Романтичный Доминант – Опасная любовь (страница 10)

Взяв его, смазку и страпон для Светы, она пошла не к рабам, а опять подошла к Никите. Вид девушки с голой грудью чуть меньше третьего размера с небольшими темными сосками, изящной шеей, плоским животом и взглядом хищницы вскипятил зудящий мозг Никиты. Запах от неё манил и притягивал, да еще и эти реалистичные страпоны в ее руках…

– Сними, пожалуйста, с меня трусики. Если тебе не сложно, – Никита удивленно поднял брови. – Просто я не хочу, чтобы кто-то из них касался меня своими руками…

Несмотря на то, что ему было сложно – сложно не снять, сложно потом удержаться, аргумент более чем убедил его, и он, глядя на ее грудь и соски, все-таки подцепил пальцами резинку. С кайфом от шуршания трусиков по коже, ласкающим его мозг, спустил их с одной стороны, потом с другой к резинкам чулок и опустил глаза на ее аккуратный лобок с тонюсенькой вертикальной полоской коротеньких волосков…

Продолжая чувствовать аромат ее тела, смешанный с запахом трусиков, пропитанных смазкой, в его руке, он смотрел, как она отдалялась от него, призывно виляя своей голой попочкой.

Госпожа медленно подошла к послушно исполнившим ее приказ рабам, осмотрела их и сказала Свете, уставившейся на ее промежность:

– Во-первых, не пялься на мою девочку без разрешения, а во-вторых, я вижу, что членоприемник уже растянут достаточно хорошо, поэтому бросай и… – приказывая стервозным голосом. – На вот, цепляй, – бросила в нее страпон.

Света медленно достала сложенные вместе пальцы левой руки, покрутила оставшимися в анусе пальцами правой и высунула их под протяжный стон Антона.

– Оближи их, – сказала Мила Свете, и мгновенно два сложенных пальца, побывавшие только что в заднице, оказались у нее во рту. Чувствуя отвращение, она засунула их глубже…

– Все, давай, облизывай, – скомандовала Мила. Света поперхнулась, добавив еще два пальца другой руки, но вынимать не стала, и, держа во рту четыре пальца из Антошки, приятно удивилась, что их вкус оказался даже приятным. Она не спросила у себя: «Света, зачем ты это делаешь, зачем?», но зато она для себя отметила, что впихивать пальцы в чью-то жопу ей понравилось больше, чем впихивать их себе в рот.

Впихивать, крутить, растягивать пальцами анус и плевать… Растягивая Антону пальцами мускульное кольцо, ей понравилось плевать, а точнее пытаться попасть, не нагибаясь, в самую цель своей слюной и собирать ее пальцем, если промахнулась, а затем продавливать ее глубоко в анус. Развлекаясь, она успела наполнить его задний проход настолько, что Антону, который продолжал стонать и играть со своим растянутым сфинктером красного цвета, иногда удавалось случайно надувать пузыри из ее слюней. Это естественно заметила Мила и со смехом сказала:

– А ты, мисс пузырящееся днище, не вздумай кончать, – и толкнула его ногой в тощую ногу.

– Ай, – накрыл рукой Антон место, куда Мила попала острым каблуком.

– Поняла, сучка, что будет, если ты кончишь без разрешения?

– Да, Госпожа, – жалобным голосом ответил он и поднял голову с пола. Света уже разобралась с ремешками и, закрепляя на себе страпон, наконец-то встретилась взглядом с Никитой. Ей хватило мгновения, чтобы разобрать в его глазах полное удовлетворение, но насладиться ими помешала Мила. Прилетевший подзатыльник растрепал ее волосы и, щелкнув зубами, Света почувствовала себя маленькой девочкой, которую наказывают за полученную в школе двойку. Улыбка Никиты, явно довольного действием Милы, вернула ее обратно в реальность. Реальность, в которой она – не маленькая девочка, а взрослая, грязная шлюха…

– Не отвлекайся, шлюха, – подтвердила ощущение Светы раздраженная Мила. – Сними с меня туфли, ножки у меня уже устали в них.

Света наклонилась к ее ногам, и Мила увидела замечательный вид сверху – прогнутая спина рабыни, сужающаяся в талии, ремешки страпона и, конечно же, ее округлая попа – гордость Светы. Гордость, достигнутая исключительно упорными тренировками в спортзале. Мила видела множество, как мужских, так и женских ЗАДНИЦ, но такой попочки у нее еще не было, потому что она женщин, как-то не очень… У нее, естественно, был небольшой опыт с девочками, но эти несколько раз были в клубе с рабынями, и им было под пятьдесят. А здесь явно натуральная, ухоженная и главное – принадлежащая очень привлекательной девушке, внешность которой Мила оценила сразу, как только увидела ее.

– Слышишь, чудо в стрингах, – Антон вздрогнул. – Там в сумке я видела перчатки резиновые, сюда неси.

Света в это время справилась с одной туфелькой, оценила педикюр под еле прозрачными чулками и с новым для себя желанием поцеловать эти пальчики начала снимать вторую.

– У тебя был опыт или тебе просто нравится? – спросила Мила, обратив внимание на ее поведение.

– Не было. Просто такие ножки, я прям…

Ей не дала договорить пощечина Милы, которую пришлось влепить Антону. Он вернулся, поднявшись на ноги без ее разрешения. От неожиданности он выронил медицинские перчатки из руки и успел сказать: «Извините, Госпожа» к прилету второй хозяйской пощечины…

«Как хорошо, что я люблю пожестче в попку», – подумала Светлана Александровна, когда смазка, оторвавшись от тюбика в руке Госпожи, обдала прохладой, упав точно ей на сморщенную розовую дырочку.

«Только не фистинг», – подумал Антон Иванович, когда получил свою порцию смазки.

«Моя малышка сейчас надерет вам задницы», – подумал Никита и попытался утихомирить стояк, когда Мила взяла страпон…

В резиновых перчатках на руках она обильно смазала девайс, немного расставила ножки, прикрыла глаза и медленно начала вводить в себя игрушку. Держатель страпона плотно обхватили тренированные стенки влагалища. Немного привыкнув, она открыла глаза:

– Охх!

Чулки, голая грудь, реалистичный страпон телесного цвета с темной головкой торчит, как настоящий, в паху и ее взгляд… Взгляд уверенной в себе, чертовски красивой, необычной, особой девушки с рабами у своих ног унесли Никиту куда-то далеко, куда-то там, где есть только она…

– Разве так может быть? – спросил он вслух.

– Еще как может. Иди к нам, – сказала Мила и присела за шлюхами.

Именно шлюхами… Разве можно назвать как-то по другому неприлично богатых людей, которые стоят голые на коленях с руками за спиной, упираясь лбами в пол, и добровольно подставляют свои бесценные дыры? Нет, нельзя, и Мила прекрасно знала это, поэтому произнесла: «Шлюхи должны терпеть» и начала размазывать по их дыркам смазку…

Никита не сводил глаз с Милы и мял в руке ее трусики, пока она, меняя позы, работала с рабами, не забывая отдавать им указания. Интенсивная оргия длилась минут пятнадцать и вымотала ее… Она достала свой страпон из станка Антона на глазах у Светы, которая свой пихала ему в рот.

– Фух, впечатление, что я – рабыня. Хватит. Ооо, как плотненько, ого… – вынимая из себя держатель страпона, озвучивала Мила свои ощущения, сидя на корточках с широко разведенными коленями…

Глухой шлепок…

– Мммм, – застонал Антон настолько громко, насколько получилось носоглоткой и занятым ртом. Мила ударила его по яйцам страпоном еще раз, он застонал сильнее и попытался освободить свой рот, но Света не была дуррой, поэтому приказ Госпожи «Без команды не вынимать» выполняла на отлично.

– Не рыпайся, детка, иначе я тебе в очко твои стринги страпоном на самое днище затолкаю, – сказала Мила и зачем-то попыталась всунуть в него руку…

Он с рычанием выгнул спину, когда сложенные лодочкой пальцы вошли в него до косточек.

– Хм, странно, не идет что-то, – удивилась она, хорошо зная, что уже не раз засовывала в него свою небольшую руку и даже сжимала ее в кулак у него внутри. Удивилась она, потому что не знала главного – Антошка филонил и просто смазывал себе анус специальной смазкой перед посещением клуба.

– Короче, жопа, иди ты в жопу, – сказала она и уже встала, чтобы уйти, но страпон в руке…

Резкое движение, очередной стон Антона, и девайс в очке торчит изогнутым держателем вверх.

– Как скорпион, – засмеялась Мила, глядя на его зад, затем отошла на пару шагов и снова залилась смехом. – Щекастый единорог с хоботком, – глумилась она и, встав рядом со Светой, начала гладить его по голове.

– Хороший песик, послушный. Стоит смирно, течет – вон сколько вытекло, – посмотрела она на лужицу слюней, натекших из его рта на пол, сняла перчатки и начала наносить ими хлесткие удары ему по щеке. – Плохой пес. Непослушный…

Наигравшись, она сказала:

– А ну, лижи…

«Ну, тварь, я тебе устрою», – глядя на Свету, подумала Мила и ласково сказала: «Песик заслужил лакомство от Хозяйки».

Эта минутка ласки обрадовала его, а вот Светочку насторожила, и не зря. Она еще не знала, что она и есть его лакомство. Никто, кроме Милы не знал, что лакомство в виде дыр Светы нужно было для того, чтобы по сильнее унизить шлюху. Мила заметила, что та всем своим видом показывает свое превосходство над ним, да еще и этот восторженный взгляд вместо испуганного и молящего о пощаде… В общем, Миле захотелось опустить эту сучку на землю так сильно, что она швырнула перчатки ей в лицо…

Никита мог присоединиться к этой троице, но впервые в жизни он получал эстетическое удовольствие, которое было сильнее похоти, возбуждения и желания. Чувствуя голод физических ощущений, он все же остановился на решении не вмешиваться и наслаждаться событиями, которые вряд ли повторятся еще когда-нибудь. Вникая в детали меняющейся обстановки, он сосредоточился на кресле, в которое усаживалась несравненная Мила, и перестал замечать других…