Роман Злотников – В кольце врагов (страница 20)

Наварх вновь скривился, пролегшие на лбу складки морщин выдавали напряженную работу ума. В очередной раз он пытался предугадать действия преследуемого противника. А может, никаких действий и не будет? Может, их гребцы просто выбились из сил, а принять бой касогам не хватает мужества?

Ситуацию осложняло то, что Алексей получил приказ не только догнать разбойную флотилию и сжечь ее, но и вернуть Херсон. А наличие крупной пиратской эскадры, способной в любой момент атаковать побережье или напасть на купцов, серьезно осложнило бы возобновление морского сообщения столицы и удаленной фемы. Так что истребление пиратов было уже не вопросом престижа, а стратегической задачей.

Для сухопутной операции на бортах кораблей наварха расположился десант из отборных мечников столичной тагмы*36 — нумеров*37, а также отборные токсоты в легких доспехах и вооруженные мощными композитными луками. Всего двадцать его трехпалубных и двухпалубных дромонов и то же число более легких, однопалубных панфилов несут на себе десантный корпус в четыре тысячи воинов: три — тяжелой панцирной пехоты и одну — отборных лучников. Взяв на корабли воинов столичных тагм, наварх решил проблему комплектования абордажных, а также стрелковых команд и одновременно получил в свое распоряжение действительно мощный корпус для выполнения поставленной задачи.

Наварх уже давно мог бросить вперед легкие панфилы, способные настигнуть вражеские ладьи и навязать им арьергардный бой. Вот только Алексей был уверен, что поступи он так, и весь касожский флот, словно стая мелких пчел, набросится на его легкие суда. Нет, рисковать своими людьми ради быстрой победы наварх не собирался. В его представлении панфилы и дромоны должны будут действовать в будущем бою как легкий гладиус и тяжелый скутум римского легионера. Легкие корабли пойдут в атаку только при условии нахождения тяжелых в непосредственной близости — последние прикроют их огнем катапульт и стрельбой лучников. Так что панфилы нанесут первый удар, сожгут несколько вражеских ладей и тут же отступят, как только враг решится атаковать. Византийские легкие суда беспрепятственно пройдут между тяжелыми, а их преследователей встретит «греческий огонь» с дромонов. Если враг попробует продолжить преследование и прорвется за полосу огня, то он окажется между тяжелыми кораблями и будет атакован ливнем стрел и градом дротиков. Панфилы же снова вступят в дело, если касоги попробуют обойти византийский флот с флангов или атаковать с тыла. Развернувшись при отходе, они смогут повторно использовать сифоны, а после примут абордажный бой. В конце концов, столичные тагмы чего-то стоят в ближнем бою, разве не так?

Наличие четкого плана действий, мощный десантный корпус и превосходство «греческого огня» вселяло в наварха уверенность, позволившую ему преследовать врага и прямиком идти в расставленную ловушку, несмотря на все усиливающуюся тревогу.

В полдень касожская эскадра взяла курс в сторону открытого моря. Алексей, коротко помолившись, дал приказ своим кораблям приготовиться к бою и преследовать, развернувшись в единую линию — поочередно дромонами и панфилами. Сорок судов, основная мощь боевого флота Византии, усилиями моряков построенная словно на морском параде, действительно впечатляли. В сердце наварха поселилась гордость за своих людей, и страх в его сознании уступил холодному расчету грамотного флотоводца.

Алексей шел за победой.

Минут через сорок преследования эскадра касогов разделилась примерно пополам, расходясь в стороны. Наварх ожидал этого и для себя решил, что нападет на один из отрядов всей силой, уничтожив его. Если второй ударит в этот момент в спину — ну что же, пусть будет так, их встретят панфилы.

Неожиданно сверху раздался крик дозорного:

— Корабли впереди! Корабли!

Наварх принялся напряженно всматриваться и вскоре действительно разобрал более высокие паруса на нескольких судах, следующих встречным курсом и, что важно, также прямой линией. Мгновение Алексей колебался, разобрав в центре построения неизвестных два панфила, но вскоре понял, что это корабли, охранявшие в свое время бухту Херсона. Значит, команды переметнулись на сторону русов…

Это было плохо — экипажи панфилов опытные моряки, имеющие доступ к «греческому огню» и обученные пользоваться сифонами. А кроме того — это свои, и Алексей меньше всего хотел драться со своими. В позапрошлом году на флоте ходил слух, будто на херсонских верфях строились суда для князя Таматархи и русы на построенных кораблях разбили касогов. Только тогда речь шла о четырех судах, часть которых к тому же погибла в бою, а сейчас наварх насчитал двенадцать смутно знакомых кораблей помимо панфилов херсонских мятежников. И чем ближе они были, тем все более узнаваемыми становились очертания вражеских судов. Неужто…

Либурны!

Догадка пронзила сознание наварха словно молния. И первой же близкой ассоциацией при виде похожих на древнеримские корабли стала битва при мысе Акций. В последнем великом сражении античных флотов легкие либурны кружили около многопалубных эннер и децимрем, словно стая волков вокруг неповоротливых медведей, и закидывали их снарядами из катапульт. При этом легкие суда оставались недосягаемыми для ответного огня благодаря своей высокой скорости и маневренности. Неужели враг решил повторить опыт далеких предшественников Алексея?! По всей видимости, да — но для этого основной эскадре противника (теперь-то стало ясно, что многочисленный флот касогов послужил приманкой) придется делится надвое и пробовать обойти византийские корабли с флангов.

И будто в ответ на мысль наварха следующие навстречу суда действительно стали разбиваться на два отряда…

У Алексея не было боевого опыта — да и откуда ему взяться, ведь в последние годы империя сильно сдала позиции на море. Но решимости, воли и способности не теряться в критических ситуациях ему было не занимать. К тому же наварх быстро думал — и всего за пару минут он просчитал возможные варианты действий обеих сторон.

Самое простое решение — выслать навстречу либурнам русов собственные панфилы, которых к тому же больше — враг уже наверняка предугадал. Более того, это наверняка и есть часть ловушки! Пошли сейчас Алексей панфилы в бой, легкие версии дромонов будут атакованы касогами со всех сторон. Да, какая-то часть пиратского флота погибнет в огне, но остальные наверняка сумеют навязать абордажный бой. И тогда «гладиус», лишенный поддержка «щита», вскоре окажется сломан… Между тем либурны беспрепятственно сблизятся с его дромонами и начнут закидывать их огненными снарядами — и тогда большие размеры основных византийских кораблей лишь облегчат прицеливание артиллеристам врага.

Что еще? Продолжить движение вперед развернутым строем, пойти на прорыв? Да, лобовой сшибки противник наверняка избежит, но что помешает ему воспользоваться преимуществом хода и атаковать с тыла, без страха попасть под огнеметные струи сифонов, закрепленных на носу? Ничего, такой вариант для них, возможно, наиболее предпочтителен — хотя, безусловно, какая-то часть кораблей погибнет под снарядами катапульт и ливнем стрел. Но это будет меньшая часть, допустимые сопутствующие потери…

Попробовать развернуться и отступить ближе к берегу, чтобы враг мог атаковать только в лоб и не имел возможности зайти в тыл? Неплохо, рабочий вариант — точнее, мог бы им быть. Вот только византийским судам придется делать широкий разворот при маневре, при этом они подставят одной из партий касожских судов и либурнам русов незащищенные борта, а позже и корму. А ладьям пиратов нет нужды разворачиваться, без паруса они могут идти хоть назад, хоть вперед — ведь и нос, и корма у них острые.

Значит, остается только одно — продолжить преследовать дромонами одну из касожских партий, в то же время быть готовыми развернуть панфилы лицом к либурнам и при попытке их сблизиться — атаковать! А как только легкие суда вступят в бой, тяжелые начнут фланговые развороты и одновременный обхват как русских, так и спешащих к ним на помощь касожских кораблей!

Приняв наконец решение, наварх азартно закричал горнистам:

— Всем судам — преследуем ладьи справа по борту! Панфилам — продвинуться вперед и приготовиться к развороту!

Птицы летели над водной гладью. Они с удивлением и любопытством смотрели на огромные лодки людей — ведь последние явно не рыбу ловили. Неужели опять идут убивать друг друга?!

Судя по маневру византийцев, продолживших преследование одного из касожских отрядов, который ведет именно Асхар, про битву у Акции слышал не только Калинник. По крайней мере, обойти их и атаковать с флангов пока не представляется возможным.

— Кхм… И что будем делать дальше?

Ростислав, стоящий рядом со мной на носу «адмиральского» панфила, чувствует себя на борту византийского корабля не слишком уверенно. Впрочем, когда я впервые поднялся на палубу только-только спущенной на воду либурны, мне тоже было не по себе, несмотря на весь морской опыт Андерса. Это даже хорошо, что знакомый с первоначальным планом князь немного не в своей тарелке — боюсь, я не смог бы адекватно реагировать, если бы сейчас он набросился на меня с начальственными вопросами и наставлениями. Уж точно не сейчас.