Рона Аск – Янтарная тюрьма Амити (страница 48)

— Характере?

— Именно. Не только человек обладает характером, но и стихия — сама магия. Непостоянство, дерзость и пронырливость — ветер. Спокойствие, лукавство и гибкость — вода. Воинственность, пылкость и страсть — огонь. Упрямство, стабильность и твердость — земля. Коварство, грубость и скрытность — тьма. Сострадание, забота и самопожертвование — свет. И это только малая часть черт, которые может отражать наша стихия.

— Вот почему вы сказали Эдилю не поддаваться злости, — догадалась я. — Не только мы способны влиять на стихию, но и она на нас.

— Именно, а еще помните, я говорил вам, что магия слушает вас самого рождения?

Я кивнула.

— Это неполная истина. Тогда не было возможности рассказать больше, но на самом деле стихия слушает всех, однако не каждый умеет с ней «договариваться», а умение слушать магию тоже очень важно. Чем стабильнее наши убеждения, стремления и взгляды на жизнь, тем больше шансов получить ту стихию, которая в будущем будет проще нас понимать, не конфликтовать, а только дополнять наш характер. К сожалению, не успевшие сформировать личность дети были лишены этой привилегии. Под влиянием стихий, повзрослев, они становились более категоричны в своих суждениях, как устоявшееся клише: тьма — зло, свет — добро. Из-за чего древние маги сильно разнились убеждениями, не могли объединиться и часто воевали. Ожидание совершеннолетия помогло исправить эту проблему, но принесло непредсказуемость, из-за чего пострадали сохранившие традиции наследования маги.

— Семьи аристократов.

— Да, — кивнул директор. — Ими создано большинство сильных, редких и даже уникальных заклинаний. Многие техники засекречены и передаются лишь по наследству, поэтому аристократы стараются создать все условия, чтобы их дети получили необходимый элемент.

— Но так получается не всегда, — вспомнила я о Дамиане, который разозлился, когда получил стихию воды и ветра.

— Увы, порой наш характер пересиливает наследственность, и мы получаем далеко не то, что ожидаем. Однако даже из этого правила тоже есть исключения.

— Пострелки! — выпалила я.

Директор улыбнулся.

— Мне нравится ваша сообразительность. До сих пор точно не известно, почему стихии предоставляют пострелкам выбор, но есть теория, что здесь замешана кровь любесов. Она чиста от магии, словно пустой пергамент. Однако благодаря особой мутации, которую пострелки наследуют от предка-мага, они вопреки законам природы формируют свой магический резерв и становятся идеальным сосудом для любой стихии. Есть даже теория, что благодаря смешению магических и немагических созданий в мире останутся одни пострелки.

— Вот блюстители чистой крови расстроятся, — цокнула я языком, а директор усмехнулся.

— Это всего лишь теория. Что на самом деле произойдет — лишь одной природе известно. Возможно, останутся одни любесы, а мы — маги — превратимся в миф или ослабнем так, что почти не будем отличаться от обычных людей.

— Это было бы печально… — еле слышно пробормотала я.

— Однако пострелки — не единственное исключение. Есть еще одно, которое уже можно считать мифом.

Я подняла на директора любопытный взор.

— Янтарная ведьма, — улыбнулся он, а мое сердце пропустило удар. — Легенда всех легенд — Амити.

В его глазах вновь промелькнул и быстро исчез тот странный одержимый блеск, от которого внутри все похолодело.

— Многие охотились за ее тайнами, но так и не смогли ничего найти. Некоторые уже считают Амити мифом, а некоторые даже врагом.

— Врагом? — удивилась я.

— Да, например, повстанцы и противники союза с человеческой расой. Они верят, что настоящая цель Амити в объединении с любесами — это искоренение пустой кровью магической.

— Это… Это может быть правдой?

Директор пожал плечами.

— К сожалению, это известно лишь самой Амити.

Я задумчиво посмотрела вглубь темного туннеля, по которому мы сейчас шли. Объединение с любесами избавило нас от кровопролития, позволило обрести дом и спокойную жизнь, но… Кто же такая Амити? Друг нам или враг? И стоит ли дальше расспрашивать о ней директора?

«Ступаешь на опасную тропу, Лаветта», — подумала я и все-таки поинтересовалась:

— Почему вы считаете Амити исключением?

Директор как-то странно долго и внимательно на меня посмотрел.

— Все, что я рассказал чуть раньше, было ответом на твой вопрос, почему я не могу использовать больше кругов света. Дело в моем характере, который подвержен сразу нескольким стихиям. Груз Хранителя истоков не только в привязанности к ним, но и в том, что приходится сохранять свою личность. Чем чаще я использую одну из стихий, тем большее влияние она на меня оказывает и перетягивает на себя одеяло. Если я нарушу баланс и сильнее склонюсь к свету, то не смогу «договариваться» с тьмой, и она перестанет меня слушаться, как раньше. Тогда помогать юным некромантам будет сложнее… Не в обиду сказано, но я склонен уделять больше внимания им, чем другим ученикам.

— Все в порядке. Я понимаю.

— Это хорошо. Спасибо, Лаветта, — улыбнулся директор. — Что же касается исключительности Амити — она тоже владела всеми стихиями, но не была привязана ни к месту, ни к эпохе. Из века в век все описывали ее одинаковыми словами. Из века в век она оставалась неизменной, словно стихии совсем на нее не влияли, и обладала выдающейся мудростью.

От его слов у меня поползли мурашки. Уж чем-чем, а выдающейся мудростью я точно не обладала. Может, вышла какая-то ошибка, и мой элемент не имеет ничего общего с силой Амити? Хотя сомневаюсь, что в мире есть элемент, который мог бы прибавить кому-то мозгов…

— Никто не знает, когда она родилась. Умерла или до сих пор жива. Словно Амити — человек, который существует вне времени и пространства, — вздохнул директор, а я внутренне содрогнулась от его слов.

Что-то похожее говорил декан про шарики! Будто их не существует.

«Вдруг директору известно что-то важное про Амити и ее силе? Нужно осторожно его расспросить».

— А что если Амити не человек, а иллюзия? — предположила я. — Созданный кем-то символ, который помог бы примирить магических и немагических существ.

— Предположение хорошее, — похвалил директор. — Но в корне неверное.

— Почему?

Его губы вновь растянула улыбка.

— Потому что место, где мы сейчас находимся, тому доказательство.

Я удивилась.

— Академия? Но как она может быть доказательством?

Пусть Академию до сих пор продолжают называть в честь янтарной ведьмы, как когда-то в прошлом крепость, однако, нет ни одного исторического факта, что сама Амити здесь бывала. Из-за этого даже были серьезные разногласия между другими Академиями. Им не нравилось, что помимо наличия всех истоков, которые и так сильно поднимали престиж Академии, она носила еще имя самой великой ведьмы во всем мире. Собственно, поэтому название «Академия Амити» перестало быть официальным, однако хитрые преподаватели смогли выкрутиться и сделали его абривиатурой АМИТИ, что расшифровывалась как «Академия Магии и Тайных Искусств». Об этом всем я сказала директору, а потом добавила:

— Я всегда думала, что Академию так называли из-за того, что она хранит все шесть истоков. Вроде отсылки к силам и возможностям Амити.

Профессор коротко хмыкнул.

— Действительно, — произнес он нейтральным тоном. — Нет ни одного подтверждения, что Амити здесь бывала, однако…

Он сделал паузу.

— Нет доказательств, что ее здесь никогда не было.

— Что это значит?

— Все Хранители истоков, а это верховные маги крепости и директоры Академии, не просто так берегли связь Амити с этим местом. И если внимательно присмотреться, то можно эту связь обнаружить. Главное — знать, откуда начинать поиски.

В моих воспоминаниях промелькнула седьмая статуя, которая потом исчезла из Зала Стихий. Вот только вряд ли это та самая связь, о которой упоминал директор. Заметив, как я нахмурилась, он произнес:

— Наша Академия полна тайн. Некоторые из них создали живущие здесь маги, некоторые — время и события. Есть тайны, которые не известны даже мне. Есть те, которым лучше остаться в тени истории, а так же те, которые я могу передать лишь следующему Хранителю стихий. Но кое-что доступно ученикам. Они видят это каждый день, но никогда не придают этому значение.

— И что это за тайна? — заинтересовалась я.

Директор вдруг улыбнулся и остановился. Не сказав ни слова, он вдруг подошел к стене и коснулся ее пальцем. От этого места тут же начали появляться бледные штрихи, оставляя на сером камне гравировку из двух слов: Рамэрус Грей. После чего директор поманил рукой один из блуждающих огоньков и, оставив его висеть рядом с надписью, потерял к ней всякий интерес.

— Профессор? — непонимающе обратилась я, а он вновь улыбнулся и произнес:

— Всему свое время, Лаветта. Позже вы все поймете, а сейчас идемте. Нам осталось совсем немного.

В последний раз глянув на надпись, я поспешила следом, и когда хотела задать еще один вопрос, мы вдруг свернули и оказались перед высокой дверью.

— Вот и пришли, — произнес директор и развернулся ко мне. — Но перед тем как я отведу вас к Сенжи, хочу еще раз обсудить все нюансы.

Я кивнула.

— Мы наверняка не знаем точно ли предотвращено обращение, может, его что-то сдерживает и в любой момент это «что-то» может исчезнуть.

Я стиснула кулак левой руки, где был надет браслет.

— Поэтому прошу вас быть осторожнее в словах.