Рона Аск – Янтарная тюрьма Амити (страница 17)
— Я обокрала декана! — с ужасом воскликнула я и со стоном опустилась на кровать.
И когда я только умудрилась его умыкнуть? Теперь чисто интуитивно сунула в карман, например, когда декан меня напугал. Да, точно! Наверняка это было именно тогда. Беладонна! Как же мне теперь ему в глаза смотреть? Сто процентов он это заметил, просто невозможно не заметить, когда у тебя из-под носа утягивают такую дорогую и редкую вещицу, и почему-то ничего не сказал.
— Нужно вернуть, — стиснула я баночку в кулаке, и, сощурив глаза, подумала:
«Но извиняться не буду. Сам виноват», — и вскинула взор, когда раздался стук в окно.
— Чернокрылка? — с удивлением обнаружила я за стеклом голубя сестры.
Она так отчаянно билась в окно, что я поспешила к окошку и, взобравшись на стол, распахнула круглую форточку, куда тут же залетела голубка.
Сделав почетный круг по комнате, она опустилась рядом со мной, встряхнула перьями, роняя пух, и протянула лапу, где обычно крепился посыльный мешочек. Я тут же вспомнила об ответном письме для сестры.
— Это… Я… — выдавила я кривую улыбку. — Понимаешь…
Голубка тряхнула головой, а ее протянутая лапка сжалась в кулак, который не предвещал ничего хорошего.
— Я еще не написала письмо.
В комнате повисла гнетущая тишина, которая через секунду была разбита гневным, похожим на рычание «Ур-р-р!», а Чернокрылка взвилась в воздух и спикировала на меня.
— Прости, прости, прости! — закрылась я руками, чувствуя, как мне в руку прилетает болезненный щипок. — Я не специально!
— Ур-р-р!
— Ну, правда…
— Ур-р-р! — очередной удар клювом, прямо по макушке, зараза!
— Я вчера чуть не погибла!
— Ур-р-р!
«Лучше бы погибла!» — так и прозвучало в этом «ур-р-р» — прочиталось между строк, как говорится.
— Ай… Ай! Ладно! — взмахнула я руками, пытаясь поймать взбесившуюся птицу, но она ловко увернулась. — Я сейчас все напишу.
— Ур-р-р! — вновь спикировала Чернокрылка.
— Правда напишу! Обещаю! Я быстро! — в отчаянии воскликнула и вновь закрылась руками, ожидая очередной болезненный клевок, но вместо него ощутила слабый удар крылом, похожий на подзатыльник, после чего нападки прекратились.
Я осторожно опустила руки и сдула прилипшее к щеке перо. Чернокрылка сидела на столе с невинным видом, будто только что не было гневной бестии, а лишь мирная птичка! Вот только ее пристальный и укоризненный взгляд подсказывал: лучше с этой птичкой шутки не шутить — загрызет. И давно она стала такой агрессивной?
— Вот и договорились, — выдохнула я, медленно сползая со стола, точно рядом со мной была не птица, а злобная гадюка.
И вздрогнула, когда, поцокав коготками, Чернокрылка поднялась повыше — на подоконник, и оттуда принялась за мной наблюдать. Пристально. Неотрывно… Страшно до мурашек! Точно тюремный надзиратель. Зуб даю, если попытаюсь сбежать — она тут же сорвется и заклюет меня до смерти. Бр-р-р…
Мысленно ворча на сестру: как она умудрилась пригреть в нашем доме такое зло, я послушно полезла в ящик с письменными принадлежностями и, украдкой бросая тревожные взгляды на голубя, села за письмо. Вот только под таким пристальным вниманием ни одна дельная мысль не шла в голову.
— Слушай, может, ты подождешь до вечера?.. — рискнула я спросить, но Чернокрылка мгновенно нахохлилась и, сверкнув глазами-бусинками, плюхнулась на подоконник, всем видом, показывая, что никуда не уйдет, пока не получит письмо. — Ладно, я все поняла.
Вот же бестия!
Вздохнув, я выудила из стола помятое письмо сестры и вновь перечитала, чтобы с его помощью собрать все мысли в оформленную кучу. И оно помогло. Я быстро написала ответ, в котором не стала упоминать про инцидент с некромантами, чтобы сестра не волновалась, однако затронула тему с вернувшимися учениками. Перечитав все написанное еще раз, я уверилась, что оно достаточно безобидное (про декана я ничего не упомянула, намеренно проигнорировала), и, убрав его в зачарованный мешочек, который мгновенно сжался до наперстка, посмотрела на Чернокрылку.
— Готово.
— Ур-р-р, — тихо проворчала она, протягивая мне сжатую в кулак лапку, отчего у меня глаз дернулся — ну и злюка же!
— Тебя бы с Краусом познакомить, — произнесла я, завязывая последний узелок на лапке. — Из вас бы вышла отличная парочка зануд.
И только мои слова слетели с губ, как лапка голубя исчезла из моих рук, и через мгновение что-то белое и мягкое прилетело мне в лицо. Я даже не поняла что это, только почувствовала удар и резко отпрянула, перевернувшись вместе со стулом. Оказавшись на полу, я ойкнула от боли, но прежде, чем клевок голубиного возмездия прилетел мне в голову, успела схватить одеяло с кровати Мэй — оно было ближе — и укрылась им с головой:
— Ладно-ладно! Прости! Не стоило называть тебя занудой!
— Ур-р-р-р! — взвилась Чернокрылка, терзая одеяло, точно бульдог тряпку.
— И с Краусом знакомить не буду! Слышала, вороны иногда охотятся на голубей… — добавила я тише, зато голубка заурчала громче:
— Ур-р-р! — и принялась лапами копать одеяло, да с таким остервенением, что пододеяльник затрещал.
Откуда столько дури в этом маленьком тельце?
Вдруг раздался грохот и громкий голос Мэй:
— Кыш! А ну, кыш! Кыш! Не бей Лав!
Копать одеяло перестали, а гневный крик сменился на жалобное айканье:
— Ай… Ай-яй! Больно!
Я тут же скинула с себя одеяло, став свидетелем того, как Чернокрылка, схватив Мэй за кудряшку, отчаянно ее тянула.
— Лав! Помоги мне! — со слезами на глазах взмолилась Мэй, в голове которой теперь тоже торчали перышки, но Чернокрылка была безжалостной.
— А ну не трожь мою подругу! — яростно воскликнула я от такой картины.
И попыталась схватить взбесившуюся голубку, но та мгновенно бросила истязать Мэй и переключилась на меня, отчего пришлось опять уворачиваться и прятаться.
— Открывай окно! — крикнула я, подхватив одеяло и защищаясь им от Чернокрылки, точно щитом.
Мэй мгновенно кинулась к столу и, взобравшись, распахнула окно, а я почти смогла подловить Чернокрылку, чтобы накрыть ее одеялом, но та быстро просекла момент и, ударив крыльями, уклонилась, после чего села на спинку моей кровати.
— Спокойно… — мягко произнесла я, подкрадываясь к взъерошенной и дерганой Чернокрылке. — Давай без паники.
— Ур-р-р, — затопталась она, не спуская с меня взора. — Ур-р-р.
— Да, «ур-ур», — передразнила ее. — Сейчас мы…
Но договорить не успела, как вдруг откуда ни возьмись, появился Котя и бедлам возобновился. С громким и воинственным «мяу!», он бросился на Чернокрылку, спугивая ее со спинки кровати и, когда та бросилась к окну, сиганул следом, чуть не взобравшись на Мэй и не разодрав ей спину. Она в самый последний момент успела увернуться, отчего кот проскользил по столу и, разбрасывая мои письменные принадлежности, с громким «доньк!» врезался в накрытый тканью террариум.
— Котя, террариум! — крикнула я, когда тот надумал на него запрыгнуть, но запутался в ткани, стаскивая ее на себя.
Террариум от барахтанья кота опасно звякнул. «Пух!» — стоило попасть больше света на огнецветы, как они тут же стали активнее выпускать пар, и при виде него, Котя с визгом и пробуксовкой, бросился прочь, заодно утаскивая кусок материи, который ввел его еще в больший ужас. А Чернокрылка с победным «курлык!», сделала почетный круг по комнате и выпорхнула в окно. Кот забился в свой домик, оставив снаружи торчать кусок ткани от террариума, а я и Мэй переглянулись.
— Это… Это… — указав на открытую форточку, произнесла бледная Мэй.
— Голубь моей сестры, — пробурчала я, швырнув одеяло Мэй себе на кровать, и оглядела комнату.
Повезло, что разрушения не такие катастрофические. Только разбросанные и надорванные пергаменты, разлетевшиеся перья, опрокинутый светильник, переполняющийся соком террариум с огнестрастом, зашуганный кот и… брошенный у входа поднос с двумя бумажными стаканчиками кофе и пирожными. Я с удивлением посмотрела на Мэй.
— Дамиан сказал, что ты мало ешь, вот я и… — смущенно произнесла она и покраснела, а я тяжело вздохнула, отправившись к домику кота.
— Пш-ш-ш! — психанул тот, когда я сунула руку внутрь, чтобы осторожно отцепить ткань.
— Ах ты, зараза!
Я еле успела отдернуть руку.
— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!
И дернула за торчащий кусок ткани, который с треском отцепился от когтя, после чего злобно топая направилась к террариуму и укрыла его тканью, пока у меня не появился избыток сока огнестраста. А Мэй, закрыв окно, спустилась со стола и принялась подбирать рассыпанные листы пергамента, после чего сложила их стопочкой на краю стола и потянулась за своим одеялом.
— Возьми мое! — быстро произнесла я и смутилась. — А то твое на полу лежало.
— Да пустяки, — немного нервно рассмеялась Мэй. — Я сниму пододеяльник и…
Она запнулась, после чего тихо добавила: