Рон Хаббард – Судьба страха (страница 32)

Они прошли в вестибюль, битком набитый вновь прибывающими посетителями, которые валили целыми толпами! Люди стояли четырьмя длинными очередями к регистрационному столу, за которым их проворно регистрировали клерки.

Хеллер выглянул из бокового окна. Стоянка была забита недавно прибывшими машинами. Другие, растянувшись по улице, непрестанно гудели, дюйм за дюймом продвигаясь вперед.

– Почему все эти люди едут сюда? – спросил Хеллер у Мамми.

– Я полагаю, чтобы посмотреть на место сражения, – отвечала она, подталкивая его вверх по какой-то лестнице. – Об этом говорит все центральное телевидение. Горящие танки, взрывающиеся десантные суда, сбитые самолеты. Кругом развалины – настоящие! Рекламщики здорово потрудились, чтобы растрезвонить в прессе и по телевидению то, как ты штурмом взял целый Атлантик-Сити. Они даже использовали отрывки из документального фильма о высадке десанта в Нормандии во второй мировой войне. Эти сообщения с середины утра передают по всей радио и телевизионной сети. Но репортеры Атлантик-Сити, как всегда, перещеголяли всех. У меня из груди вырвался хриплый стон. Какие там (…) репортеры Атлантик-Сити. Это все Мэдисон!

– А было сражение, милый? – послышался голос Крэк. – Я же сидела в прачечной и коридорах. Да, я слышала стрельбу, но не знала, что ты на берегу.

Они вошли в бывший кабинет капо Джоббо Пьегаре. Мамми осмотрела помещение, убрала со стола прекрасно исполненную скульптуру черной руки и выбросила ее в мусорную корзину, вытерев затем испачканные пылью пальцы. Потом она сняла с себя рабочую спецовку Хеллера и уселась за стол в элегантное желтое кресло. Оттуда ей открывался вид на приморский бульвар, становившийся все более шумным.

Мамми бросила спецовку Хеллеру со словами:

– Ну и хитрец ты, морячок. Нашел себе замену, чтобы раздавать за себя автографы. Мы-то, звезды, отлично знаем, как это иногда выматывает. Но послушай-ка, дружок: уж коли берешь себе дублера, то выбирай больше похожего на себя. Терпеть не могу лошадиных зубов!

– Дублера? – удивился Хеллер. – А где он, этот дублер?

О мои боги! Тут уж я точно учуял Мэдисона в его неутомимой погоне за первой полосой.

– Как где?! – переспросила Мамми. – Вот он там, на бульваре, автографы вовсю раздает. Очень неглупая идея. Ужасно ведь тяжело позировать перед телевизион щиками. Но дублер твой справляется хорошо.

– Значит, не надо тебе выходить, дорогой? – уточнила графиня.

Хеллер поглядел в окно на бульвар, который кишел публикой, уличными торговцами, репортерами и кинооператорами. Дублер, ложный Вундеркинд Мэдисона – очки, большая челюсть, лошадиные зубы и прочее, – стоял на разбитом танке из резервов армии, пока какой-то специалист по эффектам повторно разжигал в нем огонь.

– Конечно, я не пойду, – сказал Хеллер, отшатнувшись от окна, и снова повернулся лицом к комнате. – Может, все-таки кто-нибудь скажет мне, что я такое одобрил?

Мамми распрямилась в роскошном кресле.

– Ну, видишь ли, служащим уже давно не платят. И они знают, что корпорация не может им заплатить, а сейчас стоит зима и нигде не наймешься на работу. – Мамми посмотрела на Хеллера вопросительно, как бы спрашивая, хочет ли он действительно это знать.

– Прошу вас, рассказывайте, – настаивал Хеллер.

– Ну, короче, морячок, я сказала им: если ты это одобришь, они смогут получать сто процентов доходов всей корпорации и всех ее авуаров, разумеется после издержек, до тех пор, пока не получат сполна все свои невыплаченные жалованья за вычетом налога и отчисления в пенсионный фонд. После этого, с твоего одобрения, они будут получать только 60 процентов. Однако длиться это будет вовсе не так уж долго.

Хеллер вдруг плюхнулся в кресло. Еще бы ему не плюхнуться! Ведь в сущности, что касалось доходов владельца, город Атлантик-Сити снова только что перешел в другие руки!

Все предприятие оказалось во власти служащих!

– Но, – продолжала Мамми, – мне нужно услышать твое мнение о чем-то действительно важном.

– О чем же? – еле выдохнул он.

– Не кажется ли тебе, – заговорила она убеждающим тоном, – что имя мое нужно вывесить все в огнях над каждым отелем, где есть казино? Это же действительно грандиозно: «Мамми Бумп, президент и главный управляющий». Как, по-твоему, это будет выглядеть?

– Чудесно, – проговорил Хеллер очень слабым голосом. Помолчал и обратился к графине Крэк: – Дорогая, пора бы уже нам вернуться в Нью-Йорк.

О, тут уж я действительно расхохотался! Попытка Хеллера вытащить Изю из долгов не имела ровно никакого успеха! Только принесла лишние неприятности. Более того, теперь он был обескуражен и очень сильно пал духом.

Я решил с этих пор больше о нем не беспокоиться – пусть себе тонет и дальше. Ничто, не свидетельствовало о том, что он способен еще на какую-то результативную деятельность, и когда Ломбар мне просигналит, они еще будут барахтаться в США. Не успеют они дойти до завершающей молитвы, как я получу разрешение и убью их обоих!

Моя эйфория набрала предельные обороты. За мною, за мною, за мной! За мною была победа!

Глава 2

На следующее утро мой ранний сон был нарушен высоким и тонким свистом, раздавшимся рядом с постелью. Прервалось прекрасное сновидение: Хеллер стоял вместе с Крэк в очереди за благотворительной помощью в Нью-Йорке, а дьявол Манко не только отказывал им в еде, но еще и со знанием дела лупил их по головам половником, причем острой его кромкой.

Звук этот исходил от переговорного устройства. Мне это показалось совсем необычным: Фахт-бей по возможности старался никогда не просить меня о какой-либо помощи. Значит, случилось что-то непредвиденное.

Я нажал кнопку переговорника.

Так оно и было!

– Быстрее приходите в ангар! – звал меня Фахт-бей. – Они убивают доктора Кроуба.

Я хотел было сказать: «Ну и что? Я-то зачем вам нужен?» – но он уже прервал связь.

В голову пришла мысль, что негоже мне быть беззаботным. Жизнь полна непредвиденных случайностей. У Гробса я научился всегда иметь про запас альтернативное решение на тот случай, если что-то пойдет не так. Кроуб мог бы еще мне понадобиться, если вдруг Хеллер и Крэк, хоть и с горем пополам, но все же доведут свое дело до конца.

Одевшись и как следует вооружившись, я пошел по туннелю в ангар, чтобы высказать Фахт-бею кое-что напрямик. Ситуация изменилась, и ему уж пора бы об этом знать.

Он ожидал моего прихода в конце ангара.

– С каких это пор, – язвительно поинтересовался я, – несу я ответственность за все, что творится на этой базе?

– Это вы вызвали его сюда! – вскричал Фахт-бей. – Это вы приказали привезти его с Волтара. А теперь вот смотрите!

Кроуб, цепляясь ногтями за ангарную стену, повис на полпути к потолку. На полу же ангара, в пятидесяти футах под ним, четыре взбешенных пилота-убийцы и пятеро антиманковцев, задрав головы, осыпали доктора самой отборной бранью, такой, что даже я слышал впервые. Непечатной! Под сводами ангара от их голосов шум стоял просто невообразимый.

– Я не позволю им в него стрелять. Он всего лишь в двух футах от коробки стабилизации землетрясения, – объяснил Фахт-бей. – Если они попадут в нее, весь ангар провалится.

Вполне справедливо: небольшая коробка, которая обеспечивала невидимую стержневую балку способностью удерживать две стены на расстоянии, находилась как раз у его головы.

Мне не хотелось приближаться к пилотам-убийцам: их присутствие рядом, даже если они и спокойны, всегда граничит с довольно серьезной опасностью. А тут уж спокойствия им явно не хватало. Они орали во всю глотку и подпрыгивали.

Подталкивая меня рукой в спину, Фахт-бей заставил меня вступить на место происшествия.

– Что за дела? – обратился я к ним.

Со всех сторон на меня обрушился поток брани. И только с трудом мне удалось по кусочкам восстановить картину того, что случилось.

Доктор Кроуб стащил у охранника ключ от своей камеры, где ему полагалось изучать английский язык, и ночью потихоньку вышел оттуда, ранив штыком, взятым у охранника, спящего пилота-убийцу, доказательством чего служила резаная рана на его теле.

О боги! Кроуб явно был не в своем уме: напасть на пилота-убийцу!

Упорно и терпеливо я докапывался у них, дал ли сам Кроуб хоть какое-то объяснение этому нарушению кодекса хороших манер.

Пожалуй, если бы я мог добраться до сути, то конфликт этот еще можно было уладить.

Но никто на причинном уровне не располагал достаточной информацией. Собственно говоря, они так шумели, что вряд ли поняли, чего я хочу добиться своими вопросами.

Как подсказывала мне гениальная интуиция, оставалось только одно: расспросить доктора Кроуба.

Я взял небольшой бычий рог и, направив его вверх на Кроуба, прокричал ему первый вопрос:

– Почему вы решили порезать пилота?

Он теперь уже ухватился за ту самую балочную коробку и глядел на нас с высоты глазами обезумевшего фанатика. Голос его, доносившийся со стены, казался довольно тоненьким.

– Я только учил английский! – крикнул он вниз на своем неуклюжем волтарианском. – Я только делал то, что вы мне велели, офицер Грис.

Это вызвало еще больше ярости и богохульства там, где находился я. Поспешно я крикнул в ответ:

– Я не велел вам резать ничьих глоток!

– Вы задали мне тексты по психологии и психиатрии в качестве самостоятельного чтения! В них сказано, что человек обладает мозгом рептилии в нижнем среднем отделе черепа. Для меня это было новостью, и я только хотел убедиться! К чему весь этот демарш? Подняли бучу всего лишь из-за того, что кто-то старается выполнить свое домашнее задание.