Рональд Малфи – Кость бледная (страница 47)

– Большая удача, что я вовремя тебя нашел, – произнес Дэнни.

Он перестал рыться в ящике и посмотрел на брата через плечо, укрытое под меховым воротником. Как будто ему пришло на ум нечто важное, что он до сих пор упускал. Но больше Дэнни ничего не произнес.

Пол приподнял одно плечо. Мышцы болели и были напряжены. Как будто его хорошенько отделали.

Из деревянного ящика Дэнни вытащил рюкзак, настолько большой, что в него поместился бы набор клюшек для гольфа. Брат расстегнул одно из отделений и перевернул рюкзак, высыпая на продавленные половицы хижины случайные предметы, и среди прочего – пузырек с таблетками, который Дэнни подобрал, принес Полу и вытряхнул на ладонь две таблетки.

– Это аспирин.

Пол положил таблетки в рот и с трудом проглотил. Даже запивая лекарство водой, он чувствовал, будто два огромных камня продираются через его горло.

– Тебе просто нужно больше пить, – сказал Дэнни, беря кружку Пола и наполняя ее из помятого алюминиевого чайника. – Это лучшее, что мы можем сделать.

Пол взял у него кружку, но продолжал смотреть на брата. Дэнни отвел взгляд, запрокинул голову, и его широкая улыбка сменилась меланхоличной ухмылкой. Он наклонился и еще раз поцеловал потный лоб Пола, сжав ладонью его затылок. Затем подтащил ближе ящик и сел.

– Я думал, ты мертвый, – выдавил Пол, горло болело, но он чувствовал, как внутри него набухает гнев. – Прошло уже больше года. Я думал, что ты здесь умер. Я писал заявления в полицию, разговаривал со следователями. Я все бросил и прилетел сюда, потому что думал… В смысле, я же… Господи Иисусе, я не… Я даже не знаю, с чего начать. Прошло уже больше года.

– Не надо так волноваться. Пожалуйста, Пол. Тебе просто нужно отдохнуть.

Пол закрыл ладонью глаза. Он почувствовал, как в груди захрипели рыдания и начали вырываться наружу вместе с разгоряченным дыханием. Он был слишком обезвожен, чтобы плакать, но напряжение никуда не делось, и Пола затрясло. Стало больно. Кружка в руке дрожала, пока не выпала и не покатилась по доскам. Он не знал, как долго так просидел, впиваясь ногтями в горящую плоть лица и ощущая запах собственного дыхания, пока брат наблюдал за ним, но когда прекратил и поднял взгляд, то почувствовал себя опустошенным. Дэнни улыбался и кивал косматой головой. Но его глаза оставались стеклянными.

– Не могу поверить, что ты жив, – сказал Пол. – Черт возьми, Дэнни, я не могу в это поверить…

– А я не могу поверить, что ты здесь, – парировал Дэнни. – Серьезно, Пол. Я не могу в это поверить. Меня почти пугает то, что ты здесь. Даже не представляешь как.

– Что тут происходит, Дэн?

Брат поднялся с ящика.

– Прости, мужик. Тебе нужно отдохнуть. Никаких разговоров. У нас будет время поговорить, когда тебе станет лучше. Когда ты окрепнешь.

Он подошел к стене и снял с гвоздя винтовку.

– Куда ты? – спросил Пол.

– Наружу. Ненадолго. Скоро вернусь.

– А где мы вообще, Дэнни?

– Мы в предгорьях.

– И чья это хижина?

– Теперь моя.

– Откуда она у тебя?

– Это история для другого раза. Тебе нужно немного отдохнуть.

– Ты весь прошедший год провел тут? Что ты здесь делал? У тебя какие-то неприятности? Скажи мне, – мысли Пола разгонялись вместе с его пульсом.

Дэнни ответил не сразу. Пол видел, как губы брата дернулись под бородой. А еще видел, как слегка сузились глаза. Несмотря на расстояние, что разделило их за последний год – и реальное, и духовное, Пол довольно хорошо знал своего брата, чтобы понять: что бы тот ни собирался сказать, на вопрос он отвечать не станет.

– Важная работа, – произнес Дэнни. – Я занимаюсь важным делом, – он улыбнулся. – Давай пока оставим все как есть, ладно? Завтра будет новый день. А тебе нужно немного отдохнуть.

Он погасил свисавшую со стропил лампу, снова погружая комнату в кромешный мрак, освещенный лишь мерцающими оранжевыми углями. Затем перекинул ремень ружья через плечо и пошел к двери.

– Оставайся на месте, хорошо? Ты слишком болен, чтобы вставать и бродить. Больше никаких походов на улицу. В смысле, что бы ты ни услышал или подумал, что слышишь, ты останешься в хижине. У кровати на полу стоит судно, на случай, если понадобится. Но я полагаю, ты сейчас суше пустыни.

– А как далеко мы от города? – спросил Пол.

– От города? Ты имеешь в виду Хэнд? Достаточно далеко. Точно не знаю. Давно об этом не задумывался.

«Хэнд», – подумал Пол и вздрогнул. Слова брата прозвучали, как если бы Дэнни… что? «Обработали»? Внезапно он почувствовал не просто дискомфорт. Он почувствовал себя крайне уязвимым – почти по-детски беспомощным. «Достаточно далеко. Точно не знаю. Давно об этом не задумывался». И сам ответ ему тоже не нравился.

– Знаешь, даже забавно, – сказал Дэнни. – Ты всю жизнь заботился обо мне, Пол. А теперь я забочусь о тебе.

Похоже, он снова улыбнулся, но его лицо скрывали тени, и Пол не мог быть уверен.

– Думаю, хорошо, что ты здесь, Пол.

– Кроме нас, здесь людей нет?

И опять Дэнни ответил после небольшой заминки.

– Будем надеяться, – сказал он и вышел.

Дверь захлопнулась, мелкая пыль и грязь посыпались с потолка. Кресты качались и вращались на нитях, словно украшения для вечеринок. Их было несколько дюжин. Пол какое-то время смотрел на закрывшуюся за братом дверь. Он точно не знал, что хочет сделать: встать и осмотреться в хижине или, может, даже приоткрыть дверь и одним глазком подглядеть, чем занимается Дэнни, что бы это ни было. Но прежде чем он успел принять решение, его веки начали тяжелеть, и головная боль унесла его в какую-то черную пустоту без сновидений. Он даже не знал точно, приветствовать ее или сопротивляться.

«Достаточно далеко. Точно не знаю…» Пол закрыл глаза и откинулся на поролоновый матрас. Неуклюже натянул до подбородка одеяло из шкур. Это немного помогло, но справиться с дрожью так и не удалось. Его тело тряслось, как глохнущий движок. Стена, у которой он лежал, была обита мехом, но Пол по-прежнему чувствовал холод, прижимающийся снаружи к доскам хижины, словно какой-то большой черный хищник, жаждущий добраться до него. Более того, он вообразил, что слышит, как зверь кружит там, отделенный какими-то двумя дюймами древесины, копошится в снегу и фыркает горячим дыханием в ледяном воздухе.

«Что бы ты ни услышал или подумал, что слышишь, ты останешься в хижине…» Он подумал, что может замерзнуть до смерти, если уснет, но был слишком истощен, чтобы начать беспокоиться. «Не важно, это же сон. Я вовсе не с Дэнни в какой-то лесной хибаре. Да, это всего лишь сон. Или очередная галлюцинация. Может, я все еще там, в лесу, замерзаю под слоем свежего снега, и это мои последние мысли, прежде чем моя душа отправится в огромную учительскую на небесах».

Но подергивание в пупке говорило о том, что все это вовсе не сон и что он не мертв. Манипура Эрин Шарма. Называй, как хочешь, словно говорила эта штука. А как раз перед тем как Пол провалился в сон, она нашептала ему, что, возможно – всего лишь возможно, – Дэнни дал ему не аспирин, а кое-что посильнее. Что-то, что вырубило бы его. Удерживало бы его здесь без сознания до возвращения брата.

«Что ты здесь делаешь, Дэнни?» – «Важную работу. А теперь ложись спать, Пол. Завтра наступит новый день. Будем надеяться, ты до него доживешь».

27

Согласно базе данных БРА, последним известным адресом Гвендолин Робиан был дом в Чена-Хиллс, где девять лет назад муж убил их сына, а затем покончил с собой. Джилл сомневалась, что женщина по-прежнему там живет, но тем не менее проехала шестьдесят миль до этого удаленного маленького городка. Ее все еще слегка лихорадило, и она могла бы отлежаться лишний день в постели, но не могла выбросить из головы дело Робиана. Ее преследовало необъяснимое сходство между ним и делом Мэллори – обезглавливания и кровавые символы, намалеванные на стенах.

По данным переписи 2011 года, население Чена-Хиллс составляло пятьдесят один человек. В поселке были продуктовая лавка, заправка и коллекция питейных заведений с названиями вроде «Писающая дворняга» и «Чугунок».

На скамейках возле заправки сидели мужчины в тяжелых зимних пальто и курили сигареты. Подъехав к дому Робианов, Райерсон поняла, что ее предположение было верным: Гвендолин Робиан там больше не жила. На самом деле там никто не жил. Давно забытый дом на одну семью пришел в упадок: часть крыши обвалилась, двери и окна были заколочены. Все покрывал такой слой граффити, написанных черной аэрозольной краской, что зрелище напоминало стены какой-нибудь станции метро.

Джилл все же вышла из машины и поднялась на крыльцо. На досках, прибитых к двери, кто-то написал: «ДОМ ДЬЯВОЛА». Ступени были усеяны разбитыми бутылками и пустыми пивными банками. Почувствовав, что кто-то наблюдает за ней, детектив обернулась и увидела пожилую женщину, стоявшую у дома напротив.

Райерсон обогнула дом. Участок окружал забор, но несколько реек отвалилось, так что она смогла протиснуться на задний двор. Там был перевернутый стол для пикника, покрытый снегом, опрокинутая на бок бетонная поилка для птиц, и по всей запущенной лужайке валялась целая ватага садовых гномов. Пылающее красное лицо дьявола, с рогами и черной бородкой, было нарисовано на задней стене дома. Ниже кто-то написал: «ГОРИ В АДУ, УБЛЮДОК!»

Это место стало прибежищем для бездомных или скучающих подростков – а вероятнее, и для тех, и для других. Фундамент превратился в кладбище выброшенных пивных бутылок и упаковок от презервативов. Дверь черного хода выглядела так, будто ее несколько раз взламывали, и Джилл заметила, что створка косо сидит в косяке, хотя ее и удерживали брусья два на четыре, прибитые к наличнику.