Роман Злотников – Пришельцы. Земля завоеванная (страница 80)
Что может быть лучше костра летней ночью, когда ароматный от смолистых сосновых веток дым отгоняет надоедливых комаров, а рой искр взлетает к самым звездам? Только интересная история, рассказанная знающим человеком с хорошо подвешенным языком. Десять девятиклассников слушают, открыв рты, своего учителя. Учителя с большой буквы. Дмитрий Васильевич Скоробогатов три года подряд водил своих подопечных в летние походы. Он считал, что они сплачивают ребячьи коллективы. И, в общем, не ошибался. Даже такие малосовместимые друг с другом люди, как староста астрофизического кружка Миша и признанный лидер класса Анзор, в походах ладили, а следовательно, неплохо поддерживали дисциплину среди остальных ребят. Вот и теперь они сидели плечом к плечу, завороженно глядя в рыжее пламя костра, навострив уши, не пропуская ни единого слова своего Учителя.
Да и было что послушать. Дмитрий Васильевич говорил о множественности обитаемых миров. Говорил не как о чем-то абстрактном, а так, словно лично был знаком с представителями, по крайней мере, полдюжины космических рас. С необыкновенной легкостью классный руководитель теперь уже 9-го «А» рассуждал о том, что мыслящие млекопитающие крайне редкое явление в Космосе. Развитие жизни на других мирах гораздо чаще приводит к появлению разумных существ на других ветвях эволюции.
Моллюски обладают развитым мозгом и множеством хватательных органов еще на стадии водного существования, когда же изменившиеся условия заставляют их осваивать сушу, эти преимущества быстро выдвигают мягкотелых в лидеры процесса цефализации – то есть усложнения высшей нервной деятельности. Артроподы – вовсе необязательно превращаются в неуклюжих ракообразных и вертких, но слишком уж узкоспециализированных насекомых, как это произошло на Земле. В иных мирах артроподы обладают чрезвычайной гибкостью, и телесной, и, главное, умственной. Оказываются не менее гибкими в интеллектуальном смысле и червеобразные. Не говоря уже о позвоночных, которые достигают разумной стадии и на амфибийной, и на рептильной, и на птичьей ветвях эволюционного древа. Все эти существа гораздо стремительнее идут по пути прогресса, нежели млекопитающие, чье сознание нередко бывает подавлено переразвитым инстинктом размножения. Культура иных разумных рас держится вовсе не на половом влечении и родительской заботе о потомстве, а на целесообразности и логике. Не все мыслящие во Вселенной знают искусство, но ни одна раса не обходится без математики. Логика, свободная от этики, в том числе и религиозной, позволяет добиваться вершин знания, не считаясь с жертвами. Лишенные половой страсти, затмевающей рассудок, разумные существа Галактики избегают множества ошибок при создании своих цивилизаций, очень рано начиная космическую экспансию, которая неизбежно приводит к военным конфликтам межзвездного уровня.
– Эх, встретить хотя бы одно из этих существ, – мечтательно произнес Коля Степанов по прозвищу Хлюпик, а по штатному расписанию кружковского «космического корабля» бортинженер.
– Встретишь, – совершенно серьезно отозвался Учитель. – И довольно скоро.
– Когда же? – немедленно осведомился Очкарик, он же пилот-навигатор второй позиции, он же Эрик Флейшман.
Классный руководитель посмотрел на часы.
– Завтра, в это же время, – ответил он.
– И где? – деловито уточнил командир группы захвата Анвар Тогоев по кличке Качок.
– В трех километрах отсюда, – в том же тоне ответил Дмитрий Васильевич. – На опушке Матюхина бора…
В нагрудном кармане у меня хрюкнула рация. Я вытащил, вдавил кнопку приема.
– Миша, – прохрипел в динамике голос Учителя, – бери своих, и дуйте сюда…
– Слушаюсь, – отозвался я. Посмотрел на «своих». Глаза по пять копеек. Боятся. – Не сцы, братва! – попытался я подбодрить их. – Прорвемся!
Мы кое-как поднялись и «дунули». Страшно было не по-детски. Никому из нас не хотелось идти к тарелке, но еще страшнее было оставаться в лесу. А вдруг часть пришельцев успела укрыться там и сейчас они накинутся на нас?.. Не накинулись. Не могли. Все они лежали на границе голубого света. Я только глянул, и меня вывернуло наизнанку. Это были вовсе не гуманоиды. Они больше походили на птиц. Под прозрачными колпаками шлемов виднелись клювастые головы на тощих шеях, покрытых чем-то вроде цыплячьего пуха. Большие, выпуклые глаза были подернуты пленкой третьего века. Пришельцы были мертвы, все до единого. Навороченные скафандры их были прожжены. Воняло паленым пером. Меня все еще полоскало, когда ко мне подскочил Учитель, выкрикнул:
– Вставай, слабак! Марш в корабль!
Никогда я еще не слышал в его голосе столько злобы…
Дальше – больше. Он свистнул, и ко мне подскочил один из ребят Качка. Схватил за шиворот и поволок в центр светового круга. Спазмы все еще не давали мне разогнуться. Так и подняло меня на корабль, свернутого в бараний рог. Я пришел в себя только в рубке. Хлюпик, Очкарик, Ботан уже заняли свои места за подковообразным пультом. Передо мною стоял Дмитрий Васильевич… Вернее, существо, некогда выдававшее себя за учителя физики Малопухтинской средней школы. От Учителя осталась лишь одежда, да и то сильно потрепанная в драке. Безжалостные глаза рептилии смотрели на меня в упор, а раздвоенный язык то и дело облизывал жесткую чешую на морде. Мне опять стало тошно, я спешно поднялся и взобрался на странное сиденье, больше похожее на птичий насест.
– Стартуйте! – просвистел инопланетный монстр и повел бластером, зажатым в когтистых лапах.
Я посмотрел направо, где сидел Ботан, то есть – Боря Антонов, пилот-навигатор первой позиции. Боря кивнул. Я посмотрел налево и получил сигнал о готовности к старту от пилота-навигатора второй позиции.
– Делаем, как учили, – пробормотал я, погружая руки в черное желе ультрасенсоров. И добавил: – Пока нас эта ящерица не пришила…
Таким образом было установлено и доказано, что известный галактический пират, принадлежащий расе разумных рептилий, Бармор Бетельгейзец, совершил вынужденную посадку на третьей планете в системе ничем не примечательного желтого карлика. Оставшись без корабля, Бармор прибег к свойственной его расе физиолептической мимикрии, внедрился в местный социум под видом наставника неполовозрелых особей, принадлежащих расе прямоходящих млекопитающих. Воспользовавшись вполне естественной тягой юных особей к приключениям, Бетельгейзец всецело подготовил их к захвату корабля расы разумных пернатых из системы Антареса, час прибытия которых на вышеназванную планету был ему отлично известен. План Бармора блестяще осуществился. Юным прямоходящим удалось не только захватить корабль, но и пилотировать его в течение довольно длительного времени, а также принимать участие в грабежах и налетах, осуществляемых под руководством этого негодяя. На счету этого пиратского экипажа сотни жизней и миллиарды условных платежных единиц материального ущерба. Принимая во внимание, что юные особи были вовлечены в преступную деятельность путем обмана и угрозы физической расправы, а также то, что некоторые из них ценой собственной жизни помогли правоохранительным органам задержать опасного преступника Бармора Бетельгейзеца, предлагаю освободить выживших от какой-либо ответственности. А также порекомендовать Верховному командованию принять бывшую команду Бармора Бетельгейзеца в состав Оккупационных Сил Свободной Галактики.
Их высадили ночью. Ветер неизвестного мира выл в темноте, обдавая разгоряченные лица дождевой моросью.
– Где мы? – прошептал Коля, озираясь и слепо тыча массивным стволом скорчера в темноту. – На какой планете?
– А ты не догадываешься? – усмехнулся Боря. – Чудило ты, Хлюпик…
– Так, пацаны, – процедил Миша. – Напоминаю, что мы больше не пираты, а военнослужащие регулярной армии ОССГ. Слушайте мою команду. Рассредоточиться, обеспечить прикрытие десантной группы! Вопросы есть?
– У матросов нет вопросов, – пробурчал Анзор и добавил: – Эх, не дали мне тогда добраться до этой ящерицы… Я бы ее голыми руками…
– Хватит тебе, – одернул его Боря. – После драки кулаками не машут…
– Разговорчики…
– У меня вопрос, – снова подал голос Коля. – Где мы все-таки?
Ребята расхохотались.
– Дома мы, Хлюпик, – смилостивился Миша. – Неужто не чуешь, как лесной прелью пахнет…
Дарья Зарубина
Я – Сидоров
– Второй, прием. Видишь стрелка? – прорвался сквозь потрескивание помех сердитый голос.
– Главный, это Второй. Стрелка вижу. Третий этаж. Угловая комната.
Капитан рассматривал цель в оптический прицел. Стрелок – тощий горец в костюмчике с галстуком – никак не желал оставаться в зоне прямой видимости: суетился, размахивая руками, перемещался по аудитории. За партами сидели, напряженно вытянувшись и заложив руки за головы, несколько перепуганных ребят: пара азиатов – длинношеий вьетнамец и крупный сердитый монгол, высокий иссиня-черный африканец («Нигериец, – подумал капитан, – судя по оттенку кожи»). У доски застыл в какой-то нерешительной позе сутулый мужчина средних лет. Недалеко от окна, выставив перед собой коричневые ладошки, стоял невысокий вертлявый мулат. Черты лица у парнишки африканские: широкий нос, резко очерченные выпуклые губы, кожа, как у многих жителей Центральной Африки, цвета кофе, но не слишком крепкого, словно кто-то из европеоидных предков капнул в него молока или сливок. Судя по жестам, парень пытался успокоить одногруппников. На белой рубашке расплылось пятнышко крови – она капала из простреленной мочки уха. Сириусянина видно не было – либо первый в городском политехе инопланетный студент был уже мертв, либо вжался в угол у окна, который с позиции капитана не просматривался. Второе было вероятнее – стрелок то и дело указывал вертлявому полукровке в угол стволом пистолета, что-то гневно выкрикивая.