Рон Хаббард – Судьба страха (страница 30)
Хеллер стал неторопливо одеваться. Самые последние моды мужской одежды из грубой бумажной ткани требовали, чтобы материал был порван, покрыт заплатами и жирными пятнами, как настоящая рабочая одежда. И сейчас Хеллер был, возможно, одет по последнему крику пляжной моды – боги, разве он не походил на бедолагу оборванца, когда глядел на себя в зеркало!
Затем Хеллер долго-долго сидел, глядя в окно на холодное серое море. Глазам моим – какое удовольствие! Могущественный – о, как низко он пал! Он не только не смог исправить свое положение в Нью-Йорке, он стал гордым обладателем неоспоримого символа полного финансового краха. Удовольствию моему не было конца. Это не только притормозит – это отбросит выполнение его миссии назад!
Наконец Хеллер взглянул на наручные часы. Они показывали что-то около полудня – по восточному поясному времени. Я вспомнил, что полдень – это объявленный срок лишения права выкупа закладной. Он посмотрел на дверь, затем на телефон. Я догадался, что он дожидается новостей от Изи.
Хеллер поднялся и подошел к телефону. Снял трубку. Никакого гудка, молчание. Он нажал несколько кнопок для подключения к наружной линии. Тоже молчание.
Ага! Я понял, что случилось. Телефонная компания отключила связь. Я ощутил бурный прилив радости.
Хеллер положил трубку на рычаг. Затем посмотрел на ванную комнату. Зашел в нее, щелкнул выключателем – одним, другим. Ничего не произошло. Свет не зажегся.
Ну чудеса! И электрокомпания отключила свет.
Он повернул водопроводный кран. Ничего не произошло. Ого! Я злорадствовал – и компания городского водоснабжения отключила воду.
Он подошел к батарее и потрогал ее. Она, очевидно, была холодна как лед. Отключили и отопление.
Он находился в супершикарном отеле-казино в высотном здании Атлантик-Сити. Фактически был его владельцем. И его напрочь лишили всех коммунальных услуг.
Я потирал руки: дайте только время – и даже в трубах замерзнет вода.
Браво! Браво! Судьба вколачивала клин несчастья кувалдой – кузнечным молотом.
Хеллер принялся расхаживать взад и вперед, изредка поглядывая на часы, потом на дверь. Один раз он воскликнул: «Да где же вы, Изя?!»
Было двенадцать тридцать. Наверное, в комнате становилось все холоднее, потому что он набросил на плечи пальто и продолжал расхаживать по комнате, продолжал поглядывать на часы. О, я наслаждался каждой секундой происходящего.
Наступил час. Графиня не возвращалась. От Изи ни слуху ни духу. Хеллер опустился в кресло.
– Эх, бросили вы меня, Изя, но я нисколечко не виню вас за это.
Он увидел поднимающийся с раскинувшегося далеко внизу приморского бульвара дымок. Хеллер подошел к окну. Что это было, он не мог разглядеть как следует. Какая-то горящая машина. Кроме того, ему мешал дым, наплывающий с пляжа. Он не потрудился пройти в гостиную и посмотреть оттуда. Я предположил, что там произошло какое-то бесчинство с грабежом.
Час десять. Стук в дверь. Хеллер подбежал и открыл. Там стоял очень опечаленный Изя. Он выглядел еще более убогим, чем обычно. Пальтишко от Армии Спасения полиняло и лоснилось в потертых местах. Сильно потрепанный портфель был весь в дырах, в которые высовывалась бумага. И что казалось почти совсем невозможным, он выглядел гораздо печальней и удрученней, чем обычно. Хеллер впустил его в номер.
– О, мистер Джет, – запричитал Изя, – говорил же я вам: не делайте никаких глупостей. Во всей истории бизнеса не было еще такой катастрофы. Я ведь вам твердил и твердил, чтобы вы не связывали своего имени с корпорациями. А теперь вы увязли по уши. Бизнес нужно было оставить мне.
Хеллер опустился в кресло и взялся руками за голову, говоря:
– Теперь я знаю это, знаю.
– Вчера бы вам следовало это знать. Бизнес – это один из самых предательских инструментов судьбы. Но это моя ошибка. Я видел блеск у вас в глазах, а когда он у вас появляется, вы всегда уходите и ведете себя так, что люди в вас стреляют. А теперь они применили пулеметы, пушки и даже водородную бомбу. Ой, какие же кругом разрушения!
– Я знаю, знаю, – уныло проговорил Хеллер. – Каково положение дел сейчас?
– Есть крошечная непессимистическая новость, которой я не доверяю, и есть плохие новости – уж они-то надежные. Поэтому сначала я сообщу вам плохие.
– Вероятно, – сказал Хеллер, – хорошая заключается в том, что меня накормят завтраком, прежде чем уничтожить. Так что давайте.
– Вы должны были насторожиться, когда вам позволяли так долго выигрывать. Чтобы заплатить по ставкам, которые вы делали с такой безумной отрешенностью, они сняли деньги из всех казино, со всех принадлежавших корпорации банковских счетов. Они даже переслали деньги по телеграфу из Лас-Вегаса. Кроме того, они собрали деньги вперед со всех постояльцев отеля. Они исчерпали все возможные источники наличных, которые только могли, рассчитывая, что они потекут к ним назад через вас, отмытые как убытки корпорации.
Картина ликвидности корпорации – это минус миллионы и миллионы. И ей также придется оплатить долговые расписки, масса которых была выдана в конце вечера, и таким образом мы подходим к отвратительной теме долга.
Деньги, которые им следовало бы платить за коммунальные услуги: телефон, электричество, воду, – месяцами уплывали в их карманы. Поэтому сегодня прекратили их подачу, а вдобавок и топливного масла. Сюда даже включаются счета за бензин для обширного подвижного состава корпорации.
Все служащие многочисленных предприятий корпорации не получают и уже какое-то время не получали зарплаты. Также отсутствует налог, удерживаемый В пользу правительственной Службы внутренних налогов.
Деньги, отчисленные в пенсионные фонды служащих, были инвестированы в предприятия, которые таинственньщ образом прогорели, и, следовательно, нужно создавать пенсионный фонд. По всем государственным и местным налогам, включая налог с оборота, корпорация за последний год является должником. Большая часть оборудования отелей оплачивается по контрактам на временной основе, и эти компании хотят забрать оборудование назад, все вплоть до отопительных печей.
Сейчас зима, прекращено движение яхт и ничего не плавает по внутрибереговому водному пути.
Сейчас зима, и причалы с аттракционами никому не нужны.
Сейчас зима, и нет отдыхающих, чтобы заполнить номера отелей.
Хеллера охватила дрожь.
– Это все?
– Нет, – отвечал Изя. Он разворачивал газету. – Этот макаронник, этот злосчастный Пьегаре, должно быть, сразу же прошлым вечером разговаривал с прессой, подонок. Вы это вот видели? – Он поднес к глазам Хеллера первую полосу газеты «Нью-Йоркская грязь». В ней говорилось:
– О мои боги, – простонал Хеллер, дальше уже не читая.
– Это напечатано во всех газетах, местных и центральных, которые попались мне на глаза на стендах в Нью-Йорке, – сказал Изя. – Заголовки!
Я от души рассмеялся. Изя считал, что Пьегаре разговаривал с прессой. Но разговаривал он с ней или нет, не имело никакого значения. Мэдисон! Добрый старый Дж. Уолтер Мэдисон, бесценный Мэдисон, это чудо ССО, имел у себя прямо под рукой компьютерный банк данных подпольного преступного мира Роксентера. Он моментально включился в дело, в считанные минуты уже давая материал средствам массовой информации. Вот это гений!
– Есть ли вообще, – простонал Хеллер, – какие-нибудь хорошие новости?
– По-моему, – отвечал Изя, – вам следует спуститься в зрительный зал. Там идет совещание служащих, а они составляют примерно четверть населения Атлантик-Сити. Лично у меня встреча с таким множеством людей вызывает страх.
Хеллер распахнул свой обтрепанный пляжный пиджак из грубой бумажной ткани и прицепил револьвер. Вытащив его из кобуры, он проверил заряд.
– Боже мой! – вскричал Изя. – Нельзя же это решать, убеждая еще большее количество людей стрелять в вас! В этом качестве вы мне будете нужны, только когда они полезут через спинки сидений, чтобы разорвать меня на куски.
Хеллер набросил на плечи свое черное кожаное пальто, запер и припрятал чемодан и последовал за Изей в темный коридор.
Лифты не работали, и им пришлось отшагать вниз по лестнице много пролетов. Наконец они вошли в заднюю часть большого зрительного зала, освещенного только керосиновыми лампами для кемпинга.
Зал битком был набит тысячами людей: официантами, поварами, горничными, крупье, швейцарами и привратниками, матросами прогулочных яхт и катеров, клерками, дворниками, шоферами, летчиками, зазывалами на карнавале, полуголыми танцовщицами и всевозможным отребьем, необходимым для управления казино-отелями, причалами с аттракционами, клубами, дешевыми игорными притонами и борделями. Там присутствовали даже охранники, но они, разумеется, находились не на дежурстве и не обязаны были поддерживать порядок. Ну и сборище! Они не были членами мафии, они были работниками всех предприятий, которыми мафия завладела, приобретя контрольный пакет акций, а теперь бросила.
Гул голосов в зале стал нарастать. Появились указующие персты и оскаленные зубы – и все, направленные в сторону Хеллера, когда он шел по проходу к сцене. Судя по выражениям их лиц, он пользовался примерно такой же популярностью, как бешеный скунс. Для меня же это был момент такого наслаждения!