Роннат – Последний дар. Книга 2. Имя (страница 4)

– Головоломки, смотрю, не делаете?

– Спроса нет, – буркнул Кукольник, не оторвавшись от дела, – мелюзга нынче бестолковая, ей всё в войну играть хочется.

Севир не сдержался и громко чихнул.

Кукольник бросил на него быстрый взгляд и договорил:

– Брать что-нибудь будете? Или поглазеть зашли?

– Я, в общем-то, хотел сына к делу пристроить. Возьмёте к себе?

– Мне работать на безымянную шваль?!

Слова сорвались с языка прежде, чем Кукольник успел ответить. Севир даже не подумал подыграть Ренфелу.

Кукольник отложил игрушку, отряхнул руки и принялся собирать со стола инструменты, укладывая их в кожаный чехол.

– Не в имени ценность человека, а в его деяниях.

– Для богини что-то не очень важны безымянные, раз одаривает она только наречённых! – возразил Севир, закипев сильнее.

– И это странно, ведь у самой Двуликой нет имени, малыш, – хмыкнул Кукольник и повернулся к Ренфелу, – знаете старую пословицу? «Имя глупца не высекут в камне, а безымянного барда…»

– «…прозовут мастером и будут помнить в веках».

Севир заметил, что рука Ренфела лежит на рукояти кинжала, а Кукольник не спешит убирать пальцы со скальпеля. Резко стало не по себе.

«Если это секретная фраза, то почему оба так напряжены?»

– Что он рассказал тебе? – вдруг спросил Ренфел.

Кукольник хмыкнул.

– Что убедить тебя сможет личная история. На всякий случай он рассказал несколько. Вот первая. Однажды его сын пробрался в хранилище и поменял местами три сотни шкатулок. Работа в мастерской встала на неделю, пока не сверили списки. А ещё он так часто использовал свой дар на отце, что лишил его…

– Всё, всё, довольно!

Ренфел шумно выдохнул, наконец расслабившись, и первым протянул руку. Посмеиваясь, Кукольник поприветствовал обоих: Севир ответил на рукопожатие машинально, так до конца и не поняв, что произошло.

– Вы задержались. Бросили лошадей?

– Не только лошадей, – буркнул Ренфел, – вы думали, нас поймали?

– Были такие предположения.

– Он поэтому велел оставить в лавке безымянного?

– Так, по крайней мере, связной оставался бы вне досягаемости Вьюги.

– Почему? – подал голос Севир, наконец очнувшийся от ступора.

– Вьюга не может связываться с безымянными.

Кукольник вывел их через заднюю дверь. Они прошмыгнули за домами к городской стене. Пришлось идти до третьих ворот, где Кукольник быстро переговорил с караульным, и тайными путями их проводили в крепость Ревны. Севир ожидал увидеть ещё одно подтопленное убежище где-нибудь в подземелье, но в этот раз познаватели обосновались чуть ли не у всех на виду.

– Вся северная часть крепости занята нашими людьми, – поведал Кукольник, когда сменились караульные. – Мы собираем здесь оставшихся познавателей, бесценных, хранителей веры. Кого-то мы смогли вывезти, кого-то спрятали.

– Много погибших?

Кукольник пожал плечами.

– Сложно сказать. Но могу посчитать, сколько осталось. Сейчас, вместе с вами, здесь пятьдесят семь человек.

Ренфел не изменился в лице, но Севир заметил, как познаватель сжал кулаки.

К великому разочарованию, они прошли мимо как обеденного зала, так и гостевых комнат и сразу напра-вились на собрание членов Коллегии. По пути Ренфел поприветствовал знакомых, с кем-то обнялся, с кем-то перемолвился парой слов. Севир старался не слушать. Он всё глубже погружался в собственные мысли.

«Что сказать Виктару? Да и здесь ли он? Тему про Пейран опять поднимут? И что, грязевые хляби, делать с Оракулом? Что, если у меня не получится?»

Из транса его вывели сдавленный возглас и звон посуды.

Севир подпрыгнул, будто вертевшийся на полу поднос мог укусить, а затем увидел двух девчонок. Первая – рослая, с уродливым шрамом на лице – вытаращилась с нескрываемой злобой, вторая же была испугана настолько, что на милом личике не осталось ни кровинки. Севир подумал, что уже видел подобный страх, и тут же вспомнил эту девчонку…

…и с головы до пят покрылся липким потом.

– Ты та послушница! – промямлил Севир, не в силах поверить глазам.

– Её зовут Микаэла! Мог бы и запомнить имя человека, которого отправил на смерть! – рявкнула девчонка со шрамом, спрятав послушницу себе за спину. – Ренфел! Зачем ты привёл его?

– Севир, познакомься, это А́нжела, наш анатом, – ровно произнёс Ренфел. – Анжела, принц Севир будет управлять Оракулом.

Та поджала губы.

– Он? – Микаэла выглянула из-за Анжелы. – Вы знаете, что он велел сделать? Знаете, ведь так? Тогда почему он? Почему именно он?

Севир молчал. Что он мог сделать? Извиниться?

– Потому что так задумано Двуликой. Идём, Анжела, нас всех ждут на собрании.

Анжела обняла подругу на прощание и быстрым шагом пронеслась мимо. Ренфел поспешно дал ей пройти, вздохнул и повёл Севира дальше.

Микаэла ошарашенно помолчала секунду, а потом стала кричать вслед:

– И ему ничего за это не будет? Он приказал убить меня! Подонок! Двуликая правильно лишила тебя дара! Ты и имени не достоин! И жить не достоин!

Двери за Севиром закрылись, и визгливые крики Микаэлы стихли.

Помещение оказалось тайной молельной. Наверное, только посмотрев на крепость сверху, можно было увидеть спрятанный за высокими стенами и башнями стеклянный купол с витиеватым рисунком из марбала. Золотые прожилки спускались по белым колоннам до мозаичного пола, едва заметным мерцанием освещая лица собравшихся в молельной людей.

Первым Севир увидел принца Виктара. Тот прислонился к колонне, скрестив руки на груди, и сухо поприветствовал вошедших:

– Лорд Ренфел, Анжела, принц Севир, добро пожаловать.

В уме пролетели строчки нарушенных правил этикета: Виктар не посмотрел Севиру в глаза, не пожал ему руку, не представил как подобает и при перечислении гостей поставил его имя последним. В иные времена этого хватило бы, чтобы востребовать с шестой ветви дары в качестве извинений.

Севир через силу чуть склонил голову.

– Принц Виктар, благодарю за оказанный приём.

Виктар изогнул бровь и отлип от стены.

– Оставь эти церемонии, Севир. Итак. Все присутствующие так или иначе работали с Оракулом. Подмастерья Бун и Фин.

Двое крепких парней с кислыми минами кивнули Севиру. Оба казались старше него лет на десять и носили очки в толстых оправах. Братьев можно было отличить друг от друга только по шрамам на руках и лицах.

– Близнецы разобрали и перевезли Оракул из седьмой ветви сюда. Орвел, которого, как я полагаю, ты знаешь, – наш писарь. Конспектировал предсказания.

Севир с трудом узнал тюремщика. От прежнего образа у Орвела осталась разве что седая борода. Вместо сутулого старичка в поношенных тряпках перед Севиром стоял высокий статный мужчина в красивой дорогой мантии.

«Проклятье, сидел у меня под самым носом! И, спрашивается, зачем познавателям свой человек в дворцовой темнице?»

– Мес, как и я, логик. Наша задача – расшифровывать видения, находить людей из предсказаний, распознавать места и время грядущих событий и передавать сведения остальным членам Коллегии. Чаще всего через лорда Ренфела, благодаря дару которого это получалось сделать мгновенно. Теперь мы такой возможности лишены?

– Временно, – кивнул Ренфел, – Вьюга вернётся.

– Когда же? И где она сейчас?

– Не ранее чем через две недели. Максимум через месяц, я надеюсь. Сейчас она в седьмой ветви и, скорее всего, в ближайшие дни может направиться сюда.