Рональд Малфи – Черная Пасть (страница 7)

– Дэннис,– позвал я, садясь в постели. Ветерок из окна приятно холодил разгоряченную, липкую кожу.– Что ты там делаешь? Возвращайся в постель.

Дэннис никак не отреагировал, только прижался лицом к сетке. В этом был весь Дэннис. Дождевая вода хлестала внутрь, обдавая его лицо и грудь, капли дождя стучали по подоконнику. Я вылез из кровати и, ступая по мокрым половицам, подошел к девятилетнему брату. Возможно, его напугало ненастье. Возможно, что-то другое.

– Это просто гроза,– полушепотом объяснил я.– Возвращайся в постель.

Дэннис вглядывался во двор, туда, где за темным полем высохшей люцерны пролегала граница нашего участка. Позади нее огромным доисторическим существом высился черный гребень леса.

И тогда я увидел. Между искривленными досками амбара плясали оранжевые отблески. Свет от костра.

В амбаре кто-то был.

– Наверное, папа,– неуверенно произнес я.

Вечером они с мамой поругались; она запила валиум бокалом вина и легла спать, а он умчался на своем чернильно-черном «фаерберде» и до сих пор отсутствовал. По крайней мере, я не увидел машины на привычном месте – песчаном участке подъездной дороги, которая широкой петлей отделяла фермерский дом от поля. Иногда отец отсутствовал несколько дней кряду, в зависимости от того, насколько он был пьян или зол после ссоры с мамой.

Велев Дэннису оставаться в комнате, я натянул шорты с футболкой и выскользнул за дверь. Дэннис даже не обернулся мне вслед; он по-прежнему стоял у окна, вжимаясь лицом в сетку. Казалось, еще немного – и он разделится на миллион крошечных кусочков и пройдет сквозь сетку в ночь.

Я приоткрыл дверь родительской спальни дальше по коридору – трррк! – и прислушался к материнскому храпу. Взгляд выхватил из темноты бледную, распростертую в дурмане фигуру на постели. В комнате стоял отвратительных запах самокруток, которые родители часто курили тайком друг от друга.

Прикрыв дверь, я миновал коридор и спустился по лестнице в крошечную переднюю, откуда имелся выход на зарешеченную веранду. Возле двери рядом с сандалиями Дэнниса – брат всегда носил только сандалии – стояли мои кроссовки. Тихо, как мышь, я залез в них, повернул засов – щелк! – и выскользнул на веранду.

Дождь принес долгожданную прохладу, но из-за высокой влажности казалось, что вдыхаешь кислород через мокрую ткань. Я толкнул дверную сетку и заглянул за угол дома – проверить, не припаркован ли «фаерберд» где-нибудь в другом месте. Машины не было. Отец еще не вернулся.

У дальней границы поля по-прежнему мерцал жутковатый свет от костра, отблески пламени плясали между досками старого амбара. Отец называл его своим «рабочим кабинетом»: обычно он возился там с соседскими машинами и грузовиками и не любил, когда кто-то совался в амбар без него. Однако в последнее время работы не было, и отец ходил туда только затем, чтобы выпить, послушать радио и покурить свои вонючие сигареты.

Затаив дыхание, я сошел с крыльца и пересек поле. Амбар представлял собой массивную деревянную постройку в два этажа, с парой откатных металлических дверей на двух направляющих. Ночью двери обычно держали запертыми, чтобы внутрь не проникли животные, однако сегодня между дверями виднелся просвет, достаточно широкий, чтобы в него мог проскользнуть человек.

Я вошел внутрь. В темноте угадывались очертания предметов – гидравлические домкраты, ящики с инструментами, пневматические шланги и разное барахло. У дальней стены стояли большие коробки с автомобильными принадлежностями, которые отец заказывал с оптовых складов по всей стране, из овеянных романтикой далеких мест с овеянными романтикой далекими названиями – Роуз-Сити, Элкхорн, Вудвайн, Детройт. Кроме того в амбаре хранились тюки сена, которое мы собирали все лето и складировали до осени, когда отец продавал его другим фермерам или местным предпринимателям (обычно оно шло на декорации для Хэллоуина). Вместе с Айком Роузмонтом, еще одним старожилом Черной Пасти, мы владели трактором и прессом, но в этом году отец ими не пользовался, и в воздухе стоял затхлый запах прошлогоднего сена. Тюки были сложены лесенкой в центре амбара. А за ними горел огонь.

Лавируя между отцовскими коробками с запчастями и катушками шланга, я подкрался ближе к штабелям сена. Сердце гулко билось у самого горла.

Над небольшим костром, горевшим в кольце из темных камней на земляном полу амбара, склонился мужчина. Незнакомец был совершенно голым, его кожа – красная в отсветах пламени – блестела от влаги. На одном из тюков сена, достаточно близко к огню, сушилась мокрая одежда.

Мужчина вскинул глаза и уставился прямо на меня. Я отпрянул.

– Привет,– сказал он мягким, как шелк, голосом. Похоже, мое появление его нисколько не удивило. Незнакомец поднял руки, показывая, что не представляет угрозы.– Прости, не хотел тебя напугать.

– Вы кто?

– Я никто,– ответил мужчина. На правом глазу у него было нечто вроде повязки.– Обычный прохожий. Я тебя не побеспокою.

– Что вы делаете в нашем амбаре?

– Попал под ливень. Решил зайти и обсохнуть. Возможно, остаться на ночь и переждать грозу.

Я помотал головой.

– Вам нельзя здесь находиться. Если мой отец вас застукает…– Я многозначительно умолк.

– Твой отец дома?

– Нет,– ответил я и тут же прикусил язык.– Он будет дома с минуты на минуту и заметит костер.

– С такого-то расстояния?

– Да. Я увидел его из дома.

– Что ж…– Незнакомец сгорбился еще сильнее и поморщился, словно от боли.– Тогда плохи мои дела. Мне определенно не нужны проблемы с твоим отцом.

Он встал. Обнаженное тело цвета раскаленной магмы лоснилось. Я смущенно отступил, но затем пригляделся внимательней. На боку у мужчины змеился приличных размеров шрам, рубцовая ткань была воспаленной на вид.

– Что с вами случилось?

Незнакомец опустил взгляд на старую травму, как будто только сейчас о ней вспомнил.

– Ах, это… Да так, дело темное. Может, расскажу как-нибудь в другой раз.

– Вам больно?

– Было, когда это произошло. Сейчас уже не очень.

– А как насчет вашего, гм…– Я умолк, рассудив, что продолжать не слишком вежливо, и вопрос повис в воздухе неоконченным.

Уголки рта незнакомца растянулись в широкой ухмылке. Или, возможно, в гримасе. Трудно сказать. В игре света и теней мне никак не удавалось разглядеть его черты, угадать возраст или хотя бы найти в его лице что-то определенное, кроме этой ухмылки и повязки на глазу. С длинных темных волос, зачесанных назад, капала дождевая вода. Несколько выбившихся завитков падали ему на лицо.

– Ты хотел спросить насчет моего глаза,– докончил он за меня. Выговор у мужчины был не местный. Более… чистый, что ли. Он четко артикулировал каждое слово, как человек, привыкший выступать на сцене перед публикой.

Не в силах выдавить ответ, я качнул головой вверх-вниз.

– Нелепая случайность. Признаться, бывали вещи и похуже.– Внезапно он оказался почти рядом со мной, в нескольких футах от разделявшей нас перегородки из тюков сена.– Как тебя зовут, друг мой?

– Джейми Уоррен,– ответил я и тут же об этом пожалел, как и минуту назад, когда сообщил, что отца нет дома.

– Вы заключаете сделки, мистер Уоррен?

– Я… не знаю…

– Что ж, в таком случае… Как насчет того, чтобы нам с вами заключить сделку? – Он протянул блестящую красную ладонь, будто взвешивая невидимую валюту.– Если вы принесете мне немного еды и что-нибудь выпить, я потушу костер и исчезну.– Он изобразил круговое движение рукой, как бы подчеркивая последнее слово.– Таким образом, никто из нас не попадет в неприятности.

– Еды и что-нибудь выпить,– повторил я.

– Именно.– Мужчина протянул мне блестящую ладонь, чтобы скрепить сделку.– Это все, о чем я прошу. Договорились?

Я взял минуту на размышления. Незнакомец меня не торопил и просто стоял с протянутой рукой, его единственный глаз сверкал в свете огня.

– Хорошо.– Я пожал руку. Ладонь была теплой и влажной, от плоти исходил жар, как от костра.

– Тогда все в порядке.– Мужчина выпустил мою руку и отступил обратно к огню. Его лицо вновь расплылось в широкой улыбке.– Благодарю, мистер Уоррен.

Я побежал обратно через поле в дом, на кухню, и наполнил пакет остатками еды из холодильника. Затем на всякий случай бросил туда же банку отцовского «Будвайзера». Я подумывал захватить кое-что из его рабочей одежды, висевшей в прачечной, но решил, что безопаснее будет просто стащить с полки сухое полотенце. Сунув полотенце в пакет, я помчался обратно через поле к амбару.

– Вот,– сказал я, перегнувшись через тюки сена и опуская мешок с едой на пол.

– Ты просто чудо.

Мужчина подполз на четвереньках к пакету, заглянул внутрь и вытащил один из пластиковых контейнеров. Затем поднял его повыше к свету костра, разглядывая содержимое, после чего откинул крышку, вытащил кусок жареной курицы и набросился на него, словно только что освобожденный узник из лагеря для военнопленных.

– Это все, что у нас есть,– добавил я в качестве извинения.

– Трапеза, достойная королей,– сказал мужчина.

Работая челюстями, он снова порылся в мешке, выудил банку «Будвайзера», щелкнул крышечкой и сделал несколько глотков. Я наблюдал, как ходит вверх-вниз его кадык. Утолив жажду, гость втянул воздух сквозь сжатые зубы и отрыгнул – звук напомнил скрип несмазанных дверных петель.

Конец ознакомительного фрагмента.