Rona Blackwood – Когда зажигаются светлячки (страница 3)

Не те, что были на озере – другая. Старше. Волосы у неё были совсем седые, с зеленоватым отливом, и в них запутались мелкие ракушки. Хвост тёмно-зелёный, почти чёрный, чешуя крупная, как старая броня. Она сидела неподвижно и смотрела на воду.

– Здравствуй, бабушка Ведяна, – поклонилась Лунэя.

Русалка медленно повернула голову. Глаза у неё были мутные, белесые – она почти ослепла за свои тысячи лет. Но Лунэю узнала.

– А, дитя, – голос у Ведяны был скрипучий, как старые корни. – Опять бродишь? Не летаешь?

– Сегодня пешком, – Лунэя присела на берегу, свесив ноги в воду. Холодно! Но приятно. – К дубу иду.

– К дубу, – эхом отозвалась Ведяна. – К дубу… А я вот сижу, слушаю. Вода говорит.

– Что говорит?

Русалка помолчала, склонив голову набок.

– Говорит… чужой в лесу. Сегодня. С утра.

Лунэя замерла.

– Чужой? Зверь?

– Человек, – Ведяна произнесла это слово так, будто выплюнула косточку. – Человек. Молодой. Идёт тихо, не ломится. Но всё равно – человек.

Лунэя почувствовала, как сердце пропустило удар.

Человек.

Она столько раз смотрела в сторону опушки, столько раз думала о них – и вот теперь один из них здесь. В её лесу. В этот самый момент.

– Он опасен? – спросила она тихо.

– Вода не знает, – Ведяна покачала головой. – Вода видит только следы. А сердце… сердце вода не видит.

Она повернулась к Лунэе всем корпусом, и её белесые глаза будто стали чуть острее.

– Ты будь осторожна, дитя. Люди разные бывают. Мы тут, под водой, своё повидали. И хороших видели, и плохих. Только хорошие почему-то всегда уходят и не возвращаются.

Лунэя хотела что-то спросить, но Ведяна вдруг соскользнула с камня и исчезла под водой – только круги пошли. Разговор был окончен.

Лунэя посидела ещё немного, глядя на воду. Потом встала и пошла дальше.

Человек в лесу.

Эта мысль не отпускала.

Тропа пошла в горку, и Лунэя чуть запыхалась. Она не привыкла ходить пешком так долго – крылья всё-таки удобнее. Но сегодня ей почему-то хотелось чувствовать землю под ногами. Хотелось быть ближе к тем, кто живёт внизу, а не в небе.

На вершине пригорка была поляна. Самая обычная, каких много в лесу, но Лунэя знала: если прийти сюда вечером, поляна загорится тысячами огоньков. Светлячки любили это место – здесь был самый вкусный воздух, самый сладкий, и они танцевали в нём до рассвета.

Сейчас, днём, светлячки спали. Они висели на нижних ветках кустов, на травинках, на листьях папоротника – маленькие серые комочки, невзрачные, совсем не похожие на тех волшебных существ, какими становились ночью.

Лунэя присела рядом с одним. Он чуть шевельнулся во сне, мигнул слабым огоньком – проверяя, не пора ли просыпаться? – и затих снова.

– Спи, – шепнула Лунэя. – Вечер ещё не скоро.

Она подумала, что и сама бы сейчас не отказалась поспать – после цветка силы кончились быстрее, чем она думала. Но дуб ждал. И легенда ждала.

Она поднялась и пошла дальше.

За поляной тропа сузилась, и Лунэе пришлось раздвигать ветки руками. Здесь было сыро и пахло грибами. Грибы росли прямо вдоль тропы – подберёзовики, сыроежки, пара важных боровиков вдалеке. Лунэя поздоровалась с каждым мысленно: грибы не любят громких разговоров, они вообще скромные.

И вдруг – шорох.

Лунэя замерла.

В кустах слева кто-то был. Кто-то большой, судя по звуку. Не зверь – звери двигаются иначе. Это было… неуклюже. Тяжело.

Человек?

Сердце снова ёкнуло. Лунэя прижалась спиной к дереву, стараясь слиться с корой. Крылья сами собой сложились плотнее, погасили свечение – она умела это делать, когда надо было спрятаться.

Кусты раздвинулись. Оттуда высунулась… морда. Лось.

Огромный, старый лось с тяжёлыми рогами, на которых висели сухие ветки и клочья мха. Он уставился на Лунэю своими тёмными глазищами и фыркнул.

– Ты чего пугаешь? – выдохнула Лунэя и рассмеялась – от облегчения, от глупости своей.

Лось фыркнул снова, повернулся и затрусил прочь, ломая кусты. Ему не было дела до фей, до людей, до всего леса сразу. Он просто шёл по своим лосиным делам.

Лунэя проводила его взглядом и пошла дальше, всё ещё улыбаясь.

Человек… Напугала саму себя.

Но где-то глубоко внутри она знала: Ведяна не стала бы говорить просто так. Вода не врёт.

Человек в лесу есть.

И кто знает, может быть, сегодня они встретятся.

Лунэя тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Она пришла к дубу, за легендой. А люди… люди живут в своём мире. Пусть там и остаются.

Тропа вывела её на огромную поляну, в центре которой возвышался он.

Старый дуб.

Он был таким огромным, что сначала глаза отказывались верить. Ствол – в десять обхватов, не меньше. Ветви раскинулись так широко, что под ними могла бы спрятаться целая деревня. Кора – в глубоких морщинах, как лицо древнего старика, видевшего слишком много. В дуплах жили совы и белки, а под корнями, говорят, прятался вход в подземное царство – но Лунэя туда не лазила, боялась.

Она подошла к дубу, положила ладонь на кору. Та была тёплой – дуб грелся на солнце, впитывал свет своими огромными листьями.

– Я пришла, – сказала Лунэя.

Дуб молчал. Он всегда сначала молчал, проверял, серьёзно ли пришла гостья, или просто так, мимоходом.

Лунэя села под ним, прислонившись спиной к стволу, и закрыла глаза. Крылья расслабленно расправились, легли на траву, как два огромных листа. Она ждала.

Где-то высоко, в ветвях, зашелестело. Листья зашептались, передавая друг другу что-то важное. Потом ветер стих, и наступила тишина.

– Спрашивай, – раздался голос.

Он шёл отовсюду сразу – из ствола, из корней, из самой земли под ногами. Глубокий, низкий, чуть скрипучий. Голос, который помнил времена, когда людей ещё не было.

Лунэя открыла глаза.

– Расскажи мне легенду, – попросила она. – О Первом Древе.

Дуб молчал долго. Так долго, что Лунэя уже подумала – не заснул ли он? Но потом ветви вздохнули, и голос зазвучал снова:

– Хорошо. Слушай.

И Лунэя приготовилась слушать.

Глава 2

Дуб молчал так долго, что Лунэя успела услышать, как дышит лес.

Где-то далеко стучал дятел – мерно, деловито, будто отмерял время. В траве стрекотал кузнечик, замолкал, пробовал снова. Ветви над головой чуть покачивались, и сквозь них было видно небо – такое глубокое, синее, что казалось, упадёшь в него, если смотреть слишком долго.

Лунэя сидела неподвижно, прислонившись спиной к тёплой коре, и ждала. Она знала: старый дуб не любит спешки. Он вообще ничего не любит, кроме тишины и времени. Времени у него было много – больше, чем у кого бы то ни было в этом лесу.