванки в ногах, обещая служить ей до конца дней. Но эль-Тун не прощал милосердия. Если бы кто-то заметил, как она напоила другого человека, им обоим могли запретить вход в храм. Или увеличить силу знака до пяти дней.
– Нет, – девочка покачала головой и пошла к выходу. – Я хотела увидеть, что меня ждёт. Это страшно. Я не могла на это смотреть… Скажи, ты хотел умереть?
Мысли у Шора вскипели. Он поднялся и так быстро, как только мог, направился к девчонке. Та вздрогнула и выбежала на улицу.
Голова у Шора закружилась, перед глазами стало темно, и он привалился к стене.
– Дура! – хрипло крикнул он девчонке вслед. – Если бы хотел покончить с собой, то убил бы тебя за то, что помешала! И не приходи больше!
Лика забралась в свою нору и перевела дух. И как ей хватило смелости разговаривать с этим человеком? Всё время до его пробуждения она почти не спала и вздрагивала от каждого шороха. Она не знала, кого спасла. Зачем она сидела рядом с ним, когда вода закончилась? Всё равно больше бы ничем не помогла. Ведь так?
Нет. Она видела, что он мог выжить и что её помощь – это верный поступок. Лика прикрыла глаза и постаралась успокоиться. Починить шкатулку Севира тоже казалось правильным – и вот к чему это привело. Лика закатала рукав и осторожно потрогала зажившие шрамы. Кожу покалывало, изредка схватывало судорогой, как будто Лика плотно сжимала кулак и никак не могла отпустить.
Вот чего стоила её помощь. В эль-Туне наверняка были люди и похуже Севира. Шор мог оказаться убийцей, или насильником, или кем похуже.
Лика осеклась. Почему-то в мыслях она всегда называла юношу по имени, как хорошего знакомого. Глупость какая. Это из-за того, что он говорил на её языке? Она ни с кем не разговаривала с тех пор, как попала в эль-Тун. Сколько времени прошло? Лика испугалась: она не делала зарубок и вообще не считала дни. В итоге они слились в один сплошной ком. Лика подползла к стене и начала считать на пальцах, а после, взяв острый камушек, высекла на стене несколько полосок. Сколько дней занял весь путь? Сколько раз она посетила храм? А сколько раз это только приснилось? Как долго она проспала от изнеможения?
Казалось, что прошла целая вечность. Лика посчитала зарубки. Выходило не меньше двух месяцев. В Илассете началась зима. Значило ли это, что и в эль-Туне могло стать не так жарко?
«Может, пойдут дожди? Спросить бы у кого-нибудь».
В мыслях опять появился Шор. Кажется, он давно попал в эль-Тун.
Лика отбросила камушек и рассердилась. Этот наречённый ничем ей не обязан. Он такой же пленник отрицателей, как и она. Её помощь ничего не значила.
«Я сделала это по собственной воле и глупости. Шор правильно сделал, что накричал на меня и прогнал. Если бы о моём поступке кто-то узнал, то обоим бы пришлось тяжко».
Видимо, поэтому Шор не захотел с ней связываться.
«Выходит, он пытался мне помочь?»
Накрыв голову капюшоном, Лика легла на песок. Почему-то Шор уже не казался таким опасным.
Она переждала пекло в прохладе и вечером направилась к храму. Время пришло: Лика уже без отражения знала, когда знак пропадал и появлялся. Кожа на лбу становилась чуть твёрдой, словно покрытой невидимой коростой, а стоило напиться, как знак набухал влагой. При желании его можно было нащупать.
Лика спрятала череп под платьем и завязала пояс. Она наловчилась делать это пальцами одной руки. При этом она старалась не смотреть на себя. Выпирающие рёбра и слой грязи вызывали отвращение. Хоть Лика и пыталась поддерживать чистоту с помощью песка, как делали местные, это не могло сравниться с полноценным купанием. При воспоминании о горячей ванне у Лики сжалось сердце. Совсем недавно она подолгу лежала в воде и натиралась вкусно пахнущими маслами и мылом. Волосы скрипели от чистоты, а кожа была розовой и распаренной.
«Нечего мучиться такими воспоминаниями!» – Лика выбралась на улицу и направилась к храму.
По дороге она то и дело оглядывалась. Казалось, что из-за любого поворота может выйти Шор, хотя его убежище осталось в другой части города.
«А что, если он будет в храме?»
Лика отбросила эти мысли. Его не могло там быть, ведь она только что напоила парня водой из источника. Поэтому очередь Шора наступит не раньше, чем через два дня. Лика зашагала увереннее. Даже жажда как будто приутихла.
«А вдруг со временем станет проще пережидать её? Говорят же, что ко всему привыкаешь».
В храме Лика задержалась подольше. Она заметила, что если выпить сразу много воды, то потом жажда приходит быстрее. Сделав несколько глотков, Лика с трудом удержалась, чтобы не напиться сразу до боли в животе, и просто опустила руки в воду, наслаждаясь прохладой. Прошло какое-то время, люди постепенно разошлись, и Лика, выпив ещё немного воды, прислушалась к ощущениям.
Да, это было правильно. Лика почувствовала себя растением, которое вбирало влагу корнями и отдавало всему телу. Как жаль, что эта идея не пришла в голову сразу. Лика чуть распахнула балахон и быстро наполнила череп водой, а потом, затянув пояс, поправила складки и накинула капюшон. Как всегда, никто ничего не сказал. Отрицатели стояли у входа, а рядом с источником было лишь несколько мужчин. Один из них скользнул по Лике взглядом и вернулся к воде.