Роман Злотников – Тайны митрополита (страница 44)

Уже подходя к дому, понял: гости уже пожаловали. У крыльца уже стояли, скучая, пара дьяконов, которые, завидев хозяина, побежали навстречу.

– Владыка видеть тебя хочет, чужеродец. Ему сейчас забота великая, да и Бог в помощь, – поспешно заговорил Феофан.

– Тебе честь – за советом владыки прибыли, – крестясь и ни на мгновение не умолкая, те, взяв под руки, буквально потащили оторопевшего пенсионера в дом.

– Здрав будь, – едва зайдя внутрь, увидал Николай Сергеевич сидящих за столом – Киприана в паре с совершенно незнакомым ему человеком. – Благослови, владыка.

– Благословляю на дела богоугодные. – Гость холодно, но все же осенил хозяина знамением.

– Благодарю, владыка, – кое-как согнул себя в пояснице Николай Сергеевич.

– Ты, чужеродец, ведаешь много больше нашего, так и скажи; Царству Божьему не бывать в грядущем? – глядя в упор на собеседника, начал Киприан.

– Царство Божье только на небесах, – просто пожал плечами Николай Булыцкий. – И тебе, владыка, лучше моего знать должно, – отыскав взглядом стулец[94], Николай Сергеевич под неодобрительным взглядом Киприана уселся к столу как раз между гостями. В комнате нависла тишина такая, что даже слышно стало, как в утробе печи догорают головешки.

– Мож, отведать чего хотите? – первым нарушил молчание преподаватель. – Так я кликну девку, состряпает чего. Для вас – из диковин специально. А я пока по хозяйству; все одно в тиши сидим.

– Божницу[95], гляжу, ладную сделал, – ушел от ответа Киприан. – А речи – крамольные, хоть и склад в доме.

– Да чего же безбожного-то? – устало поинтересовался пожилой человек. – Ты про посольство раз спрашивать пришел, так и спрашивай, – глядя, как нахмурился Киприан, закончил преподаватель.

– Много про тебя слыхивал, – воспользовавшись заминкой, спокойно молвил второй гость. – Говаривают, от Бога ты. Да и я вижу – светел человек. А, как речи послушать, так и диаволу под стать; ни благочестия, ни уважения к владыке.

– Так и владыке негоже в дом чужой, да с хозяином, что со смердом. «Возлюби же» сказано. А каков тут «возлюби», ежели владыке по имени меня назвать – беда. Все «чужеродец» да «чужеродец»?

– Ты, Никола, хоть и словами говоришь божьими, так и что медь пустозвенящая: без веры в сердце, – чуть с укоризной, мягко, да так, что у Булыцкого и мысли не возникло кипятиться, продолжал второй.

– Это как понимать-то? Поясни, мил-человек.

– Дионисий я, – прежде, чем продолжать, склонился в легком поклоне священослужитель, – архиепископ[96] Суздальский и Нижегородский.

– Мир тебе, Дионисий, – повинуясь порыву, склонился в ответ Николай Сергеевич.

– А слова мои так, Никола, понимать, что хоть и глаголишь: «возлюби», а сам-то обиду и затаил. Не так, что ли? – улыбнувшись, поинтересовался он у Булыцкого. – Вон митрополит не по имени кличет – беда, – уголками губ усмехнувшись, закончил говоривший.

– Твоя правда, – чуть помешкав, отвечал Булыцкий. – Прости, обидел если.

– Бог простит, – мягко отвечал архиепископ. – Так и что скажешь про Царство Божие на земле-то?

– Не бывать таковому на памяти на моей, – покачал головой пришелец. – Слаба людина, да на посулы диавола легко отзывается. Легче, чем на слово Божье. Вот тебе и раздоры, вот тебе и распри.

– А то, сказывал что про то, как жечь друг друга людины начнут, да водами тлетворными, да ветрами мертвыми города убивать. Да стрелами огненными земли выжигать?! – набирая голос, увещевал Дионисий. – Правда то или же пустобрехство?

– С чего мне пустобрехствовать-то?

– И то верно, что на дела диавольские знания великие использованы будут?!

– Знания, в университетах которым учить будешь! – вспыхнув, добавил Киприан.

Так вот оно что! Догадка осенила вдруг Николая Сергеевича. Вот отчего Киприан-то обозлился на пришельца. Вот чего сейчас сидел недовольным-то! Он-то, Булыцкий, по глупости знания, за которые ратовал так, в самом начале грязью-то и полил. И в разговорах в каждых все на то напирал, получается, что вред только от наук его, горячо любимых. Вот только, видать, и у митрополита душа загорелась от мыслей тех. Иначе, с чего ему самому в гости являться, да еще и с Дионисием.

– Вот, рассудите, владыки, – набрав побольше воздуха в грудь, начал пенсионер, тщательно подбирая слова. – Ежели река великая через государства разные воды свои несет, возможно русло изменить? Остановить те воды али вспять развернуть? – Служители молча покачали головами. – Оно запруду, наверное, сделать можно, да и то на устье, да и только-то. Так ведь вода-то, она путь все одно найдет, да ты лишь умаешься, да времени зазря переведешь. Верно?

– Клонишь к чему, чужеродец? – уголками губ улыбнулся Киприан.

– Да к тому, что время – река та же самая, а воды в ней – жизнь наша, да науки, ратую за которые. Река! Поди останови. Возможно разве то?

– Поди ускорь, – спокойно парировал Дионисий.

– Прав ты тут, – чуть подумав, кивнул преподаватель.

– Так что скажешь теперь? – оживился Киприан.

– А то, что чем остановить воды пытаться, оно верней лодьи по ней пустить.

– И что же везти хочешь, а?

– Да знание со светом православия, – проговаривая слово каждое, негромко отвечал Николай Сергеевич.

– Не сочти за труд да поясни, – насторожились гости.

– Отчего не пояснить-то? – согласился пенсионер. – Вот смотрите: тюфяки да пороки, отбивались которыми от Тохтамыша… Наук плоды. Лодьи те же. Я, зерна покрупнее выбирая да овощи невиданные взращивая, тоже ведь науками занимаюсь.

– Науками своими ты в промысел Божий лезешь. Выше Бога ставишь себя, получается?

– Выше Бога, – усмехнулся пенсионер. – Человек по образу и подобию его создан. Уже только потому выше людине не подняться.

– По твоим россказням получается, что так и будет, что люди имя его позабудут да знания твои на услужение дьявола обратят. Ты один занимаешься, да уже вон неспокойно; тучи сгущаются. А как таких, как ты, не один будет, так и что?

– А ничего. – Пенсионер лишь устало пожал плечами. – Я-то при монастыре и грезил людей поучать. Да и то счету да чтению. Ну, может, чуть наукам грядущего, да и то под присмотром Сергия.

– А на что сирым чтение? Библию, что ли, читать? Так не дозволено то.

– Ну, пусть не все, но дьяконам-то решения тех же Вселенских соборов как доносить хочешь? А счет? Тоже, считаешь, негоже? Вон мешки считать!

– Деды с отцами без знаний твоих жили, и ничего.

– Так и разбили монголы их, на княжества подробив. Вон, Русь Московская с колен начала подниматься, как Дмитрий Иванович вокруг себя князей собирать начал. А объединить всех, а паче, в кулаке одном удержать, не наука, что ли? Наука. Только науке той самому ох как непросто обучиться! От отца к сыну она идет только. А как с отцом что случится, так и все, что ли? Вон княжичей поучать, чтобы правители из них ладные да с верой ладной в сердце, кто будет. Чтобы и храмы поддерживал и словом и серебром, и против ворога любого, и за новыми душами всегда готов был.

Земель, вон, сколько еще под Ордой? А латиняне?

– Что латиняне?

– То, что у них уже науки те есть. Вон порох откуда возите? А свой делать, а? Наука ведь целая. А сколько ремесел потеряли, как ордынцы пришли? Почему? Да потому, что науками не владели, а передавали от отца к сыну. Может, и сохранили бы что-то, при монастырях бы обучали.

– Ладные вещи говоришь, да ведь верится с трудом, – мягко остановил его Дионисий.

– Так и про Тохтамыша не верилось поперву. И про то, что недолго Царьграду осталось, до сих пор не верится. – Служители в знак согласия кивнули. – А Царьград ведь не только богатствами своими славен, но тем людом ученым. Падет он, и все. Нет ученых тех, и науки те пропали. Кому хорошо? Никому. Вон с плинфой намаялись, а казалось бы… Москве центром православия быть, да в мир веру нести, а тюфяки у булгар берем, порох – у латинян, клинки – из Византии, бумагу – из Италии. Не смех, что ли? А как беда какая, или правители не поделят чего, так и что? Нет пороху да орудий?

– И что, с науками твоими все сами делать начнем?

– Не сразу, конечно, да начнем.

– И латинян одолеем?

– Одолеть не одолеем, но и им не дадим душ православных.

– И центром православия станем? – требовательно повторил Дионисий.

– Да. Люд только ученый нужен, чтобы знания новее осваивать, да книгопечатанье со станками, чтобы знания хранить да наказы навроде решений соборов Вселенских до всех окраин доносить.

– Так это разумел, когда про реку времени молвил да про корабли, что по ней снаряжать ловчее? – задумчиво проронил Киприан.

– Это и разумел.

– Так до того говаривал, что век дьявола наступит из-за наук твоих? – холодно поинтересовался Киприан. – О другом, что ли, сейчас, а?

– Из-за отсутствия наук.

– Как это, поясни?

– Соседа величие – что плод сладкий соседу. Всякому свой сад самым красным видеть хочется. Всякому, на величие и благополучие соседа глядючи, меч обнажить захочется, чтобы его творение погубить. Тохтамыш на Москву от того пошел, что окрепло княжество. Что яблочко зрелое. Казалось ему: дерево тряхни и плод сладок в руку сам упадет. Так ведь отбились же!

– А науки твои при чем здесь?

– А при том, что тюфяки, да пороки, да арбалеты, пусть и убогие, и настилы от стрел защищающие. А Тохтамыш вон что из юрт собрал, как на штурм шел. Тоже ведь наука. А раненых на ноги ставить? Вон, собери все знания в одно в дружине той же! Силы не будет, чтобы такую перемочь!