Роннат – Вор (страница 28)
Земля эль-Туна была бедной, сухой, как луковая шелуха. Покрытая трещинами почва сжималась под лучами солнца и превращалась в камнеподобный панцирь. Облака если и проплывали над этим забытым богиней местом, то были не толще сброшенной змеиной кожи.
«Но где-то же в недрах должна быть вода?»
Лика зашла в пустой дом. Все жилища в эль-Туне были одинаковыми: выдолбленными в тёмно-сером камне норами с неровными, грубо обтёсанными стенами, круглыми окошками, в которые с трудом пролез бы кулак, и низкими овальными входами. Внешне жилой дом от пустующего отличался лишь тем, что был меньше заметён песком. Впрочем, некоторые жители рисовали на стенах узоры и высекали из каменных обломков маленьких зверят: тенехвостов или птиц. В том доме, куда зашла Лика, тоже был «охранник» – светлый овальный камень с кривыми отростками, напоминающими уши, и двумя заострёнными зубцами спереди. То ли крыса, то ли прыгун.
Дверь висела на одном гвозде, а стены покрывал вьюн. Это был седьмой покинутый дом, который Лика обыскивала. Она надеялась найти что-то полезное, но все эти места давным-давно облазили до неё. Лика опустилась на колени и разгребла руками песок. Правая была теперь не полезнее палки. На месте швов остались грубые шрамы, культя набухла. Кожа на месте отрезанной кисти отличалась по цвету, как будто её прирастили от другого человека.
Под песком нашлась сплетённая из травы подстилка. Отодвинув её, удалось найти круглую нишу.
Сжав сухие губы и затаив дыхание, Лика начала копать. Песок становился всё прохладнее и твёрже. Углубление уходило вниз, и от волнения она копала всё быстрее, пока больно не царапнула ногтями каменную корку.
– Проклятье! – выругалась Лика и с досадой ударила по дну ямы кулаком.
Корка треснула и тут же провалилась. В лицо дохнуло затхлым смрадом и холодом. Лика отпрянула от отверстия и с трудом подавила рвотные позывы. Нельзя было, чтобы её вырвало. Она зажала нос и несколько раз сглотнула подступившую ко рту горечь. Неужели Лика раскопала чью-то могилу? Но зачем было делать яму в доме?
Лика подкралась к яме, левой рукой зажав нос. Правой обламывать края корки не получалось, поэтому пришлось расширять дыру ногой. Не хотелось порезаться, ведь промыть и обеззаразить рану было нечем.
Свет с улицы очертил края ямы, и в оседающей пыли Лика увидела глубокий колодец, на дне которого лежали человеческие кости.
Один скелет лежал на боку, а другой, совсем крошечный, уютно уместился у первого под животом, как в гнёздышке.
Лика откинулась к стене и посмотрела в потолок. Глаза щипало, но плакать было нельзя. Ещё два дня ей предстояло ждать, прежде чем её пустят в храм, чтобы напиться. Лучше всего коротать время в тенистом, прохладном месте, а не тратить силы на бесполезные поиски.
«Здесь нет ручьёв и не добраться до подземных вод».
Она что-нибудь придумает. Может, получится собрать росу? Или попадётся подходящий камень или ещё что-то, куда можно будет набрать воду?
Лика ударилась головой о низкий проём, остановилась и оглянулась на колодец. Внутри всё сжалось и скрутилось тугим узлом.
То, о чём она подумала, могло сработать. Если там не было трещин, если найти крепкий и острый камень и как следует отшлифовать всё изнутри и снаружи. Тогда, может быть, это и сгодится.
Когда Лика вышла из дома, ноги у неё подгибались. Свою находку пришлось спрятать под одеждой. Серый балахон послушницы хорошо скрывал выпятившийся живот и правую руку, которой Лика прижимала к себе холодный, страшный череп.
Минуло два долгих сухих дня. Несмотря на жажду, Лика вошла в храм не в числе первых. Многие ждали открытия на ступенях и ломились внутрь с обезумевшими взглядами. Люди яростно толкались, дрались за право первыми утолить жажду. Лика боялась, что её затопчут. Чуть позже страсти утихали, и к храму подтягивались женщины и дети. Они были похожи на стариков с тонкой, шелушащейся кожей.
Закон эль-Туна о воде был не до конца ясен. Отрицатели наказывали за попытку напоить человека со светящимся знаком на лбу, но в то же время не досматривали выходящих из храма людей, а многие выносили воду в камнях или другой посуде. Когда Лика окунула в источник отшлифованный череп, на неё бросили несколько удивлённых взглядов, но никто и слова не сказал.
Убежище нашлось на окраине эль-Туна, где бок о бок стояли два дома: один был чуть ниже другого. Валун от другого разрушенного строения перегородил вход, зато в соседнем домике в стене нашлась выбоина, в которую Лика с трудом, но пролезла. Внутри даже в солнцепёк стояла прохлада. Мысль, что сюда не сможет проникнуть взрослый человек, особенно отрицатель, дарила чувство безопасности.
Она выкопала в уголке ямку и поставила туда наполненный водой череп, подперев его со всех сторон камешками. Затем Лика отползла подальше и уставилась на это богатство, как будто стоило выпустить его из поля зрения, так оно тут же могло исчезнуть. Двенадцать, а то и пятнадцать полных глотков. Лика тут же ощутила желание отпить половину и с трудом сдержалась. Впереди оставалось ещё два дня, ведь она только вернулась из храма. Было бы глупо так расходовать воду. Знак на лбу снова светился. Это представлялось Лике каким-то волшебством отрицателей, в котором она и не надеялась разобраться.
Лика захотела заправить мешающие волосы за ухо, но вместо этого неловко ткнула культей в щёку. Положив руку на колено, Лика посмотрела на обрубок, как будто в первый раз его увидела. Всё это время голова была занята лишь мыслями о воде и жажде. И вот в первую же минуту спокойствия накатило горе. Слёзы не шли, и Лика беззвучно кричала до боли в горле. Она прижимала безобразный обрубок к груди, баюкая, как тогда, когда меч отрицателя Джарта отсёк её кисть.
Воспоминания цеплялись одно за другое, словно Лика вытаскивала из памяти рыболовную сеть.
Потеря руки. Последние слова Севира. Равный суд. Мама…
«Мама».
Лика беззвучно шевелила губами, выплёскивая страх и отчаяние в этом простом слове.
«Мама».
Каждым словом она разрывала что-то в себе, глубоко внутри. Каждое движение губ давалось с невероятным трудом, будто рот заклеили вязкой смолой.
Она вспомнила, как мать стояла на светлой стороне богини. Вспомнила отца и его вишнёвые сады. Вспомнила дом.
«Я хочу домой.
Домой, домой, я хочу домой!
Я хочу к маме.
Спасите, кто-нибудь, спасите меня.
Верните мне руку. Верните мне руку.
Я больше не бесценная. Я никогда не была бесценной.
Я хочу домой. Вытащите меня отсюда. Я хочу домой. Я ни в чём не виновата. Шкатулка была пустой. Ведь шкатулка была пустой!
Севир знал это, он сам сказал мне, что знал это.
Шкатулка. Моя шкатулка… Я больше не могу достать свою шкатулку. Не смогу взять в руки, не смогу открыть, не увижу дар богини. А что, если попробовать? А что, если именно сейчас всё получится и с помощью дара я вернусь домой?»
Лика сквозь мысли потянулась к чему-то, попыталась ухватить, и её пронзила внезапная боль. Лика вздрогнула и открыла глаза. В темноте поблёскивала вода в черепе, не было ни шороха, ни звука, только ноющая боль. Только Лика с силой жмурилась, чтобы проснуться и понять, где болит, как осознание поразило её насквозь.
Болели отсутствующие пальцы.
Двое суток Лика провела в убежище, лишь однажды выйдя на улицу ночью – размяться. Сидеть в замкнутом пространстве без дела, постоянно проваливаясь то в сон, то в тяжёлые размышления, было невыносимо. Вода постепенно заканчивалась, но Лика чувствовала себя лучше, да и мысль о том, что скоро можно будет вновь пополнить запас, грела душу.
Лика набралась мужества разузнать об эль-Туне побольше. Местный язык оказался сложным не только для понимания, но и для произношения: каркающие звуки, гнусавое мычание между словами, другие жесты и интонации – всё было каким-то корявым. Насколько Лика могла судить, большинство узников привезли в эль-Тун с востока. Подданных ветвей принцев Ародана Лика так и не встретила.
Ночью в городе было более шумно, чем днём. Из соседних домов слышались разговоры. Где-то горели лучины. В закоулках за игрой в камушки собирались мальчишки: они строили из камней колонну, и от чьего хода она падала, тот и проигрывал. В Илассете была похожая игра, только вместо камней дети использовали монетки, а играли на желание. Здесь же мальчики ставили на кон разные ценности вроде целого гвоздя или куска стекла. Лика стояла поодаль, боясь приблизиться, а как только её замечали, тут же убегала.
В центре города, на большом круглом столе из камня лежали тонкие куски вяленого мяса. Любой мог подойти и взять сколько угодно. Лика опасливо побродила вокруг и рискнула поесть. За последние дни она почти не ощущала голода, однако понимала, что есть нужно.
Мясо оказалось жёстким и безвкусным, но после первого куска Лика тут же взяла второй, а потом набила карманы балахона. В правом рука наткнулась на ключ лорда Ренфела.
Лика с изумлением сжала его, подивившись, как не вспомнила о нём раньше. Отрицатели не стали отнимать его, сказав, что воровать низко и недостойно, но в тот момент Лика валялась в горячке из-за раны. Быть может, теперь Лика смогла бы обменять его на что-нибудь?
«Нет, – подумала она, покинув площадь. – Нужно приберечь его на крайний случай. И спрятать хорошенько. Как я могла столько дней ходить с такой ценностью в кармане?»