Роман Злотников – Возвращение (страница 20)

До Регенсбурга они добрались уже часам к трем пополудни. Хотя ехали очень неторопливо, останавливаясь едва ли не в каждой деревне, попадавшейся по дороге. Алексу страшно не хотелось, чтобы эта поездка закончилась, но он понимал, что сказка не может продолжаться вечно. Даже в будущем ему с ней, скорее всего, ничего не светило. Несмотря на всё его деньги. Которых в этом времени у него, кстати, было ещё и не очень-то и много… Слишком в разных мирах они вращались. Она в том, в котором вполне обычным было: «на выходных я занята, у тетушки Елизаветы в этот уик-энд именины», притом что эта тетушка являлась королевой Великобритании, он же… Но в будущем, возможно, у него ещё и имелся какой-то шанс. Здесь же, где все эти графы, герцоги и курфюрсты пока ещё вполне себе помнили ощущение корон на своих головах, и дробный топот министров, бегом мчащихся исполнять повеление владетеля, и потому весьма придирчиво относились к тем, кого пускали в свои дома дальше прихожей, ему не светило ни-че-го… Что, кстати, тетушка Эрики, обитавшая во дворце Турн-и-Таксисов в Регенсбурге, к которой девушка и ехала, дала ему понять на обеде в честь прибытия любимой племянницы очень явственно. Сначала беспощадно раскритиковав Алекса по всем показателям – от манер до уровня знания французского, а после чего ещё и попутно попеняв племяннице, которая, как тетушке помнилось, ещё с детства отличалась тем, что любила таскать в дом из парка жуков, червяков, слизней и всякую подобную дрянь…

Так что, когда Алекс, который после обеда в полном раздрае двинулся на встречу с Зорге, разглядел за столиком Brauhaus am Schloss знакомую фигуру, он испытал даже некоторое облегчение. Потому что находиться рядом с Эрикой, понимая, что у него нет никаких шансов, было для него по-настоящему мучительно. И как это его так угораздило-то?!

– Герр До’Урден… – Зорге приветствовал его коротким, выверенным поклоном.

– Рад тебя видеть Рихард, – Алекс сел напротив. – Должен тебе сказать, что ты зря мотался.

– Какие-то проблемы? – напрягся Зорге.

– Нет, наоборот, – парень вздохнул. – Деньги у меня ещё остались, – он усмехнулся: – Расходы на ночлег и питание оказались куда меньше, чем я рассчитывал. Так что билеты на поезд до Люцерна я взял бы и сам… Короче, завтра возвращаемся.

Зорге молча наклонил голову. А затем уточнил:

– Вам заказать комнату?

– Не надо, – Алекс криво усмехнулся. – Сегодня у меня уже есть где переночевать. – Тетушка снизошла к просьбе племянницы предоставить ночлег своему попутчику, но ясно дала понять Алексу, что более одной ночи терпеть его присутствие под своей крышей не намерена. По идее, ему следовало гордо отказаться от подобного предложения, но… где-то внутри него мерцала безнадежная надежда на то, что Эрике захочется ещё раз увидеться с ним. Один раз! Последний!!!

– Встречаемся завтра здесь же в десять часов. Постарайся к тому моменту уже купить билеты.

Глава 6

– Значит, семь миллионов погибших… – тихо повторил Сталин.

– Ну-у-у… разные исследователи называют разные цифры – от около двух целых и семи десятых миллиона человек и до восьми. А на Украине некоторые деятели со своим «голодомором» только у себя насчитали чуть ли не столько же, – осторожно уточнил Алекс. – Но большинство серьезных исследователей сходится именно на этой цифре.

В кабинете повисла напряженная тишина…

Крак! – Алекс вздрогнул. Карандаш, который Сталин держал в руках, разломился на две половинки. Хозяин кабинета, зло скрипнул зубами, недоуменно покосился на обломки и швырнул их в стоящую на столе пепельницу.

– Так, ещё раз причины, которые привели к голоду, – глухо начал Сталин. – Во-первых, несознательное крестьянство начало резать скот и птицу, не желая отдавать их в колхозы. Во-вторых, во многих колхозах неправильно подошли к организации хозяйственной деятельности, сначала внедрив уравниловку, вследствие чего опять же многие несознательные крестьяне, ставшие колхозниками, из ряда вон плохо отнеслись к проведению полевых работ. Мол, раз не мое, а «дядино» – так пусть «дядя» работает! Так?

– Ну-у… да, – осторожно кивнул Алекс. – Не совсем согласен именно с такими формулировками, но где-то так…

– В-третьих – излишнее рвение низовых органов. Многие товарищи, помня продразверстку, пребывали в убеждении, что хлеб у крестьян есть, просто спрятанный, и потому выгребали до донышка всё, до чего успели дотянуться… – Сталин сделал паузу, а потом буквально прорычал: – И мы имеем семь миллионов умерших от голода во вполне нормальном по климатическим показателям году!

– И плюс к этому последующее резкое падение технологической дисциплины и качества продукции промышленности вследствие того, что более двадцати пяти тысяч наиболее мотивированных и профессионально подготовленных рабочих, большая часть из которых была коммунистами, оказались оторваны от своих рабочих мест и отправлены в деревню[53], – добавил Алекс. – Причем большинство из них в сельском хозяйстве понимало не лучше, чем свинья в апельсинах…

– Не передергивай! – рявкнул Сталин. Алекс слегка скривился, но промолчал. Попадать под горячую руку будущего главного тирана и диктатора всех времен и народов точно не стоило…

До СССР он добрался в начале мая. В состоянии полного ошеломления. Потому что последняя неделя апреля прошла для него в каком-то счастливом мареве.

Всё началось той ночью во дворце Турн-и-Таксис, в Регенсбурге.

Вечер не оправдал ни одной из его тайных надежд. Алекс специально напросился посидеть в библиотеке дворца, надеясь на то, что Эрика захочет напоследок хоть немного пообщаться. Ну, или просто сказать что-то типа: «Прощай, всё было круто». Или даже только лишь: «Прощай». Но тщетно. Она не пришла.

Когда весьма чопорная пожилая служанка, которая не столько стремилась как-то угодить гостю, сколько, наоборот, изо всех сил демонстрировала, как этот гость неугоден ее обожаемой хозяйке, проводила Алекса из библиотеки до предоставленной ему комнатушки, расположенной чуть ли не на чердаке, парень уныло подумал, что зря повелся на несбыточное. И, пожалуй, заночевать в каком-нибудь гастхаузе в городе было бы куда лучшей идеей. А то в выделенной ему комнатушке от холодного пола едва не сводило пальцы на ногах. Тоже мне – дворец, называется… Впрочем, судя по интерьеру, его, скорее всего, поселили в комнате для прислуги… А с другой стороны – заночуй он в гастхаузе, точно бы полночи валялся без сна, проклиная себя за малодушие. Ведь он бы тогда не знал, что вечер пройдет впустую…

Как бы там ни было, один положительный результат этого его глупого поступка всё-таки был. И это определенность! Теперь Алекс может быть совершенно уверен, что для графини фон Даннерсберг он – всего лишь забавный эпизод, приятный случайный попутчик, скрасивший дорогу своими историями. И все его надежды – суть глупые мечтания распалившегося разума. Впрочем, у влюбленных это бывает сплошь и рядом. А он точно влюбился. Идиот! С тем парень и уснул…

Его разбудил тихий шепот:

– Алекзандер…

Алекс замер, не в силах поверить в то, что только что услышал.

– Вы спите?

– Акхм… – парень взвился, откидывая одеяло и буквально выпрыгивая из постели. – Й-а-а-а… Эрика! Нет, я не сплю, что вы! Черт! – он с размаху заехал себе по физиономии. Блин, что он несет! – Эрика, простите, ради бога, я просто не ожидал… о боги!

Эрика стояла перед ним, босая, с распущенными волосами и закутавшись в плед. Алекс несколько мгновений зачарованно пялился на это божественное зрелище, чувствуя, что его сердце, как это пелось в одной очень, как выяснилось, прямо-таки медицински точной песне: «остановилось, постояло немного и снова пошло…», а затем хрипло выдавил:

– Вы-ы-ы… ноги… мерзнут…

Эрика несколько мгновений смотрела на него испытующим взглядом, а затем улыбнулась и, сделав шаг вперед, прижалась к нему, спрятав свое лицо у него на груди. Алекс замер, страшно боясь спугнуть, развеять это небывалое, немыслимо счастливое мгновение. А девушка подняла голову и, посмотрев прямо ему в глаза, тихо произнесла:

– Пожалуйста, будь со мной нежен. Я… у меня это будет в первый раз…

– Вы опять о чем-то мечтаете, господин Штрауб…

Алекс вздрогнул, возвращаясь в настоящее, и покосился на хозяина кабинета. Сталин смотрел на него с добродушной усмешкой. Да и голос у него был заметно теплее, чем несколько минут назад. Ну, когда они обсуждали голод начала тридцатых.

С этим голодом всё случилось как-то неожиданно…

Сталин вызвал его на разговор довольно быстро – уже на следующий день после того, как Алекс добрался до Москвы. И первым делом очень тепло поблагодарил за всё присланное. А потом мягко пожурил за то, что «наш молодой друг» нашел в будущем каких-то странных экономистов. Сплошь перестраховщиков. Ведь темпы развития страны уже в ближайшем будущем должны взлететь просто на небывалую высоту. Поскольку, по всем расчетам, перевод сельского хозяйства на новые, прогрессивные технологии, связанные с широким использованием тракторов и комбайнов на колхозных, то есть широких, просторных, не разделенных на мелкие куски межами[54], и потому наиболее пригодных для машинной обработки, полях, должен сильно поднять производительность труда в этой отрасли народного хозяйства. А таких полей в стране теперь будет большинство. Потому что курс на массовую коллективизацию уже утвержден… Услышав это, Алекс несколько мгновений недоуменно пялился на хозяина кабинета, а потом осторожно уточнил, а читал ли его собеседник материалы по голоду, разразившемуся в СССР в начале тридцатых годов и ставшему результатом как раз этой массовой коллективизации. Потому что никаких физических или там климатических причин для подобного голода в этот год на территории Советского Союза не имелось… Сталин озадаченно посмотрел на Алекса, потом побагровел и, вскочив на ноги, прошипел: