Роман Злотников – Таматарха. Крест и Полумесяц (страница 12)
– А может, силой монахов отсюда утащим?
Невесело усмехнувшись, я отрицательно покачал головой:
– Теперь уже поздно. Встретим их здесь.
Ждать нам пришлось недолго.
Глава 5
Гулямы-мародеры показались довольно скоро, не позже чем через двадцать минут после нашего прибытия. При виде пещер они оживленно загомонили, после чего атаман разбойников ожидаемо разбил десяток на две части – телохранители с щитами и лучники встали перед оградой, а остальные нестройной толпой полезли вперед. Вскоре они вошли во двор скита, а вот монахи так и не показались из часовни….
Все это время мы с Добраном напряженно следили за приближающимся врагом через аккуратно проделанные в пологе прорези – мы разместились в нашей же келье. Ее расположение позволяет просматривать как подход к ограде, так и внутренний дворик.
Между тем гулямы рассыпались по двору, четыре человека осторожно приблизились к самой большой пещере, которую братия определила под часовню. Еще двое держатся чуть позади – видимо, более опытные или авторитетные, раз посылают «мясо» вперед.
Вот разбойники приблизились к проходу в скале… Один из них резко откинул полог, а оставшиеся трое бегом ворвались внутрь – и вскоре оттуда раздался торжествующий рев. Минуту спустя они за волосы вытащили едва сопротивляющихся монахов из часовни и бросили их на камни.
– Смотри, как скалятся, твари…
В моей груди разгорался настоящий пожар ненависти к мародерам, глумящимся, словно шакалы, над беззащитными стариками. Но нападать еще не время: нужно, чтобы лучники также вошли во двор.
Между тем один из державшихся особняком гулямов, вооруженных булавами со стальными навершиями, прокричал что-то атаману и его гвардии. Тот ответил довольно резко, указав на остальные пещеры, но сам двинулся вперед вместе с щитоносцами и лучниками. Однако и находящиеся во дворе рабы послушались команды вожака, после чего трое разбойников по одному направились в сторону каждой из келий.
– Ну же, давайте быстрее! – невольно поторопил я вторую половину вражеского отряда. В душе теплилась надежда, что в зоне поражения они окажутся раньше, чем идущий к нам паренек успеет поднять тревогу. Добран едва заметно пошевелился рядом, и на самой границе слышимости я различил его приглушенный шепот: «Отче наш, иже еси на Небесех…»
– Приготовились.
Телохранитель коротко кивнул и поднял клинок параллельно земле, нацелив его острием к проходу. Я же отступил на пару шагов от полога и не торопясь принялся раскручивать пращу над головой.
Гулям, судя по звукам шагов, остановился, не дойдя до входа в келью всего метр, максимум два. Видимо, что-то почувствовал, а может, даже услышал звук раскручиваемой пращи… Громкий, властный окрик подстегнул его – и я уловил, как противник сделал еще один шаг.
И еще один…
Выпад клинка Добрана был стремителен, словно бросок барса! Варин сквозь полог пробил врага мечом и тут же сместился в сторону. Начав движение вместе с шагом телохранителя, я замер в вырубленном проходе – и резкий взмах руки отправил увесистый, ребристый камень в полет. Он врезался в горло вскинувшего лук стрелка, разорвав плоть под кадыком…
В следующий миг по ушам ударил рев разбойников – казалось, в последние секунды мой слух будто отключился. Я прыгнул к одному из старших гулямов с палицей, краем глаза замечая, что Добран и второй вражеский лучник успели одновременно послать во врагов смертельные снаряды. Варяг с ужасающей мощью метнул топор, со свистом пронзивший воздух, и тот врезался в лоб второго стрелка, отбросив его назад. А вот последний метил в меня – но оперенная смерть буквально на пядь разминулась с моим корпусом, обдав левую руку волной воздуха. Нет, лучник был точен, да только я слишком резво кинулся к противнику, сжимая засапожный нож обратным хватом. Бесполезная в скоротечной схватке праща полетела в сторону…
Злобно ощерившись, гулям ударил с оттягом, целя увесистым навершием в голову. Зря: я нырнул под слишком высокий и инерционный удар, от которого врага еще и повело в сторону, и одновременно полоснул лезвием бок разбойника. Не знаю, какой урон нанес скользящий удар, но, выпрямляясь, я с силой вогнал клинок в шею раба.
В мою сторону бросился мародер, до того приставленный к монахам. Неумело брошенный нож разминулся с его головой, но все-таки отвлек внимание на себя. Я успел выхватить булаву убитого мной гуляма – и едва увернулся от летящего в лицо ребристого навершия: в схватку включился еще один противник.
Сердце забилось с удвоенной частотой. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль: «Как же чудовищно будет болеть раздробленная кость!» Но руки сами среагировали, подставив древко булавы под падающий сверху удар. И тут же, скорее почувствовав, чем увидев атаку со спины, я едва успел присесть под пролетевшей над затылком сталью, одновременно обрушив палицу в пах стоящего напротив раба!
С отчаянным, режущим слух криком противник свалился, а я развернулся лицом ко второму, явно более опытному сопернику. Но последний замешкался – всего на секунду – отчаянно крича что-то держащимся позади гулямам. Наверное, на помощь позвал.
Стремительный выпад – и ребристая сталь навершия булавы врезалась в его лицо. Кто сказал, что палицей нельзя колоть?! Тычок уж точно удался… Враг дико заверещал, падая наземь, но добивающий удар в висок оборвал его визг.
Я скакнул вперед, перекувыркнулся, уходя от ожидаемой атаки со спины, мгновенно развернулся – но оба раба, видя скорую гибель соратников, остолбенели, даря мне драгоценные секунды. Обернувшись на грохот ударов стали о дерево, я увидел побратима, отчаянно бьющегося с гулямами, вооруженными саблями. Атаман же пока держится в стороне, бешено ругаясь и потрясая кривым клинком. Да, не спешит вожак принять участие в схватке! Впрочем, лучшие его бойцы и так справляются, грамотно обступив Добрана с обеих сторон и неумолимо оттесняя его к скальной стенке. Там-то он уже никак не сможет уйти от быстрых сабельных ударов!
Баланс сил изменился в одно мгновение: с бешеной силой и яростью отправленная в полет булава – в сущности, ее бросок был весьма схож с метанием топора – врезалась увесистым навершием в хребет одного из гулямов. От резкой боли тот упал на колени, соратник отвлекся на вскрик товарища – и пропустил рубящий удар по голени. Теперь пришел его черед истошно взвыть! Но, как и мой предыдущий соперник, он вскоре замолчал: Добран одним махом отрубил голову завалившемуся сельджуку.
Дико вскричал десятник противников, за спиной послышались частые, переходящие на бег шаги. Вскочив на ноги, я изо всех сил рванул к варину, даже не оборачиваясь на преследующих мародеров. Между тем варяг одним коротким ударом пригвоздил к земле подбитого мной гуляма, схватил его щит и яростно взревел, остужая пыл набегающих врагов. Я услышал, как последние на мгновение сбили шаг, и этого мне хватило, чтобы успеть подхватить щит и саблю второго противника Добрана.
Вовремя: понимая, что отряд уже практически целиком разбит, в схватку вступил десятник, попытавшийся одним ударом покончить со мной. Не вышло – я вовремя подставил щит под клинок и ответил размашистым, с непривычки неуклюжим ударом трофейной сабли. Атаман с легкостью защитился. В следующую секунду, торжествующе ухмыляясь, он обозначил удар по горизонтали от себя – и тут же присел, обрушив клинок на мои голени!
Но не зря мы с Добраном тренировались половину зимы, не зря до мельчайших деталей разбирали атаку, закончившуюся моим ранением. Высоко подпрыгнув, я пропустил под ногами саблю противника, после чего с силой рубанул по заставе[21], выбив оружие из рук врага. Очередной удар ошарашенный гулям принял на защиту, одновременно потянувшись правой рукой к поясу, но мощный толчок щит в щит опрокинул его на спину. Он еще попытался подняться, но не успел этого сделать: мой клинок распластал его бедро. Получив рану, вожак мародеров от боли потерялся, раскрылся – и в следующий миг острие сабли располовинило его гортань. Кажется, я начинаю вспоминать технику владения трофейным оружием – как-никак клинки гулямов искривлены совсем немного и очень напоминают мне родную шашку…
Пошатываясь от огромного количества выброшенного в кровь адреналина, я встретился взглядом с ошалевшими глазами Добрана, замершего над трупами поверженных мародеров. Кажется, верный варин вышел из схватки без ран, я вроде бы тоже – хотя в бою их порой просто не чувствуешь. Между тем телохранитель хрипло выдохнул:
– Считай… считай, воевода, второй раз мы сегодня родились. Вдвоем против одиннадцати!
Мои губы невольно расползлись в улыбке.
– А ты не верил!
Монахи с ужасом смотрели вокруг себя и, похоже, боялись даже шаг в сторону сделать. Кажется, придется долго объяснять им, что побоище было неизбежно.
Ну и пусть. Зато живы!
Выход в Цунду пришлось отложить на сутки – мы с Добраном занимались «погребением» тел разбойников. Хотя на самом деле заложить трупы камнями не представлялось возможным, так что, утащив их подальше от скита, мы просто сбросили их с обрыва. Зверье гулямов похоронит, обычное дело. Конечно, Георгий с Романом вряд ли бы одобрили наш поступок – но ведь не им и закладывать их камнями было, верно?