Роннат – Последний дар. Книга 2. Имя (страница 15)

Севира мутило от качки в седле. Кровь из носа спеклась мерзкими корочками, и дышать приходилось ртом. Анжела поглядывала с волнением, а Ренфел придерживал Севира, чтобы тот не упал.

Несколько раз они натыкались на развилки, где Виктар уверенно вёл их по правильному маршруту.

– Все эти ходы строили задолго до нас. Они ведут к заброшенным горным поселениям, – объяснил Виктар.

– А есть уверенность, что Владыка не завалил проход с той стороны?

– Да, – твёрдо сказал принц, – иначе он бы взорвал всю сеть тоннелей разом.

– А… он может сделать это, ну, не знаю, сейчас? – как бы невзначай спросил Бун. Фин треснул брата по затылку. – Чего? Может ведь? Увидит огонь Ревны – и всё, решит оборвать путь.

Виктар оглянулся на близнецов, но ничего не сказал. Его, похоже, терзали те же опасения. Остаток пути провели в тишине, а когда впереди забрезжил свет, все машинально подстегнули лошадей. Да животные и сами, почуяв свежий воздух, ускорили шаг.

Ветер и снег привели Севира в чувство. Он вдохнул полной грудью и сощурился на низкое солнце, едва виднеющееся в облаках. Убрав руку Ренфела, Севир слез с лошади, чтобы размять отвисшие ноги.

Снежная дымка скрывала самую длинную реку Ародана – извилистую, бурную, беспощадную Северную реку. На её левом берегу стоял город Ликхол, на вершине которого многие столетия сиял дар Двуликой – Светоч.

А потом за их спинами раздалась череда взрывов. Тоннель выплюнул облако пыли, со скалы с грохотом покатились камни. Лошади сорвались с места. Ренфел выгнулся, поймал Севира за воротник, но рука соскользнула. Севир еле успел ухватиться за стремя. Крики людей заглушил грохот камнепада, проход в тоннель завалило, и обломки покатились вниз по склону. Снег забивался в рот и глаза, едва получалось дышать. От нового взрыва содрогнулась земля, конь споткнулся и упал. Севир перекатился через лошадиный бок, и тело снесло потоком снега и камней. Крупный осколок упал на ногу, и свет на мгновение – а может, на целую вечность – померк.

Очнулся Севир от боли.

Анжела всё затягивала и затягивала ниже его правого колена чей-то пояс. Севир с криком попытался разжать её руки, чтобы она перестала сдавливать и так горящую огнём конечность.

– Виктар! Виктар! Помоги мне! Виктар! – закричала Анжела. Кровь брызнула женщине в лицо, но она только вытерла щёку о плечо.

Принц шестой ветви, придерживая руку, уже бежал к Севиру.

– Севир! Посмотри на меня! Ты должен посмотреть! Смотри! На меня! Вот так!

Лицо Виктара оказалось прямо напротив Севира. Поймав его взгляд, неживой глаз дёрнулся. Сновидец наполнил сознание мерцающим сиянием.

– Спи.

И Севир, моментально перестав чувствовать боль, с блаженством заснул.

Глава 6

Обгоревшие остовы кораблей качались на волнах. Отлив оголял чёрные кости затонувших судов, прилив выбрасывал на берег доски и обрывки парусов, раздутые тела людей и хитиновые панцири варваров. Некогда белоснежные пляжи Эльры превратились в склизкую зловонную помойку, кишащую крысами, крабами-падальщиками и червями. Всё это могло бы стать щедро накрытым столом для чаек, но даже самая глупая птица не подлетала к острову. Среди разлагающихся тел и водорослей, наслаждаясь палящим солнцем и смердящей влагой, копошились багровые личинки эстрид. Вылупляясь, эти мухи летели на поиски пропитания, будь то кровь животных или людей. После укусов у жертв оставались гноящиеся нарывы, в которых мухи потом откладывали яйца.

«Если не война с варварами опустошит Эльру, так эстриды».

Дора затянула ремешки на запястьях и лодыжках, заправила под воротник концы сетки, пришитой к полям шляпы двумя рядами ниток, и застегнула широкий пояс. По спине стекали ручейки пота. В кожаных перчатках руки прели, покрывались мозолями и волдырями. Каждый раз, когда Дора снимала защиту, казалось, что собственная кожа вот-вот сползёт с костей. От духоты кружилась голова, словно разбухшему мозгу становилось тесно в черепе. Но даже двух слоёв одежды было мало, чтобы спастись от назойливых мух. Дора вышла на кухню, сняла крышку с ржавой помятой кастрюли и, подавив рвотные позывы, принялась смазывать животным клеем швы куртки.

– Давай помогу, – прошелестела Рара из кресла. Она потянулась вперёд забинтованными руками и бессильно уронила их.

– Мама, не выдумывай. Отдыхай, – сквозь зубы, стараясь не дышать носом, отвечала Дора.

– Я не могу сидеть без дела! – возмутилась Рара и поморщилась: только зажившая язва в уголке рта снова открылась. – Я должна помочь!

– Твоя лучшая помощь – это поскорее выздороветь.

– Как тут поправишься, если вы замотали их под этими тряпками! Я же чувствую, как паразиты там шевелятся!

– Мама, тебе кажется. И доктор, и я осмотрели тебя с ног до головы. Мы вытащили всех личинок.

– Вот тут пропустили, – Рара ткнула пальцем в сгиб локтя и тут же подцепила край бинта ногтем. – Вот, сейчас покажу.

– Не смей трогать повязки! – рявкнула Дора. Мать испуганно втянула голову в плечи и опустила взгляд.

Дора отругала себя за грубость.

– Прости, мама, я не хотела на тебя кричать.

– И ты меня прости. Я превратилась в полоумную старуху, – Рара всплакнула и посмотрела на руки. – Как бы они не отвалились.

– Не говори глупостей. Я вернусь к утру. Не жди меня и ложись спать! – велела Дора, хоть и знала, что мать не послушается и всю ночь просидит у окна.

Рассвет окрашивал грязные морские волны алым. Дора зачерпнула полный ковш смолы, с трудом вытащила его из бочки и несколькими движениями выплеснула содержимое на скопление личинок. Жужжание на мгновение стало тише, когда тучи мух разлетелись от её замаха, но вскоре воздух вновь задрожал от противного гула. Эстриды ползали по сетке перед глазами, пробовали прогрызть ткань, а иногда садились огромной колонией на ноги или спину и принимались активно стрекотать. Можно было получить тепловой удар или даже ожог, если вовремя не стряхнуть рой.

Дора заткнула пустую бочку. Следом другая женщина факелом поджигала смолу. Незнакомка кашляла из-за едкого дыма, на красном потном лице виднелись следы от язв, но за всю ночь она ни разу не заплакала и не пожаловалась.

Ноги увязали в песке, шебуршание мух на сетке заглушало все звуки. Дора подошла к следующей бочке.

– Меня зовут Пирра, – представилась женщина и помогла снять крышку.

– Дора.

Разговор не завязывался, хоть Доре и не терпелось поговорить. Но о чём? Поразмышлять, сколько продлится блокада? Спросить про здоровье родных? Вспомнить прежние времена? Или обсудить приближающийся сезон дождей?

Дора со злостью плеснула смолой. Казалось, проще сжечь весь остров дотла, чем избавиться от напасти. Взгляд снова упал на Пирру.

– На тебя почти не садятся мухи. Почему?

– Натёрлась табаком.

Дора чуть ковш не выронила. Тратить такой ценный продукт на обтирания! За табак пираты Мёртвых морей могли вывезти на северные острова, набить кладовую или достать редкое лекарство. Пираты обожали курить, но табак не рос на Далёких берегах. Пока предводитель торговался с Хасандрой об условиях сотрудничества, морские кочевники времени зря не теряли и оказывали островитянам всяческие услуги.

– Тебе не кажется это расточительством?

Пирра пожала плечами.

– Если блокаду прорвут, то табак мне не понадобится. Да и если нет, то уезжать я не стану и одна как-нибудь прокормлюсь и без табака. А вот кормить мух не хочу. К тому же, – Пирра грустно улыбнулась, – табак напоминает мне о муже. Он любил курить.

У Доры сжалось сердце.

– Да. Мой тоже, – сказала она. – Я так злилась, когда он курил в доме! А сейчас это кажется такой глупостью. Подумаешь, дым. Я теперь до конца жизни буду вонять смолой и горящими трупами… Стой! Ладья!

Варварское судно бесшумно проплыло вдоль берега. Женщины замерли. Дора впервые увидела варваров вживую: их чёрные глаза, похожие на капкан пасти, иглы на спинах, когти, панцири! Она оторопела от страха.

– Что им здесь надо? Они собираются напасть? – прошептала Пирра, когда ладья скрылась.

– Одной ладьёй? Наверно, это разведчики.

– Нос ладьи в песке. Они только что причаливали, иначе бы песок уже смыло.

Дора смерила новую знакомую взглядом.

– Проверим, что они тут делали? – спросила она. Пирра, подумав, согласилась.

Они прошли вдоль берега и вскоре наткнулись на место высадки варваров. Рядом со следами причалившей ладьи женщины обнаружили свежевзрыхлённый песок. Дора обошла подозрительное место по кругу, огляделась, отложила ковш со смолой, подобрала длинную засохшую ветку и осторожно погрузила в песок. Поначалу палка вошла тяжело, но внезапно ухнула вниз. Дора от неожиданности покачнулась, но устояла на ногах.

– Там пустота, – шепнула она. Пирра выставила перед собой факел.

Дора потыкала палкой и нащупала что-то твёрдое. Несмотря на духоту, по коже побежали мурашки. От следующего удара верхний слой песка провалился. Из ямы показались два тонких жучиных уса. Следом из провала с шумом вырвалось облачко пара, будто кто-то принюхался. Раздалось стрекотание, щёлкнули жвалы.

Из ямы поднялась голова: маленькая, безглазая и недоразвитая, но всё-таки отдалённо похожая на человеческую. Ударившая в нос вонь заставила Дору согнуться пополам.

– Что это за мерзость?

– Муха? – пискнула Пирра, едва удержав в руках факел.

– Ещё скажи, что это дар! – разозлилась Дора, отступив. Броситься бы наутёк, но она боялась делать резкие движения.