Роман Злотников – Нечистая кровь. Книга 2. Корни Тьмы (страница 25)

— Что это значит?

— Только то, что я сказала. Мне принесли известие из вашей столицы. Несколько дней назад герцог Айвор Глендори въехал в Эрдамар с вестью, что вы и ваш брат скоропостижно скончались. Он даже привез тела, правда, пока что их не представили народу, и ходят слухи, что эти тела обезображены. Никто не скрывает, что вы и ваш брат были убиты, и никто особенно не возмущается по этому поводу. Лорд Глендори потребовал у Совета Лордов назначить наследником династии его внука, вашего племянника Алвура. И судя по полученным мной донесениям, Совет намерен поддержать это требование.

— А королева Ингери? Моя жена?

— О ее судьбе мне ничего не известно, — сухо сказала Элавиоль. — В любом случае, герцог Глендори сумел воспользоваться временем, которое вы ему предоставили, чтобы захватить вашу власть. И теперь…

— Вы, — сказал Яннем. — Вы ему предоставили это время, продержав меня две недели в вонючей яме. Если бы вы выслушали меня сразу…

— Я вам ничего не должна! — отрезала Элавиоль. — И желаю, чтобы вы немедленно покинули мой дом. Я могла бы вести переговоры с королем Митрила, но вы больше не король. Вы никто, и обсуждать мне больше с вами нечего.

— Дайте мне войско, ваших лучников и магов, чтобы я мог отвоевать мой трон назад.

— Что? Вы с ума сошли? — Элавиоль не засмеялась, но ее глаза чуть расширились, и она обернулась на своего сына, молчаливо стоящего в стороне, словно желая проверить, не рассмеется ли он.

Алвур стоял за плечом матери, задумчиво покусывал ноготь большого пальца. В его взгляде читалось сожаление — и сомнение. Он видел, как возможности, о которых Яннем мог лишь гадать, уплывают из его рук. Но все же не мог открыто противостоять решению матери, выражавшей сейчас волю всего Дома Алварин.

— Если бы, — негромко проговорил Алвур, — в Митриле существовало нечто, представляющее для эльфийского народа истинную ценность… возможно, мы дали бы вам войско. Но я боюсь, что это не так. Потому лишь могу повторить просьбу моей досточтимой матушки и с сожалением прошу вас удалиться… сир.

Яннем с трудом удержался, чтобы не кивнуть Алвуру с благодарностью. Ну конечно. Именно в этом и заключалась проблема. Не в том, что Яннем лишился власти — проклятье, он лишился ее в тот миг, как чертов Эгмонтер зашвырнул его в самое сердце эльфийской иэллии. Проблема была в в том, что Элавиоль не хотела рисковать и не видела в этом смысла и выгоды для себя. Весть о перевороте в Эрдамаре лишь послужила отличным поводом отказать Яннему, но не была главной причиной.

Он принял решение мгновенно.

— Меллирон, — сказал Яннем. — Это ведь самое священное из ваших деревьев? Даже более священное, чем эйкьява?

Он поймал быстро мелькнувшее одобрение в глазах Алвура и в упор посмотрел на нахмурившуюся Элавиоль.

— Я читал о вашей давней традиции, предписывающей вам поклоняться меллирону, как святыне. Любой меллирон священен, и любой эльф должен сделать все, чтобы защитить это древо от гибели, на чьей бы земле оно ни росло и кому бы формально ни принадлежало. Ибо, согласно представлениям эльфов, меллирон просто не может никому принадлежать. Потому что меллирон — часть самой Альвийин, Матери сущего, и одновременно ее храма. Эльфам же Великая Богиня оказала честь быть служителями при них.

— К чему вы говорите мне это? — нервно бросила Элавиоль.

— К тому, что в Митриле растет меллирон. Прямо в самом Эрдамаре. В подвале королевского замка Бергмар.

— Это ложь, — сказал Алвур, но его глаза заблестели от удовольствия, и Яннем прочитал в его взгляде неприкрытое восхищение. — Нашим друидам известно обо всех меллиронах, где бы они ни произрастали.

— Но не об этом, потому что его долгие годы защищала магическая стена. Этот меллирон в Бергмаре посадила Илиамэль. Как подарок для своего сына Брайса.

— Она украла семя! — воскликнула Элавиоль в порыве, как показалось Яннему, совершенно искреннего ужаса и негодования. — Это Проклятая украла семя меллирона и сбежала с ним!

— Ушла в изгнание, а не сбежала, насколько я помню, но в целом да. Это случилось всего двадцать пять лет назад. К тому же она посадила росток на каменистой почве, вдали от Светлого леса и вообще от любого леса, без доступа к солнечному свету. Так что он растет медленно и… я бы сказал, болеет.

— Ты видел его своими глазами? — прошептала Элавиоль, и Яннем ответил абсолютно искренне:

— Да. Видел.

Он действительно видел — иссохший, искореженный, перекрученный ствол, черный и гнилой, запачканный скверной темной магией, так же, как и серебряный меч, воткнутый у его корней. Да, это был меллирон, искореженный и полумертвый. А то, что от него осталось, Брайс уничтожил у Яннема на глазах, когда разрушал темный алтарь, воздвигнутый его матерью и созданный из смеси магии Леса и магии Тьмы. Но все это были нюансы, совершенно не имевшие значения. Говорят, что священное древо эльфов невозможно уничтожить полностью, даже Тьма неспособна на это — меллирон, раз пустив корни, способен возродиться даже из пепла. Яннем не знал, правда ли это, он много лет не вспоминал ту страшную ночь и уж тем более не спускался в подземелье под Бергмаром, где все это произошло. А не зная наверняка — не мог и лгать.

— Меллирон в Митриле, — проговорил Алвур. — Поразительно. Единственный меллирон вне иэллий растет в Эл-Северине. Это древний дар нашего народа Императору людей, как символ нерушимой связи, союза и мира.

— Но меллирон в Митриле таким символом быть не может, — возразила Элавиоль. — Он вырос из украденного семени, посаженного Проклятой! Это… это такое страшное святотатство, что у меня язык не повернется доложить об этом Светлой Владычице!

Элавиоль вдруг побледнела, видимо, осознав, что, повернется язык или нет, а донести все же придется. Потому что это не те сведения, которые можно просто утаить. В ее глазах, прежде почти добрых, сверкнула лютая злоба — похоже, досточтимая элори уже всерьез жалела, что не позволила друиду пустить ростки сельфрилла в теле человека, от которого неожиданно возникло столько ненужных хлопот.

— Кто бы его ни посадил, он там. А вы, эльфы — его слуги. И знаете что, элори? Лорд Глендори — представитель старой традиции, один из самых рьяных адептов догмы «нечистой крови». Почему, собственно, я и женил Брайса на его дочери — на-деялся, что хоть тогда он уймется. Но этот ублюдок уже пошел вразнос. И судя по тому, как далеко он зашел, его ничего не остановит. Едва Совет Лордов прогнется под него, едва Глендори почувствует настоящую власть, как начнет ломать все, что я строил эти пять лет. Он изгонит, а может, даже начнет преследовать все нечеловеческие расы. И когда он узнает про меллирон под Бергмаром — а он узнает, если получит регентскую власть, — то первым делом его уничтожит.

— Уничтожит! — ужаснулась Элавиоль. — Да как он осмелится…

— Запросто, — спокойно сказал Алвур. — Запросто, матушка. Мы же едва не казнили короля людей. Так и люди легко убьют наше священное древо. И нечему тут удивляться. Вы как первый день на свете живете.

Элавиоль беспомощно обернулась на сына. А Яннем мысленно отметил про себя использованное Алвуром слово — он сказал, что люди не задумываясь УБЬЮТ древо эльфов. Убьют, а не срубят или уничтожат. Они и вправду считают эти деревья живыми разумными существами.

И после того, что Яннем видел у проклятого темного алтаря, разве он мог с этим поспорить?

— Дайте мне солдат, — настойчиво повторил он. — Помогите вернуть мой трон и защитить ваш меллирон. А после этого станьте союзниками Митрила.

— Вы вырастили украденное семя, ваши люди грозят уничтожить его, и вы еще смеете просить…

— Я не прошу, благородная элори. Я ставлю вас перед фактом. Если вы откажетесь, если даже передумаете меня изгонять и решите убить, чтобы никто ни о чем не узнал, то сами-то вы будете знать и помнить о том, что сделали. О том, как бросили погибать порождение Матери Альвийин. Помогите мне и положите начало новой эпохе в отношениях наших народов, укрепите положение вашего Дома и сохраните лицо. Откажите мне — и, вполне возможно, ваши сородичи, узнав об этом, однажды проклянут вас саму.

Элавиоль медленно покачала головой. Ее руки поднялись и обхватили локти, словно ей стало холодно. Алвур молчал.

— Вы низкий человек, — проговорила она. — Впрочем, чего ждать от того, кто чуть не убил из зависти и страха собственного брата.

— Но тем не менее вы мне поможете, — улыбнулся Яннем, и Элавиоль из дома Алварин ответила:

— Да. Тем не менее я вам помогу. Но да хранят вас все Светлые боги, если вы нам солгали.

Глава 9

В первый год царствования короля Яннема, вскоре после его возвращения из Эл-Северина и незадолго до принятия первого из законов, касавшихся догмы нечистой крови, королевский двор отправился на охоту. Подозрительность Яннема тогда еще не достигла таких драматичных масштабов, как несколько лет спустя; он перестал опасаться своего младшего брата, а все остальные враги на фоне только что одержанной победы над Императором людей казались мелкими сошками. Это было хорошее время, лучшее время царствования Яннема. Брайс вспоминал его с грустью, так же, как то время, когда они были детьми.

Яннем не особо любил охоту, но строгий этикет, введенный им при дворе, вызывал в придворных глухой ропот, и следовало хоть изредка разбавлять это напряжение, развлекая придворных балами и охотами. Это был большой, помпезный выезд, в сопровождении полусотни егерей, общим числом в восемьсот человек. Для охоты выбрали склон Кармай — одно из любимых охотничьих угодий их отца, где водилось много дичи, но самой ценной добычей в этих местах считались горные орлы, вившие гнезда на скальных пиках над склоном. Скалы здесь были слишком крутыми, и хищные птицы предпочитали летать на собственную охоту ниже, в долину, так что здесь, в собственном логове, никогда не опускались ниже, чем на триста футов над землей. Что делало такой охотничий трофей особенно сложным и почетным.