Роман Злотников – Нечистая кровь. Книга 2. Корни Тьмы (страница 44)

Брайс коротко посмотрел на своего брата — на того, с кем они вместе прошли через Тьму, через Свет, через множество битв. Всегда вместе, всегда плечом к плечу. Но один — всегда на полшага позади другого.

Брайс повернулся к мертвому телу лорда Айвора и зажег костер, последний за этот длинный день и за эту короткую войну.

Глава 15

Народ не издавал ликующих криков и не бросал цветов под копыта его коня — все произошло слишком быстро. Еще утром жители Эрдамара думали, что король мертв, и тревожились за судьбу митрильского престола, над которым никак не желали расходиться сгустившиеся тучи. Яннем ехал улицами своей столицы почти в полной тишине, но люди высыпали на улицы, как в день его коронации, забив тесные мостовые. И там, где он проезжал, становились на колени — кто в молчаливом благоговении, кто — бормоча под нос благодарственную молитву Светлым богам.

Король вернулся. И вернулся еще в большей степени королем, чем был когда-либо.

Слух о том, как именно умер лорд Айвор Глендори, пронесся по столице будто смерч. Многие не верили; другие верили, но не сразу. Если бы не множество свидетелей, вернувшихся в город — Яннем не покарал ни одного из пехотинцев, примкнувших к мятежу, хотя распорядился арестовать всех лордов и офицеров, — от слуха бы попросту отмахнулись.

Но Яннем отпустил простых солдат именно для того, чтобы они, еще час назад поднимавшие меч против своего законного короля, подтвердили не только его возросшую силу, но и его милосердие.

Митрилом снова правит король-маг. Пятилетнее смутное время кончилось.

По правде, Яннем до конца сомневался, что все это дело выгорит. Это была идея Брайса, конечно — чья же еще? Об осаде Эрдамара нечего было и думать — слишком мало сил, слишком велико тактическое и численное преимущество врага. У них не было ни осадных орудий, ни возможности контролировать окрестные селения, да и неизвестно, насколько само население столицы поддерживало мятеж.

— Надо выманить лорда Айвора из Эрдамара, — сказал Брайс во время очередного совета. — Любой ценой. Уберем его, и мятеж развалится сам собой.

— Почему ты в этом так уверен? — хмурясь, спросил Яннем. — У Глендори полно сторонников, иначе он бы не осмелился на измену.

— Да, но ни у одного из этих сторонников нет внука, которого можно легитимно посадить на престол, не вызвав возмущения народа и жрецов. Лорд Айвор получил столько поддержки именно потому, что решился на переворот, а не узурпацию. Мой сын — его ключ к тронному залу. У других мятежников такого преимущества нет.

Яннем в конце концов согласился. Впрочем, им вряд ли бы удалось выманить Глендори из столицы, если бы внезапно не подоспела помощь, которой они совершенно не ждали. От тех, на кого ни Яннем, ни Брайс совершенно не рассчитывали.

Им не стоило недооценивать своих жен.

Когда Катриона прислала к ним вестника, Яннем сперва решил, что это очередная ловушка, расставленная ее отцом. Было невозможно поверить, что запуганная и бессловесная супруга Брайса могла взбунтоваться против своего властного отца, которого боялась больше всего на свете. Но даже в слабой, забитой женщине страх однажды может перерасти в ненависть. Особенно если дать такой метаморфозе существенный толчок, поставив под угрозу ее первенца.

Катриона умудрилась отыскать в Эрдамаре эльфа (хотя почти все они были изгнаны, когда Глендори захватил столицу). Этот эльф оказался довольно сильным магом и без особого труда сумел выйти на своих сородичей, составлявших маленькую армию Яннема. Он сообщил с подозрением слушающему королю о текущей обстановке в столице, о колебаниях лорда Айвора, не желающего покидать хорошо укрепленный Эрдамар, а также о положении королевы Ингери, из-за которого младенец Алвур все еще не мог быть коронован. В тот миг Яннем впервые испытал к своей жене настоящую признательность, а весть о ее вероятной беременности заставила дрогнуть что-то у него внутри, в такой глубине, о которой он и сам прежде не подозревал.

Обсудив ситуацию с Брайсом, Яннем решил все же довериться посланнику Катрионы. Брайс тоже сомневался в жене, но достаточно хорошо это скрывал. И в любом случае, у них обоих не было особого выбора. Набеги эльфов на храмы, ярмарки и деревни не оказывали должного эффекта, и к тому времени стало очевидно, что герцог Глендори не сунет нос за пределы столицы, если не будет полностью уверен, что ему ничего не грозит. А уверен он будет в этом, только если получит точное подтверждение смерти обоих своих врагов — и из таких уст, которые не дадут ему усомниться.

Запуганная мышка Катриона, которую лорд Айвор избивал всю ее жизнь, прекрасно подошла на эту роль.

Теперь она ждала их — и она, и королева — у ворот королевского замка Бергмар, стоя на подвесном мосту. Яннем увидел их издали: две маленькие женские фигурки, обе одетые в белое, и одну от другой отличал лишь блеск золотой короны в волосах. День выдался ясным, и, подъехав ближе, Яннем увидел солнечные лучи, сверкающие не только на золоте королевского венца, но и на меди волос. Его жена стояла там, сурово сжав губы, со строгим, торжественным лицом, напряженная и даже печальная, словно встречала не мужа, считавшегося погибшим, а его хладный труп на погребальной повозке.

Катриона, стоящая с королевой рядом, была так же напряжена и бледна, но Яннем невольно отметил, что впервые не видит в ее глазах глухого звериного страха.

Обе женщины, стоя в окружении свиты, ожидали, когда король и его брат приблизятся к ним. Забавно, свита королевы Ингери была сейчас больше, чем свита короля: от отряда, подаренного Яннему элори Элавиоль, осталась едва дюжина эльфов, включая тяжело раненного Вириэля. Когда они подъехали, Ингери преклонила колено и опустила голову, а следом за ней Катриона и весь двор, высыпавший встречать возвратившегося монарха.

Яннем взглянул на Брайса, и тот слегка усмехнулся. Ничего не говоря, Яннем спешился, шагнул к жене и, взяв ее за плечи, поднял с колен.

Ингери вскинула на него напряженный взгляд. Она все еще не улыбалась.

— Ваше величество, — проговорила она надтреснутым голосом. — Я так рада вашему возвращению. Все мы рады. Мы верили, что…

Яннем наклонил голову и зажал ей рот поцелуем на глазах у всех. Веки он не опустил, с любопытством глядя в светло-голубые глаза, изумленно распахнувшиеся, а потом прикрывшиеся дрогнувшими ресницами. Ингери слабо выдохнула Яннему в рот, и ее руки легли на его латный панцирь, все еще забрызганный чужой кровью. Яннем сгреб ее рукой за талию и притянул к себе, так, что она охнула. И долго, долго целовал, смакуя эти губы, прежде сухие и сжатые, а теперь изумленно приоткрытые. Очень долго.

Наконец он отпустил жену и, ни слова ей не сказав, повернулся к невестке. Та все еще стояла на коленях, низко опустив голову. Яннем взял Катриону за подбородок и заставил смотреть себе в глаза.

— Ваш отец мертв, леди, — сказал он. — Казнен мной собственноручно во время битвы.

— Я слышала об этом, сир, — прошептала Катриона, не пытаясь высвободить голову. — Я… очень этому рада.

Яннем усмехнулся. А девочка и впрямь осмелела. Самую малость, ровно настолько, чтобы сделать правильный выбор между предателем-отцом и своим сыном.

— Встаньте, моя леди. Вы ни в чем передо мной не повинны, даже напротив. Не бойтесь меня, — мягко добавил Яннем и, видя, что Катрионе словно отказали ноги, взял ее под локоть и помог подняться. Она слегка покачнулась, ухватилась за плечо короля, покраснела до ушей и торопливо отпрянула. Да уж, с ней придется быть терпеливым. И Брайсу в том числе.

— Мой сын, — выдохнула она. — Мой сын Алвур тоже ни в чем не повинен, ваше величество. Он же всего лишь дитя! Найдется ли хоть капля сострадания в вашем сердце?

Яннем, уже отвернувшийся от невестки, вновь удивленно на нее обернулся. А потом посмотрел на Брайса, все еще сидящего в седле за его спиной. Брайс больше не улыбался. Его лицо стало таким же напряженным, как лицо Катрионы. Проклятье, неужели… ох, брат. Ты правда думал, что я окажусь на такое способен? После всего, через что мы оба прошли?

— Моему племяннику от меня не грозит никакая опасность, — сказал Яннем громко и четко, нарочно повысив голос так, чтобы его услышали все. Поднял голову и окинул притихших придворных тяжелым взглядом. — И я жестоко покараю любого, кто попытается причинить Алвуру вред… пусть даже из лучших побуждений. Моя родная кровь — то, что наиболее свято для меня. И это никогда не изменится.

Катриона забормотала слова благодарности, но Яннем уже отвернулся от нее и пошел прочь — в свой замок, в свой дом.

— Ну что, отважная моя супруга. Это правда, что вы ждете дитя?

Долгий день остался позади, и теперь они были только вдвоем. В королевской опочивальне, у королевского ложа, слишком большого для одного и даже для двоих. Здесь Яннем множество раз предавался плотским утехам с женщиной, которую любил, и с десятками женщин, которые были ему абсолютно безразличны. А также — с одной женщиной, которой не понимал и смутно опасался, стыдясь признаться в этом даже самому себе. Почему он ей не верил? Что именно его в ней смущало, что вызвало подозрения, что заставило думать, будто она станет злоумышлять против него и строить козни? Яннем пытался вспомнить — и не мог. Стены опочивальни, надежно окутанные защитными заклятиями, которые создал его брат, прежде казались чуть ли не единственным безопасным местом на свете. Теперь же они давили, здесь было так тесно… и, наверное, оказалось бы невыносимо, будь Яннем в этих стенах один. Но он был не один. Напротив него стояла женщина, которую он совершенно не знал, но которая рисковала своей жизнью, чтобы помочь ему сохранить свой трон.