Rona Blackwood – Dark Bonds (страница 12)

Чёрные глаза медленно повернулись ко мне. Ничто в них не дрогнуло.

– Нет, милочка. У нас здесь ошибок не бывает. Проходи, не задерживай поток. – Его голос оставался ровным, но в нём послышалось ледяное раздражение, словно он поправлял назойливого щенка.

Сдавшись под тяжестью этого безразличия, я прошла внутрь. Но разум отказывался принимать услышанное.

Келеборн. Король эльфов. А Фирель… его жена. Погибшая двадцать лет назад при загадочных обстоятельствах…

В голове поднялась буря. Это немыслимо. Я всю жизнь прожила с теми, кого звала семьёй. Меня любили как дочь – пусть в бедности, но искренне. Им бы не было смысла молчать… Или было?

Нет. Это ошибка. Просто чудовищная путаница в их адских канцеляриях. Я не поверю. Не хочу верить.

Погружённая в этот внутренний ураган, я не заметила, как поток безликих душ вынес меня в другое место. Резкая смена атмосферы заставила вздрогнуть. Я стояла не в коридоре, а в колоссальном зале.

Это было не похоже на бальную галерею. Это был собор, но выстроенный не во славу богов, а в честь самой вечности и власти. Потолок терялся где-то в вышине, в дымчато-багровой мгле, из которой спускались, будто сталактиты, тяжёлые балки из чёрного, отполированного дерева, инкрустированные мерцающими вкраплениями самоцветов, похожих на застывшие звёзды. Стены были из того же тёмного обсидиана, но здесь они были оживлены: по ним медленно, как по живому телу, ползли светящиеся прожилки – золотые, малиновые, изумрудные, – пульсируя в такт невидимому, мощному ритму.

Вместо люстр с потолка свисали гигантские, свободно парящие кристаллы аметиста и чёрного кварца. Внутри них, будто в ловушках, бились и переливались сгустки магического пламени – не огня, а скорее сгущённого света. Они отбрасывали на зал призрачное, постоянно меняющееся сияние: то фиолетово-синее, глубокое, как океанская бездна, то кроваво-красное, то ядовито-зелёное. Свет играл на лицах, на одежде, скользил по полу, создавая ощущение, что сам зал дышит и живёт своей, чужой жизнью.

Мебель лишь подчёркивала масштаб. Вдоль стен стояли длинные, низкие лавки из чёрного мрамора, обтянутые кожей неведомых существ – то ли тёмно-бордовой, то ли чёрной, она переливалась, как крыло жука. Посреди зала были расставлены массивные столы из цельных плит сланца, на которых уже стояли золотые и обсидиановые бра, кубки из витой роговины и блюда из фарфора столь тонкого, что сквозь него просвечивало пламя. Всё было грандиозно, подавляюще и безупречно чисто. Здесь не было ни пылинки, ни намёка на беспорядок – только ледяное, выверенное до микрон совершенство.

И это совершенство было наполнено демонами. Калейдоскоп ужаса и красоты, от которого разбегались глаза. Прямо передо мной, шаркая маленькими копытцами, прошагал демон ростом с ребёнка, с кожей цвета запёкшейся смолы, острыми, как шило, ушами и глазами – кусками голубого, абсолютно прозрачного льда, в которых не читалось ничего, кроме вечного, безмысленного холода. За ним, едва касаясь пола кончиками когтистых пальцев ног, парил другой – исполин с кожей оттенка запёкшейся венозной крови. За его спиной шелестели кожистые крылья, а пальцы рук заканчивались изогнутыми, саблевидными когтями. Я видела существ с змеиными головами и шёлковыми мантиями, тварей, чьи тела были сотканы из тени и дыма, и таких, что походили на ожившие статуи из соляных кристаллов. Это было живое собрание кошмаров, но выставленное с таким вкусом и в таком обрамлении, что вызывало не отторжение, а ошеломлённое, почти эстетическое потрясение.

Стук по затылку был не больным, а резким, сухим, как удар костяшками пальцев по дереву. Я инстинктивно отпрыгнула, приняв боевую стойку, но тут же опустила руки, осознав бесполезность жеста.

Передо мной стоял демон, который казался чужеродным элементом в этом царстве грандиозного ужаса. Он был одет безукоризненно, с убийственной аккуратностью: хрустящий белоснежный фартук без единого пятна, строгие чёрные брюки со стрелками, отточенными, как лезвия, и простая, но безупречно отглаженная рубашка. Его лицо было узким, вытянутым, с острым подбородком и впалыми щеками. Волосы – седые, почти прозрачные, цвета пепла – были зачёсаны назад столь идеально, что, казалось, каждый волосок знал своё место. Но самое гипнотическое были его глаза. Они были цвета тусклого свинца и двигались рывками, с суетливой, невероятной скоростью, выхватывая детали, оценивая, вычисляя. В одной руке, с длинными, бледными пальцами, он держал небольшие песочные часы. Песок в них был не золотым, а густо-чёрным, как молотый обсидиан, и струился вниз с пугающей, неестественной скоростью, будто время здесь было в дефиците и его безжалостно экономили.

– Эльфийка, – произнёс он, и его голос был высоким, сухим, лишённым тембра, как скрип пера по пергаменту. – Это не место для ротозейства. – Он резким движением швырнул часы в складки фартука, где те бесследно исчезли. – Ступай в комнату для прислуги и переоденься. Сегодня бал у нашего господина. Торопись. Время истекает. – Он отчётливо выделил последние слова, и его свинцовый взгляд на мгновение стал ещё острее, почти болезненным. Затем он отрывисто ткнул длинным пальцем в сторону неприметной двери в глубине зала. – Переоденешься – найди Люми. Демоница с чёрными лебедиными крыльями. Её не спутаешь. Она распределит твои обязанности.

Не дожидаясь ни ответа, ни кивка, он развернулся на каблуках, которые чётко щёлкнули по зеркальному полу, и зашагал прочь. Его походка была механической, отмеряющей точные, равные промежутки, а спина – идеально прямой. Он растворялся в толпе демонов, но казалось, что вокруг него всегда есть невидимый пузырь суеты и деловитости, чужеродный для праздной, величественной атмосферы бала. Он был адским управляющим, и его эффективность пугала больше, чем когти кровяного исполина.

Мне ничего не оставалось, как последовать его указаниям. Я прошла к указанной двери, чувствуя на спине тяжёлые, любопытные взгляды существ, для которых я была всего лишь новой, странной диковинкой в их вечном празднике.

Открыв со скрипом тяжёлую, но неприметную дверь, я обнаружила за ней обыденную, почти уютную гардеробную. Контраст был поразительным. Здесь пахло деревянным воском и сухой тканью. На стеллажах и вешалках висели аккуратные ряды одежды: и платья простого покроя, и практичные штаны с рубашками из мягкой, немаркой ткани. Здесь не было великолепия, зато был порядок. Мой выбор пал на практичность: раз уж работать в аду, пусть будет удобно. Скинув отвратное, пропахшее смертью и страхом тряпьё, я натянула мягкие тёмные брюки и просторную рубашку из серого льна. Ткань была грубоватой, но чистой, и это само по себе было благом.

Волосы, распущенные по спине влажными, тяжёлыми прядями, для работы не годились. По привычке я уже собрала пряди у висков, чтобы заплести две привычные, девичьи, эльфийские косы – часть того старого «я», что, казалось, умерло в оркской тюрьме… Но пальцы замерли. Нет. Резким, почти болезненным движением я закрутила все волосы в тугой, высокий, бездушный пучок у затылка. Без кос. Без намёка на изящество. Без эльфийского. Просто функционально. Как узлы на верёвке. Как всё остальное в этом новом существовании.

Я вышла обратно в зал, уже немного менее заметная в своей серой униформе, готовая искать демоницу с крыльями чёрного лебедя и неизвестно что ждущая от этой вечности, которая только началась.

– Простите, вы Люми? – осмелилась я спросить.

– Да, милочка, – демоница обернулась, и её лицо, утончённое и странно миловидное, озарила улыбка. – Ты моя новая помощница. Славно. Твоя задача – накрыть на стол, а после следить, чтобы пищи и вина хватало всем. Иди в ту комнату – это кухня. Тебе будут давать блюда, а ты приносишь их сюда, в главный зал.

Она объясняла, мягко жестикулируя, и её голос был на удивление нежным, материнским. Легко коснувшись моего плеча, она добавила:

– Ступай, милая. Если что-то будет непонятно – найди меня.

И растворилась в суете, лавируя между слугами.

Заправив непослушный локон за ухо (и наткнувшись пальцами на грубый, болезненный шрам вместо нежной округлости хряща), я направилась к кухне. Запах, будивший в животе дикий, забытый голод, достиг меня раньше, чем я открыла дверь.

Просторная кухня кипела. Существа всех мастей бегали, суетились, готовили. Прямо передо мной – длинный стол, усыпанный яствами невероятных видов и оттенков: мясо с золотистой корочкой, рыба, переливавшаяся всеми цветами радуги, фрукты, нарезанные и сложенные в живые, дышащие узоры.

Я поправила рубашку, чувствуя себя чужой.

– Извините… это всё – в главный зал? – неуверенно указала я на стол.

– Да, да, именно! Неси скорее, а то совсем не успеваем! Спасибо тебе, родная! – бросила одна из кухарок, старшая, с добрыми морщинками у глаз и тёплым взглядом.

Я была поражена. Где я? В аду или в каком-то странном раю? При жизни не все обращались со мной так… по-человечески. А тут, среди демонов, – почти ангелы.

Опомнившись, я схватила несколько блюд и понесла в зал.

Прошло несколько часов. Или минут. Время здесь не текло, а висело в воздухе, как запах. Тело не уставало, раны не болели. В суматохе я забыла, где нахожусь. Забыла про пытку и смерть. Забыла даже про свои изувеченные уши. Я помогала всем подряд, а люди улыбались и благодарили. Это была какая-то сладкая, убаюкивающая иллюзия.