Рональд Четвинд-Хейс – Элементал и другие рассказы (страница 16)

— А что, если мы просто ходим кругами? — спросила Розмари, в ужасе обводя взглядом окру­жавший их дартмутский пейзаж. — И в конце концов, что, если мы увязнем в болоте?

— Если будем смотреть в оба, нет повода боять­ся болот. Довольно нытья. Вперед.

— Нам все- таки не следовало сворачивать с той тропинки, — гнула свою линию Розмари. — Что, если здесь нас застигнет ночь?

— Не говори глупостей, — отрезал он. — Еще только полдень. Мы будем в Принстауне задолго до наступления ночи.

Для Розмари все это звучало неубедительно.

— Ты надеешься? А я , между прочим , хочу есть.

— Я тоже, но не твержу об этом все время. До­рога, по которой они двигались, пошла в горку.

— Я — не все время. Просто я проголодалась и сказала об этом. Как ты думаешь, мы скоро дойдем до шоссе?

— Мы увидим его за следующим холмом, — по­обещал Брайан. — Дорога, которую ищешь, всегда за очередным холмом.

Но он ошибся. Когда они поднялись на вершину очередного холма и осмотрелись вокруг, то увидели лишь узкую тропинку, которая вела к обветшалым воротам в низкой, сложенной из камней стене. За стеной, подобно острову посреди желтого озера, высился окруженный газоном дом. Возведенный из серого камня, он казался порождением самих торфяных болот, — огромным, стелющимся по зем­ле монстром, пристально взирающим на окрестно­сти многочисленными стеклянными глазами окон. Дом выглядел странно. Ряды каминных труб с ус­пехом могли сойти за обломки скал, скругленных веками усердной работы дождя и ветра. Но вот что было действительно странным, так это то, что солнце как будто обходило дом стороной. Из-за не­милосердных лучей палящего солнца трава на лу­жайке перед домом выгорела и стала бледно­желтой, а краска на стенах расположенной неподалеку беседки потрескалась. Но в силу каких-то необъяснимых причин солнечный свет не призна­вал существования каменного монстра.

— Чай! — воскликнула Розмари.

— Что?

— Чай. — Она показала пальцем. — Та пожилая леди пьет чай.

И впрямь за маленьким столиком в тени гро­мадного пестрого зонта сидела, удобно устроив­шись, миниатюрная седая старушка и пила свой чай. Брайан озадаченно нахмурился, силясь по­нять, как могло получиться так, что старушка или, по крайней мере, зонт до сих пор оставались им не замеченными. Однако она была перед ним — кро­шечная старушенция в белом платье и панамке, уплетающая сандвичи и запивающая их чаем. Он облизнул пересохшие губы.

— Полагаешь, — начал было он, — стоит ре­шиться на вторжение?

— Следи за мной . — Розмари побежала вниз по тропинке, ведущей к воротам. — Да хоть бы и к самому Дракуле, будь у него наготове чашка доб­рого чаю.

Едва ступив на усыпанную гравием дорожку, они обнаружили, что попутный ветерок, гулявший по нежившейся в солнечных лучах вересковой пустоши, не осмеливается сопровождать их далее. Во­круг все словно замерло. Стало подозрительно ти­хо. Единственным звуком, нарушавшим загадоч­ное безмолвие, был шелест гравия под ногами, да и он вскоре исчез, стоило им перейти на выгорев­шую на солнце лужайку.

Старушка посмотрела в их сторону, и ее доброе, мудрое лицо осветила лучезарная улыбка, а миниа­тюрные ручки в это время ловко передвигали стоящие на столе чашки и блюдца и, как бы невз­начай, дотрагивались до чайника, пробуя, не ос­тыл ли он.

— Бедненькие мои ребятки, вы выглядите со­вершенно загнанными, — сказала она слегка рез­ким и надтреснутым голосом, встречающимся ино­гда у пожилых великосветских леди. Ее речь звуча­ла безупречно, произношение было идеальным.

— Мы заблудились, — приободрившись, проще­бетала Розмари. — Мы прошли уже так много.

— Я должен принести извинения за наше втор­жение, — заговорил было Брайан, но старушка от­чаянно замахала чайной ложечкой, как бы давая понять, что ни о чем подобном не стоит даже и беспокоиться.

— Мой милый мальчик! Добро пожаловать. Не могу припомнить, когда в последний раз мне дово­дилось принимать гостей. Но я всегда надеялась, что однажды кто-нибудь, проходя мимо, возьмет да и зайдет ко мне на огонек.

На мгновение показалось, что старушка вздрог­нула или ее внезапно залихорадило. Несмотря на то что ее руки и плечи немного дрожали, лицо не­сло на себе печать беспокойного гостеприимства.

— Да что же это я?! Вы так устали с дороги, а я вам даже присесть не предложила! Карло! Карло! — повернув голову, позвала она высоким, дрожащим от волнения голосом.

Худой долговязый человек вышел из дома и медленным шагом направился к ним. Черный ат­ласный жакет и брюки, видимо, скрывали какое- то уродство, заставлявшее его передвигаться по лужайке странными скачками. Брайан невольно подумал о волке или об огромном псе, преследую­щем чужаков. Человек остановился в нескольких футах от старушки и замер, как-то чересчур при­стально уставившись своими синевато-серыми глазами на Розмари.

— Карло, принеси- ка стулья, — распорядилась пожилая леди. — И добавь кипятка.

Карло издал гортанный звук и ускакал в сторону беседки. Мгновение спустя он вернулся с двумя маленькими складными стульчиками. Удобно уст­роившись в тени огромного зонта, Розмари и Брайан с наслаждением прихлебывали чай из изящных китайских фарфоровых чашек под ак­компанемент скрипучего голоса старушки.

— Должно быть, я прожила в одиночестве до­вольно долго. Избави боже, сказать вам, сколько именно. Вы будете смеяться. Время поистине не­истощимое богатство, до тех пор, пока его источ­ник под надежным контролем. А весь секрет вре­мени в том, что состоит оно из мельчайших час­тиц. Час — это недолго, пока вы не осознаете, что час состоит из трех тысяч шестисот секунд. А не­деля? Вам когда-нибудь приходило в голову, что каждые семь дней в вашем распоряжении имеют­ся шестьсот четыре тысячи восемьсот секунд. Это же огромное сокровище. Возьми-ка еще один сан­двич с клубничным джемом, детка.

Розмари взяла еще один треугольный сандвич с розовой начинкой и широко открытыми глазами уставилась в сторону дома. Вблизи он выглядел еще более угрюмым. Казалось, что его стены укры­лись собственными тенями, будто призрачными плащами. И хотя громадный дом стоял на откры­том месте, с солнечным светом он явно не дружил. Розмари незамедлительно вывела соответствующее заключение: «Должно быть, дом очень старый».

— Ему уже многие миллионы секунд, — промол­вила пожилая леди. — Он уже порядком хлебнул из бочонка времени.

Розмари не удержалась и хихикнула, но тут же, испытав на себе взгляд Брайана, поспешно прида­ла лицу серьезное выражение. Брайан отпил из своей чашки и сказал:

— Очень мило с вашей стороны приютить нас. Мы были совершенно измотаны и очень напуганы. Торфяным болотам, казалось, не будет конца, и я уже думал, что придется провести ночь под откры­тым небом.

Пожилая леди кивнула. Ее взгляд перескакивал с одного молодого личика на другое.

— Не очень- то приятно заплутать среди торфя­ных болот. Но я не сомневаюсь, что, не объявись вы до наступления ночи, ваши близкие подняли бы тревогу и отправились на поиски.

— Ничего подобного, — возразила Розмари с очаровательным простодушием, — никто не знает, где мы. Мы решили провести каникулы как бродя­ги, путешествуя без определенного маршрута и це­ли.

— Как заманчиво, — пробормотала старушка, затем, не поворачиваясь, распорядилась: — Карло, кипятка! Пошевеливайся, парень!

Карло все тем же странным манером выскочил из дома, держа серебряный кувшин в одной руке и поднос с горой сандвичей в другой. Когда он достиг стола, из его открытого рта с шумом вырыва­лось тяжелое прерывистое дыхание. Старушка бросила на него мимолетный сочувствующий взгляд.

— Мой бедный мальчик, — вздохнула она. — Жара утомила тебя? Тебе тяжело дышать? Слиш­ком душно? Не переживай, тебе стоит пойти при­лечь где-нибудь в тени.

Пожилая леди обернулась к гостям и одарила их самой что ни на есть любезной улыбкой.

— Карло — смешанных кровей, и поэтому жара для него тяжкое испытание. Я настаиваю на том, чтобы он старался держать себя в руках, но все напрасно — он по-прежнему носится как завод­ной. — Она вздохнула. — Ничего не поделаешь.

Розмари пристально разглядывала подол своего платья, и ее плечи стали угрожающе подергивать­ся. Брайан поспешил переменить тему:

— Так вы одна занимаете целиком этот огром­ный дом? Он выглядит чудовищно вместительным.

— Я занимаю лишь малую часть его, дитя мое. — Старушка залилась мягким чистым смехом, подобным звуку миниатюрного серебряного колокольчика. — Видишь те закрытые шторами окна на первом этаже? Там и есть мое маленькое царст­во. Все прочее заперто, не считая пустых коридоров.

Брайан еще раз пристально посмотрел на дом с возросшим любопытством. Шесть окон первого этажа выделялись среди прочих относительной свежестью выкрашенных в белый цвет рам и бело­снежных штор. Однако сами стекла не отражали солнечного света. Брайан нахмурился и окинул взглядом окна верхних этажей.

Три ряда жутко замызганных грязью окон. Жизнь, некогда существовавшая за теми стеклами, давно угасла, сохранившись, возможно, только в виде самых неприхотливых ее представителей — крыс и мышей. Брайан ощутил странную слабость в коленках и попытался обхватить их руками. В третьем слева окне самого верхнего этажа он вне­запно заметил лицо. Нельзя было разобрать, старое оно или молодое, мужское или женское или даже детское. Это было лишь белое пятно с парой ничего не выражающих глаз и плотно прижатым к стеклу сплюснутым носом.