Рона Цоллерн – Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман. Часть 4. Между собой настоящим и прошлым (страница 8)

– Звучит обнадеживающе, – хмыкнул он.

_______

В день рождения Диего, мы с Венсаном поднялись к нему и, поздравив именинника, который только молча кивнул, сказали, что его ждет сегодня скромное торжество, поэтому нужно привести себя в порядок. На удивление, Диего не осыпал нас бранью, он позволил Венсану умыть и причесать себя, и даже немного поел самостоятельно. Ближе к вечеру, когда должны были прийти гости, Венсан на руках спустил его вниз и усадил в кресло. Диего был строг со своими друзьями, он одной-двумя фразами сводил начатый с ним разговор на нет. Никто не смел улыбнуться, напряжение потихоньку заполняло комнату, мне казалось, что воздух издает монотонный гул. Венсан старался отвечать на все вопросы, которые задавали Диего, а тот только злобно цыкал или кашлял. Кто-то спросил, можно ли купить работу.

– Успеется, – бросил Диего.

– Почему нет, Диего? – осторожно спросил Венсан, – Альбер завтра уезжает, разреши ему купить этот лист.

– Конечно, – каркнул Диего, – хочешь за счет моего таланта вернуть деньги, которые потратил? Подождал бы хоть, пока я умру, мразь!

– Мне ничего не нужно, – спокойно ответил Венсан, – если хочешь, просто подари эту работу своему другу.

– Другу? Нет у меня тут друзей! Все пришли поглазеть на умирающего, но никто не понимает, как это, каждый день мучится, ждать, когда же, наконец, треклятое сердце остановится! Что вы знаете, твари? Кто из вас испытал то же, что и я? А ты, – обратился он к Венсану, – небось, возомнил себя моим благодетелем? А ты расскажи всем, как ты тут пьешь и трахаешься, слыша, как я реву от боли, как ты забываешь вовремя делать мне уколы, ублюдок!»

Гул тишины, в которой словно висели его плевки, лишил меня остатков терпения.

– Да как вам не стыдно! – закричала я на бородача. – Как вы смеете упрекать Венсана! Никто из нас не виноват, что это случилось с вами! Венсан заботиться о вас, а в ответ получает только ругань и злость! Вы неблагодарный мерзавец! И мне наплевать, что вы скоро умрете! Я говорю вам, что вы – самовлюбленный эгоист, раз так относитесь к другу, который пытается скрасить вашу жизнь, выбиваясь из сил. Вы дрянь, даже если вы талантливый художник!

Я вылетела на улицу, быстро дошла до сквера и плюхнулась на скамейку. «Больше туда не вернусь, – думала я, – попрошу кого-нибудь забрать мои вещи…» Домой я тоже не собиралась. Была мысль поплакаться Лиру о моих несчастьях, вдруг он предложит пожить немного у него, но я представила себе, что каждый день буду видеть их с Дени, и поняла, что не хочу. Я пошла к подруге, одной из тех, с кем мы зажигали в «Электре». Она скептически отнеслась к тому, что я разделю ее одиночество, но не отказала, предупредив только, что через неделю вернется ее парень. Неделю я провела валяясь на матрасе, постеленном для мня на полу, и размышляя, чем я хочу заняться, чтобы заработать денег на студию и комнату. Пришла к выводу, что не хочу заниматься ничем. Не представляю, что буду где-то работать кроме как в театре, не желаю заниматься никаким видом скучной человеческой деятельности, хочу, чтобы деньги сваливались откуда-нибудь с неба или я находила их каждое утро под подушкой.

_______

Я долго стояла перед синей дверью, держа в руке молоток и борясь с желанием разбить стекло. Все во мне восставало против того, что именно Венсан оказался человеком, который может обеспечить мое бездеятельное существование, не особо обременив своими притязаниями. Но это было именно так. Я толкнула дверь и вошла. В мастерской его не было, в комнате тоже. Я побродила по дому, заглянула к себе – все было так, как в день моего ухода. Не вытерпев одиночества, я стала подыматься по лестнице, думая, что если Венсан там, незаметно позову его, но не буду разговаривать с Диего. Дверь была распахнута, я заглянула внутрь. Пустая кровать, груда белья на полу, стол заваленный листами, ведро и швабра, брошенные посреди комнаты. Венсан сидел на подоконнике, свесив ноги на улицу.

– Где Диего? – я подумала, может, он в больнице.

– Диего умер, – ответил он, не поворачиваясь, просто и спокойно.

– В тот день?

– Нет, на следующую ночь.

Венсан вернулся в комнату. Похоже, что он предыдущие несколько дней не пил. Это было удивительно. Он выглядел помолодевшим и безумно усталым.

– Как ты? – спросила я, подходя к нему.

– Да вот, убираюсь, – ответил он, – комната теперь свободна, надо бы обои поменять.

– Будешь сдавать?

Он пожал плечами. Подошел вплотную, взял меня за подбородок, провел пальцами по моей шее и груди. Я закрыла глаза и представила Лира.

Непослушный сквозняк

За поворотом жил знакомый непослушный сквозняк. Она развернула ладонь, чтобы почувствовать, как он ткнется в руку прохладной упругой мордой, а потом потрется о колени тканью платья. Решая, выпить ли сначала кофе под бело-синим козырьком, или подняться к себе, она остановилась у того столика, где он поджидал ее в день их знакомства. Стоило ли уезжать – возвратившись, она неминуемо найдет его везде. «Не ходи за мной по пятам! Ты словно кот, который пометил все углы! А впрочем… будем жить как добрые соседи – ты чужой кот, забрел в мой сад и счел его своей территорией… Пока ты мне не мешаешь, разве я буду обращать на это внимание?» Она села за столик. Проехавшая мимо машина была похожа на его автомобиль. Интересно, валяются ли еще там под ковриком мелкие разноцветные бусины? Нитка оборвалась, зацепившись за его запонку – он схватил ее за волосы, резко развернув к себе, и на них брызнули прозрачные разноцветные капли…

Она встала и прошла в подъезд, пошла наверх, считая ступени, в попытке отбиться от воспоминаний. Отколотый кусок штукатурки на стене – она словно все еще чувствовала его край, врезáвшийся в лопатку, когда они возле этого окна… «Звук хлопка одной ладонью» – звук удара его руки по перилам, звук вибрирующих досок и металла…

Только в квартире, среди множества вещей, налетевших на покинувшую их хозяйку со своими радостями и жалобами, она понемногу успокоилась и, сменив одежду на домашнюю футболку, пошла варить кофе, предусмотрительно купленный в магазинчике на железнодорожной станции. Она напевала, дружески постукивая ложечкой по бокам чашки и сахарницы, и не сразу обратила внимание на шум в подъезде. Какой-то непонятный шорох раздался из прихожей, она прислушалась и вздрогнула, когда зашипел убежавший кофе. В наступившей затем тишине теперь уже явственно повис звук человека – судорожный вздох или всхлип. Она выглянула, думая, что оставила открытой дверь и звук раздается с лестницы, может быть, кто-то целуется там, почему-то решила она. Дверь была закрыта. Помотав головой, чтобы избавиться от наваждения она пошла обратно, но сама не зная зачем обернулась и уставилась на вешалку с одеждой. Между мохнатой кофтой и голубым дождевиком блестел глаз, темный, обрамленный красным. Она шарахнулась назад.

– Тише! Только не открывай рот! – услышала она и одновременно с этим увидела руку, раздвинувшую одежду, и черную голову.

Он появился весь – худой, грязный, с пугающим юным и очень взрослым лицом, один глаз почти утонул в центре темного бугра, другой с полопавшимися капиллярами на белке сверлил ее в отчаянной надежде, из носа недавно шла кровь.

– Я ничего тебе не сделаю… дай мне воды и… позвонить мне надо.

Весь в ссадинах, со взъерошенными черными волосами, в драных джинсах и грязной футболке, странный подросток с завораживающим голосом – он никак не вписывался в реальность этого дня, и девушка разглядывала его, не отвечая и как будто не понимая его слов.

Он успокоился, сел на пол и несколько раз глубоко, но очень осторожно вдохнул, продолжая смотреть ей в глаза.

– Да… – вдруг спохватилась она, – тебе нужна помощь! За что тебя так? Иди умойся, попей, я вызову скорую.

– Нет, позвони… – Он назвал номер. – Спроси Артура фон Цоллерна.

– Артура?

– Знаешь его?

– Да. Что ему сказать?

– Чтобы приехал за мной.

– Что с тобой случилось?

– Да ничего, – с трудом поднимаясь на ноги, ответил он, – видишь, я жив-здоров, просто мопед свой далеко отсюда оставил. – Он ушел в ванную, она слышала, как он отплевывался, а иногда шипел и постанывал, но заглянуть не решилась.

Она набрала номер.

– Артур?

– Франс! Ты вернулась!

– Да, у меня тут… в общем, парень какой-то, его, видно, избили, он просил тебе позвонить. Сказал, ты должен приехать за ним, потому что он мопед где-то оставил, но знаешь, его надо в больницу везти!

– Волосы черные и дырявые штаны?

– Да… молодой совсем. Кто это?

– Водитель мой… Как он попал к тебе?

– Не знаю, наверное, я дверь не закрыла, и он зашел…

– Больше ты ничего не слышала, не видела?

– Нет… Я как-то не обратила внимания, прости… Кажется, шум какой-то был в подъезде, но я…

– Никому кроме меня не открывай, я сейчас буду, – торопливо сказал Артур и повесил трубку.

– Кто это был, Доминик?

– Куда мы едем, ты чё заблудился? – мальчишка отвернулся к окну.

Артур понимал: для того, чтобы не заметно было, как он иногда сжимает зубы или морщится от боли.

– В клинику.

– Нет! Не хочу, чтобы меня просвечивали, разбирали по косточкам, да, чего доброго иголки в жопу втыкали!

– Что ты как маленький? Тебя должен врач осмотреть!

– Снять побои? Думаешь пригодиться?

– Пригодится? Кто это был?

– Уже знакомые нам парни. Давай, разворачивайся!