Роман Злотников – Нечистая кровь. Книга 2. Корни Тьмы (страница 46)

К счастью, Ингёр не слышала его мыслей. Они просто брали друг друга в полумраке. Так, словно и впрямь можно перевернуть исписанную страницу и начать историю с чистой — стоит только захотеть, и если найдется тот, кто даст тебе такой шанс.

Глава 16

«Как он вырос», — подумал Брайс, глядя на своего спящего сына.

Теперь это уже не был тот сморщенный, красный, упрямо ревущий комочек хрупкой плоти, который Брайс взял на руки и нарек эльфийским именем в часовне замка Корстли. С тех пор прошло всего три месяца, но ребенок за это время стал, кажется, вдвое больше, вдвое толще и уж точно гораздо спокойнее. Его уже не кутали в сотню пеленок, и Брайс видел теперь, что его сын действительно родился с волосами, черными, как у него самого и у Яннема — волосы митрильской королевской династии. Интересно, унаследовал ли он способность митрильских принцев к магии? Наверняка да. Ведь эта способность есть у всех, даже у Яннема. В их роду не было никакого изъяна. А если что-то и было не так, то разве что в головах отдельных его представителей.

«Спасибо, отец, что наглядно мне показал, каким родителем ни при каких обстоятельствах нельзя становиться», — подумал Брайс и криво усмехнулся. Он сомневался, что из него самого получится такой уж хороший отец. Но был твердо намерен попытаться.

Алвур шмыгнул носом, не открывая глаз, и сердито захныкал — не слишком громко, но более чем требовательно.

— Пора его кормить, — сказала Катриона.

Брайс неохотно передал ей ребенка, глядя, как жена, в свою очередь, вручает их сына кормилице. Прежде чем вложить хнычущего младенца в толстые руки дородной простолюдинки, Катриона нежно поцеловала сына в лоб, смахнув с него жиденькую темную прядку.

Кормилица вышла в будуар и устроилась там, негромко напевая.

— Ее голос его успокаивает, — сказал Катриона, словно извиняясь. — А мой — нет. Он плачет, что бы я ни делала, даже когда я его качаю. И петь я не умею…

Она умолкла, словно опомнившись. Да уж, удивительно длинная и смелая речь для его маленькой мышки-жены. Катриона напряженно смолкла, искоса поглядывая на Брайса, и он не смог сдержать улыбки.

— Что? Изменился, да? — мягко спросил он, и его жена ответила на это нервным коротким смешком.

— О да, мой лорд. И нет. Я именно таким вас очень хорошо помню. Я же вас часто видела при дворе, когда еще вы были сыном короля, а не его братом. Видела, как вы танцевали на балах, любая дама мечтала составить вам пару. А я стояла в углу вместе с сестрами и думала о том, как же им всем повезло.

— Но вы перестали так думать, когда стали моей женой. Я вас пугал.

— Очень, — прошептала она, кажется, впервые в жизни взглянув Брайсу прямо в глаза — Очень сильно пугали.

— Но теперь это позади, — Брайс взял ее за руку, и Катриона ее не отняла. Он сжал ее ладонь своими заново отросшими пальцами. — Так необычно, правда? У меня снова целая рука. И целое лицо. Опять придется заново к себе привыкать.

— Дело совсем не в этом, мой лорд. Меня никогда не пугали ваши увечья. Дело было… в чем-то… другом.

Она неуверенно замолчала — не от своей вечной робости, а потому что вправду сама не понимала сполна, о чем говорит. Да и Брайс, кажется, только теперь это по-настоящему понял. Его робкая жена, которая так его бесила, доводя своим молчаливым ужасом едва ли не до ненависти, боялась не того уродства, которое обезобразило тело Брайса, а того, которое запятнало душу. Она чуяла в нем искру Тьмы, глубоко запертую, но живую и беспощадную. Этой Тьмы она и боялась. И этой Тьмы, наверное, боялся его собственный сын. Брайсу вспомнилось, что раньше ребенок всегда начинал истошно плакать в его присутствии, но теперь это вдруг прошло.

Похоже, его сын по меньшей мере обладает даром ощущать чужую ауру. Остальное покажет время.

— Я излечился, — сказал Брайс. — Катриона, прошу, поверь мне. Все было очень плохо, но теперь это прошло.

— Если вы так говорите, мой лорд, то я вам верю.

Если он так говорит. А знает ли он, что говорит? Магия меллирона в самом деле его очистила, соединившись с магией Яннема, который наотрез отказался отпускать своего беспутного младшего брата к Темным богам. Почему отказался? Потому что считал, что Брайс нужен ему, чтобы вернуть свой трон? Или чтобы сдерживать, уравновешивать его собственную внутреннюю тьму? Которая, как и годы назад, не имела прямого отношения к темной магии — но от этого была ничуть не менее опасна и для Яннема, и для всех, кто его окружает.

«Справится ли он без меня?» — спросил себя Брайс и не смог дать ответа на этот вопрос.

— Если бы я позвал тебя, — проговорил он, глядя мимо своей жены в окно, где за толщью дворцовой стены волновался город, — позвал и не сказал, куда мы идем и когда вернемся, если вернемся вообще. Ты бы со мной пошла?

— Вместе с нашим сыном?

— Да. Конечно. Вместе с нашим сыном.

— На край света, — сказала Катриона очень спокойно.

На этот раз Брайс не стал убегать в расщелину над Башней-Смертницей. Казалось даже забавным, с какой охотой он там прятался пять лет назад — сидел на уступе, оглядывая раскинувшийся под ногами город, который готов был упасть к его ногам, стоило щелкнуть пальцами, но который вместо этого принадлежал его брату. Тогда Брайс думал о выборе, который сделал. Даже не подозревая, что этот выбор придется делать впредь постоянно, снова и снова. Каждый проклятый день.

Но все-таки тут было хорошо, на стене у башни — чуть ли не единственное место, где он по-прежнему мог достичь уединения. Брайс любил здесь бродить, и караульные, завидев его, всегда тактично отходили подальше.

Но Яннем всегда находил его. И всегда беззастенчиво прерывал эти редкие минуты уединения. Все в воле его величества, светлого владыки Митрила.

— Хорошо вернуться домой, — сказал Яннем.

Брайс услышал, как он подошел со спины, но не обернулся, только коротко кивнул — не то чтобы соглашаясь с этим утверждением брата, скорее, давая знать, что понимает его облегчение. Даже если и не вполне может разделить.

— Ты уже решил, что станешь делать с лордами, поддержавшими Глендори? С юным Ксендери и остальными?

— Казню, разумеется, — равнодушно отозвался Яннем. — Только вот все еще раздумываю, как именно. Их уже пытали, досталось им изрядно. Вот не знаю, просто обезглавить их теперь или устроить моему доброму народу запоминающееся представление?

— А ты сам получишь удовольствие от этого представления?

— Нет, — ответил Яннем. — Не думаю. Но знать в последние годы совсем зарвалась. Ее нужно устрашить.

— В очередной раз? Ты их устрашаешь снова и снова, а они все равно плетут против тебя козни. И продолжат их плести, хотя теперь, может, и не так увлеченно. Клика традиционалистов со смертью лорда Айвора обезглавлена. Да и ты теперь не совсем тот король, чьему восшествию на престол они так возмущались.

— Правда? — усмехнулся Яннем. — А кто я теперь?

— Это уж тебе решать, брат. Только тебе.

Яннем облокотился о парапет на выступе стены. Он был без королевского венца, и ветер свободно трепал его волосы.

— Помнишь, когда тебе было тринадцать, ты на какое-то время увлекся выжиганием по дереву. Низкое ремесло, но ты увидел в городе на ярмарке пару деревянных картин, исполненных в этой технике, и решил, что это настоящее искусство. И упрямо не желал осваивать его с помощью твоих магических сил. Все по-простому, как у простолюдинов: только увеличительное стекло, резец и отполированная доска. Ты старался долго, и в конце концов у тебя получилось. Я увидел и попросил, чтобы ты научил и меня. Не потому, что тоже считал это искусством, а потому что это было хоть что-то, что можно сделать без этой вашей треклятой магии. И к тому же мы могли делать это вместе.

Брайс кивнул. Воспоминание на первый взгляд казалось теплым, но он-то помнил, чем это все закончилось. И Яннем, конечно, помнил тоже. Потому об этом сейчас и заговорил.

— Ты стал меня учить, и дело продвигалось неплохо, но я был неосторожен и обжег себе палец. Сильно обжег, до мяса. И ты тут же, не раздумывая, наложил целебное заклинание. Моя плоть стала затягиваться буквально на глазах. Проклятье, как же я на тебя разозлился. Я так радовался, что мы хоть чем-то можем заниматься вместе без твоего колдовства. Без постоянного напоминания о том, на что ты способен, а я нет. И все равно ты не смог без этого обойтись. Хотя мне достаточно было просто подержать палец в холодной воде. Но в том-то и дело, что для тебя сплести заклинание так же просто, как для меня — сунуть в воду палец. Это повседневная часть твоей жизни, часть тебя. Я иногда так ненавидел тебя за это.

— И иногда ненавидишь до сих пор, да?

— Да. Иногда ненавижу до сих пор.

Они слегка улыбнулись друг другу. Взгляд Яннема стал почти просящим.

— Но это было давно, Брайс. Мы выросли. Через многое прошли. То, что ты сделал, в конечном итоге вернуло мне те самые силы, из-за которых я всю жизнь тебе завидовал. И мучился от этой зависти, потому что никогда не хотел, чтобы мы враждовали. Если я лишусь твоего доверия, что тогда вообще у меня останется?

— Твоя корона, Яннем. Твоя страна. И твой народ, которому ты все уже давно доказал.

— Да, но кем я стану, если ты не будешь стоять за моим плечом? Мы же оба видели, кем чуть было не стал ты. И ты воображаешь, что я лучше тебя? Или, может, сильнее?