Рона Аск – Янтарная тюрьма Амити (страница 97)

— Это насколько же древнее… это древо⁈ — поразилась я.

Сама книжка передо мной выглядела не очень старой, а вот отток, о котором упомянул Вост, был ниже половины списка имен. По сути, с того момента, как появилась магия стихий, начался обратный рост древа — убывание. И происходило оно гораздо стремительнее, чем прибывание.

— Сложно сказать, — задумчиво произнес Вост и на мгновение помрачнел, призадумавшись, но оптом встрепенулся и произнес: — Тогда не велось исчисление времени по современным меркам. Сейчас принято считать, что идет двести пятнадцатый год от заключения пакта любесов и магов. До этого отсчет шел до подавления нашествия личей… Ты же знаешь про День Темного Торжества?

Я кивнула:

— День Темного Торжества или День Смерти по факту номинален. На самом деле точно никто не знает, когда началось нашествие личей, но после того времени началось Великое Истребление и сколько оно продлилось — точно никто не знает.

— Верно, — одобрительно кивнул Вост. — Кто-то утверждает, что с Дня Темного Торжества миновала тысяча лет, кто-то считает что больше, а кто-то — меньше. Даже в учебниках информация сильно разнится, однако…

Он почесал крюком кучерявую голову:

— Я предполагаю, что отток среди духовных магов начался около двух тысяч лет до заключения пакта или его другого названия Пришествия магов.

Я заинтересованно хмыкнула и перевернула страницу книги, где был другой герб: два сцепившихся лапами дерущихся ворона в ромбовидной окантовке. Когда же я зарядила его магией, передо мной появилось древо имен. Однако в этот раз оно было странным. Если в предыдущем древе отток шел постепенно, пока не потускнело последнее имя, то здесь в какой-то момент имена просто резко оборвались.

— Скорее всего, они все погибли в период Темного Торжества, — заметил Вост, отчего я помрачнела и поскорее перевернула лист.

Дальше Вост больше ничего не комментировал, а я погрузилась в просматривание древа Посвященных. Часто чей-то род прерывался, как и тот, чьим гербом были два ворона. А иногда происходил смена фамилии, когда из всех выживала только женщина, которая начинала новое древо под именем мужа. Несколько из таких новых фамилий я узнала. И среди всех них были аристократы. Например, родственники Аники раньше носили фамилию Блэвар, а потом стали Нэдин. Как только случилась смена фамилии, потомки нового рода уже не практиковали духовную магию. Что-то похожее случилось и с предками Силики, вот только среди всех ее родственников выжившим был мужчина, который смог передать свою фамилию. А вот Флэмвелей, к своему удивлению, я не нашла, зато… почти к концу книги наткнулась на уже знакомый мне герб лилии.

Мое сердцебиение участилось, когда я достала из кармана кольцо и сравнила герб на странице книги с рисунком, выкованным из тонкого серебристого металла. Надеялась, что память мне впервые изменила, и будет хоть какое-то малейшее отличие, но нет. Он был полностью идентичен со всеми его завитушками и лепестками.

Я осторожно коснулась символа на странице, добавляя в него свою магию и, когда передо мной появились имена, побледнела. Это было первое на моей памяти древо, где прослеживалась схематичность среди Посвященных. Если древа предыдущих семей порой сильно ветвились, прерывались или сливались и пересекались с другими именами, то здесь было все иначе.

С самого начала, когда практически все маги изучали духовный элемент, ответвлений практически не было, а после появления стихий вовсе осталась практически одна линия наследников, которая напоминала древесный ствол. Лишь иногда появлялись «росточки», но они или их потомки тоже вскоре вычеркивались из древа. Словно только один из наследников мог полноправно владеть духовным элементом.

— Аваларис, — прочитала я фамилию, чувствуя, как еще сильнее отхлынула кровь от моих щек. — Из рода Лорианов? Не может быть! — вскочила я на ноги, а Вост вздрогнул и с удивлением на меня посмотрел.

Сжимая в кулаке кольцо с обсидианом, я принялась пролистывать древо рода Лорианов ниже, хоть и понимала, что имя Дила вряд ли в нем увижу, но… Я читала про одного из Лорианов. Да и все в магических школах про него читали! Потому что Лорианов можно было назвать королями магического мира. Испокон веков они считались самыми могущественными и влиятельными. И если верить нынешним слухам, то, если магическое общество и получит своего короля — им непременно станет кто-то из рода Лорианов.

— Твою же… — процедила я, когда достигла финала древа и прочитала последнее имя. — Белладонну…

То имя, которое я искала, увы, не нашла. Древо обрывалось на том, о ком я никогда не слышала и не читала, однако, даже этих сведений было много. Ведь род Лорианов всегда был скрытным, из-за чего что-то на них накопать — та еще задачка. Даже вот эта книженция с родовой ветвью уже настоящее сокровище, и теперь я была не удивлена, почему она числилась в личном архиве Академии, куда доступ ученикам закрыт.

— Что-то не так, Флоренс? — сверкнул глазами Вост, который из-за моей бурной реакции, что-то заподозрил.

— Нет, — поторопилась я оправдаться, опасаясь, что он может пожалеть о своем решении позволить мне увидеть эту книгу и забрать ее. — Просто не ожидала увидеть здесь род Лорианов.

— И что же тут неожиданного? — фыркнул заметно расслабившийся элементаль и встряхнул свой камзол, поменяв его цвет с синего на кроваво-красный. — Почти все маги того времени практиковали духовную магию. Лорианы не исключение.

— Но их древо такое странное, — отметила я. — Не похожее на других.

— Тут соглашусь, — вдруг поддержал меня элементаль, чем удивил. — Я тоже это заметил и предположил, что в их духовном элементе должна была быть какая-то особенность, которая доставалась не каждому наследнику. Поэтому в семье строилась особая иерархия.

Я задумчиво хмыкнула, вновь просматривая древо Лорианов. Может быть, я ошиблась, и Дил никак к ним не относится? Вот только…

— Как думаешь? Лорианы до сих пор практикуют духовную магию?

— Как знать, — перестал кружиться в новом наряде Вост и пожал плечами. — Может, да, а, может, нет. Я не в курсе… Как думаешь? Лучше красный или зеленый? — покрутился он передо мной, точно принцесса в волшебном наряде, сменяя цвет камзола.

— Красный, — ответила я без особого энтузиазма.

— Отлично, тогда оставлю зеленый, — гадко улыбнулся элементаль и упорхнул за библиотечную стойку, а я вздохнула, развеяла древо с именами и перелистнула страницу, надеясь, что там будет хоть какая-нибудь информация о роде Лорианов, как порой попадалось у других. Но, увы, там было ожидаемо пусто. И собралась вновь вернуться к гербу лилии, чтобы на всякий случай еще раз сравнить его с кольцом, но перед этим задержалась взглядом на следующем гербе — феникса. Было интересно взглянуть на древо этой семьи, но я удержалась, потому что уже нашла то, что искала и тратить время на изучение остальных семей не хотела. Однако на всякий случай пролистала, чтобы наверняка увериться, что символа пламени — герба Флэмвелей здесь действительно не было.

Я вновь вернулась к лилии и еще раз внимательно ее изучила, после чего нахмурилась от противоречивых эмоций. С одной стороны, мне совсем не верилось, что кому-то из рода Лорианов могла вдруг потребоваться невзрачная ведьма из небогатой семьи, хоть и поступившая на Боевой факультет. Все-таки правильно многие говорили: поступить — это дело малое. И что, что я ведьма на Боевом? Нужно ведь еще отучиться, развить свои способности, зарекомендовать себя и успешно реализоваться, чтобы стать исторической личностью, а не позорищем. Но с другой — стоило вспомнить выражение лица Дамиана, которому точно было известно, кто такой Дил. А еще Ника и это кольцо… Наверное, мне стоит узнать фамилию Дила, чтобы наверняка все понять. И…

— Что же это значит — очистить душу от эмоций? — произнесла я, вспомнив то, как сжала в кулаке шарик из собственной магии Дила и ничего не почувствовала.

С магией Реджеса было совсем все иначе.

— М-м-м… — протянул элементаль. — Насколько я понимаю, ты про один из этапов изучения духовной магии.

Я вскинула на него взгляд.

— Дело в том, что душу нельзя подчинить и отделить от нее духовный элемент, пока в ней есть примеси — эмоции. Однажды один маг пожаловался моему бра… — элементаль вдруг осекся, но потом продолжил. — Слышал я, что для подчинения нужно отделить и запечатать собственные эмоции, чтобы они перестали быть частью собственной магии и не дестабилизировали духовный элемент. В противном случае он может просто разрушиться.

Мое лицо изменилось.

— Собственной магии⁈ — воскликнула я. — Хочешь сказать, что эмоции — это часть нашей собственной магии? И… И их можно почувствовать?

— Естественно. А ты разве не знаешь? — удивился Вост.

— Не знаю что?

— То, что прикосновение к собственной магии мага, это все равно, что пощупать его душу. Раньше, до создания заклинаний, способных распознать ложь, именно так допрашивали преступников. Но потом от этого метода отказались из-за его примитивности. Магия допрашиваемых зачастую реагировала слишком прямолинейно. Если человек боялся допроса, то было почти невозможно за страхом распознать какие-то иные чувства. Зато этот способ давал четко понять отношение людей друг к другу. В зависимости от того, кто появлялся перед взором мага, его собственная магия вела себя по-разному, — элементаль принялся загибать пальцы: ненависть, например, обжигала, зависть колола, безразличие холодило, сожаление давило, а лю…