Рона Рэйн – Снежный феникс (страница 5)
Проснулась резко, от навязчивого шёпота, доносящегося из комнаты. Сперва подумала – это эхо сна, отголосок забытых слов. Но шёпот не исчезал. Слов было не разобрать – лишь бессвязное бормотание, прерывистое, словно речь сквозь сон. И ещё слышала едва уловимый звук, будто льдинки стучали друг о друга, как хрустальные колокольчики на ветру.
Сдержав порыв забаррикадироваться в ванной – хоть за стиральной машинкой, хоть за стопкой полотенец, – я тихо‑тихо отодвинула щеколду и, едва дыша, вышла в комнату.
В ней никого не было – кроме вихря снежинок, круживших в лунном свете. Они танцевали в воздухе, то сбиваясь в плотную завесу, то рассеиваясь, обнажая тёмные углы комнаты. Только теперь шёпот стал яснее. И это был не шёпот, а колыбельная. Знакомый женский голос отдавался острой, щемящей болью в районе сердца, будто касался давно зажившей, но так и не забытой раны..
Я замерла, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот миг. Мелодия лилась, словно из самой сердцевины снежного вихря – тихая, дрожащая, но отчётливая.
Всё внутри меня дрожало. Я узнала этот голос, узнала эту колыбельную. Новое воспоминание накрыло меня с головой, словно ледяной вихрь, уносящий в прошлое.
– Милая, – мама допела свою колыбельную и провела ладонью по моим волосам. Её прикосновение было таким тёплым, таким настоящим. – Ты чего не спишь?
– Мам, поспи сегодня со мной. Мне страшно.
Она не стала спорить, не стала уговаривать лечь спать. Просто откинула одеяло и легла рядом, придвинувшись ближе.
– Ты ведь на Севере, здесь тебе нечего бояться.
– А если так случится, что я потеряю Север? Он ведь скрыт за Северным сиянием.
Мама тихо рассмеялась – звук, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков. Она повернулась ко мне, и в её глазах отражалось сияние, пробивающееся сквозь оконное стекло.
– Эва, – она улыбнулась, прижимая меня к себе. Её объятия были такими нежными и мягкими, что мои глаза начали смыкаться. – Ты разве забыла, чему тебя учит папа? Каждый, кто покидает Север, имеет ключ, с помощью которого потом может вернуться.
Щёлкнул внутренний переключатель, и я очнулась. Щёки были мокрыми от слёз. Узор на руке пульсировал – мягко, настойчиво, будто хотел поддержать меня, успокоить, сказать: «Я здесь. Ты не одна».
А я растерянно смотрела, как вихрятся снежинки над полом, медленно оседая и растворяясь в лунном свете. Их танец угасал, оставляя после себя лишь холод и тишину.
– Мама… – еле слышно произнесла я, чувствуя, как внутри всё трепещет.
Боль накрыла волной – острой, всепоглощающей. Больно от того, что я каким‑то образом забыла о своих родителях, о своём доме, о себе. Как можно было утратить то, что составляло саму суть моего существования?
Всё пережитое за последние сутки навалилось разом – тяжесть неизвестности, страх, одиночество, обрывки воспоминаний, которые то вспыхивали, то гасли, не давая собраться в цельную картину. Ноги подкосились, и я опустилась на холодный деревянный паркет, словно вся сила вдруг вытекла из меня.
Слёзы лились градом, обжигая щёки. Я бы сейчас всё отдала за то, чтобы оказаться рядом с мамой – почувствовать её тепло, услышать её голос, уткнуться в плечо и просто быть с ней. Мне это было жизненно необходимо. Потому что теперь, зная, кого я забыла, моя душа разрывалась от необъятной боли – боли утраты, боли вины, боли возвращения памяти.
И в этот миг, сквозь шум в ушах и биение сердца, снова прозвучали слова – отголосок колыбельной, тихий, но ясный:
Мамин голос звучал эхом, отдаляясь, растворяясь вместе с последним вихрем снежинок.
– Аврора, камень, – в голове вдруг послышался голос Арона. Он был тихим и далёким, будто доносился сквозь толщу воды, из‑за горизонта, из другого мира.
Подняв руку, я уставилась на узор на запястье. И вздрогнула.
Он менялся. Плавно, словно оживая, линии перетекали, выстраивались, повторяя до мельчайших изгибов очертания того самого камня, что я нашла на чердаке. Узор пульсировал, подсвечивая кожу мягким голубым светом, будто пытался что‑то сказать.
Дрожащими пальцами достала из кармана заветный камень. В тусклом свете он казался обычным – матовый, чёрный, с едва заметными прожилками. Это точно не хрусталь. Но при более внимательном рассмотрении…
Приблизила его к глазам. Да. Точно. На поверхности были выгравированы руны.
– Арон! – в отчаянии закричала я в пустоту. Голос дрогнул, сорвался. – Где ты, когда так сильно нужен?!
Тишина. Только снег за окном, только лунный свет, только биение моего сердца.
Мне нужен был ключ. Тот, что откроет путь домой. Но как его найти? Как сделать? Что значат эти руны?
Я прижалась к холодной стене, уткнулась головой в колени. Мыслей было так много, что они просто не умещались в моём сознании – сталкивались, рассыпались осколками, снова собирались в хаотичные узоры.
И вдруг – лёгкое прикосновение к плечу. Еле ощутимое, как дуновение ветра. Я вздрогнула, резко подняла голову.
От этого движения небольшая снежная птичка испуганно взлетела, взмахнув полупрозрачными крыльями. Она зависла в воздухе на мгновение – искрящаяся, словно сотканная из морозного тумана – и медленно опустилась на подоконник.
Узнавание пришло моментально. Это был тот самый снежный феникс, которого Арон создавал в детстве.
Я протянула к нему свою руку. Феникс посмотрел на меня своими ледяными глазками и осторожно приземлился на раскрытую ладонь. Его коготки сжали шнурок, на котором висел камень.
– Ты хочешь что‑то показать? – спросила я, уже не беспокоясь о том, что разговариваю с птицей. Хоть и не настоящей.
Она вновь потянула за шнурок и замахала крыльями. Сняв с руки камень, я положила его на пол. Феникс тут же слетел с моей ладони и опустился к камню. Клювом он начал указывать на символы, вырезанные в поверхности.
– Они что‑то значат, да? – прошептала я.
Феникс замахал крыльями, будто кивая.
– Допустим, что это «да». Но как же мне найти, что они означают?
Он вновь взлетел и сел на моё запястье, где пульсировал узор.
– Ладно, – выдохнула я, оглядываясь по сторонам. – Давай попробуем использовать современные технологии.
Поднявшись с пола, я достала из куртки телефон. Сделала кучу фотографий символов на камне – под разными углами, при разном освещении. Экран мерцал, пока я листала снимки, пытаясь уловить закономерность.
Затем погрузилась в поиски. Часами прокручивала страницы форумов, научных статей, мифологических справочников. Глаза уже слипались, но я не могла остановиться.
Феникс не оставлял меня. Время от времени он подлетал, легонько клевал меня в руку – будто говорил: «Не туда смотришь». Я вздыхала, закрывала очередную бесполезную вкладку и начинала новый поиск.