Роман Злотников – Крест и Полумесяц (страница 19)
Ход битвы по фронту сражения окончательно клонился в сторону союзников, а за тыл Диоген и вовсе не беспокоился: одного взгляда за спину было достаточно, чтобы убедиться в правильности своей догадки. Драккары врага уверенно пошли на абордаж, а венецианские же команды даже и не подумали избежать ближнего боя. И у высоких бортов транспортных дромонов, будто на крепостных стенах, врага с яростным восторгом встретили варяжские гвардейцы. А с какой невиданной мощью обрушились их двуручные датские секиры на щиты и конечности штурмующих, разрубая дерево, сталь и плоть!
Да, пока ход боя определенно складывается в пользу союзников. Но порой отчаянная смелость и рисковый шаг одного из сражающихся может все изменить…
Половина хеландий устремилась вперед, половина осталась прикрыть на время замолчавшие гурабы. Казалось, после их залпа вожди врага растерялись, обескураженные гибелью соратников, успевших вырваться вперед. Но именно эта оценка оказалась ложной…
Под прикрытием вовсю пылающих судов, отвлекающих на себя внимание, противник сумел перегруппироваться на правом фланге. И пять драккаров неожиданно набрали ход, обогнув хеландии и гурабы с тыла, вклиниваясь между порядками боевых судов союзников и их транспортниками! Буквально тут же кормчие врага сумели развернуть свои корабли так, чтобы они могли впритирку подойти к левым бортам гурабов, оставаясь вне досягаемости их катапульт. При том что команды оставшихся хеландий просто не успевали прийти соратникам на помощь…
Превратности судьбы! Единственным судном, способным помешать этому маневру, оказался дромон базилевса.
– Налбат, веди корабль им навстречу!
– Но, мой император…
Взбешенный Диоген развернулся к попытавшемуся возразить капитану и вперил в его лицо пылающий гневом взгляд.
– Я что, невнятно выражаюсь?!
На уроженца Афин будто ушат ледяной воды вылили. Но Константин Налбат, пробороздивший Русское и Римское моря вдоль и поперек, ходивший с торговцами через Геркулесовы столбы[29] к далеким северным берегам, не раз сражавшийся с пиратами греков, сарацин и варягов, не был ни трусом, ни слабаком. Высокий взлет до капитана императорского дромона на короткое время сделал из настоящего морского волка придворного лизоблюда, но сейчас ярость базилевса разбудила в нем истинную сущность.
– Разворот навстречу норманнам! Расчеты сифонофоров, приготовиться дать море огня!
Гулкий рев луженой капитанской глотки взбодрил опытных моряков, набранных из команд самых отчаянных торговцев. Да, у Диогена не было подготовленных боевых экипажей, но они были у ромейских купцов – и лучших из лучших приняли в команду пока единственного имперского дромона. Ее слаживание успешно прошло по пути из Константинополя в Бари, благо что Налбат привел с собой знакомых ему моряков. Теперь же экипажу флагмана осталось пройти последнее испытание, чтобы с честью носить звание боевого.
Норманны заметили ходко идущий им наперерез ромейский корабль. Три из пяти драккаров головной группы вынужденно развернулись в его сторону, в то время как еще два продолжили гонку, стремясь настигнуть гурабы. К слову, их пара также начала разворот с целью накрыть снарядами катапульт оставшиеся корабли противника. А между тем последние уже начали плотной группой входить в разрыв между боевыми судами и транспортниками республики.
Экипаж флагмана расчетливо подпустил врага насколько возможно близко, по приказу базилевса до поры молчали токсоты. Норманны же постарались обхватить ромея с обеих сторон – но когда два драккара приблизились шагов на пятнадцать, с бортов дромона ударили тугие огненные струи, в одно мгновение воспламенив суда врага! На их палубах дико заорали люди, превратившиеся в жуткие живые факелы – пока еще живые. Кому хватило сил, бросался в море, надеясь потушить пожирающий плоть огонь… Увы, безуспешно. Лишь полностью скрывшись в воде, лишив пламя воздуха, его было возможно сбить – но ни один из обожженных смельчаков так и не всплыл.
Между тем флагман, не сбавляя хода, устремился к третьему драккару, пытавшему уйти в сторону от жуткого вражеского корабля. Но попытка развернуться лишь погасила его скорость, одновременно подставив бок под бивень… Крепкий толчок едва не сбил Диогена с ног, но мощный базилевс-воин сумел устоять на ногах – дромон проломил борт драккара, а надводный таран прошил и второй. И только ромейские гребцы с натугой отвели свое судно от противника, как морская вода щедро хлынула в образовавшийся пролом, за считаные мгновения потопив норманнов…
Короткая схватка, занявшая всего несколько минут – и три вражеских корабля уничтожено, а на собственном нет даже потерь! Не считая одного раненого лучника, руку которого пробороздил единственный перелетевший борт дротик. Кровь вскипела в жилах Диогена, восторг и упоение схваткой наполнили его душу.
– Вперед, Налбат! Я вижу и другие корабли врага!
Константин тоже видел драккары норманнов. Много драккаров, не меньше девяти – и флагман базилевса стоял на их пути. Бой придется принять в любом случае, но капитан не разделял восторга императора: слишком неравны силы.
Все же дромон уверенно двинулся навстречу противнику. В этот раз токсоты начали стрелять на пределе дистанции, посылая стрелы в сторону вырвавшихся вперед драккаров. Суровые же гвардейцы построились у бортов и сомкнули щиты, готовясь отражать неизбежный штурм.
Вот один из вражеских кораблей попытался выровнять курс так, чтобы притереться вплотную к флагману – не станут же ромеи жечь их у собственной обшивки? Но, видно, никто из команды норманнов не знал, что противник покрывает борта дромонов войлоком и воловьими шкурами, пропитанными уксусом, надежно защищающими от действия огнесмеси, по крайней мере временно. Похоже, он не знал и того, что стальной дракон на носу вражеского корабля был вовсе не украшением, а лишь личиной одного из сифонофоров!
Жар тугой струи жидкого пламени крепко обдал базилевса, но тот заставил себя стоять на месте, даже не шелохнулся. Не отрываясь, он со смесью ужаса и восторга смотрел, как в жутком алхимическом огне гибнет очередной драккар. И в этот же миг в гущу кораблей противника наконец-то ударил десяток зажигательных снарядов с ближнего гураба! Загорелось еще три судна, а оставшиеся начали резко разворачиваться…
Это был славный бой, за которым наблюдали со стен Бари практически все его жители. И это была славная победа. Потеряв две трети судов побитыми таранами, сожженными или захваченными при абордаже, норманны бежали от союзной флотилии, как бегут звери от лесного пожара. Император с триумфом прибыл в свой, ромейский город, принимая почести восторженных горожан с видом Цезаря – и ощущая себя им в душе! Ради пущего эффекта базилевс еще в порту построил варангу. Закинувшие на плечи огромные секиры статные гвардейцы-северяне выглядели очень внушительно, притягивая к себе завистливые мужские и восхищенные женские взгляды. В колонну по четыре четкими рядами встала тагма стратилатов, для красоты клибанофоры сняли верхние стеганые доспехи, явив зрителям стальные ламеллярные брони и выступающие из-под них кольчуги, ярко сверкающие в лучах утреннего солнца. Возглавил шествие отборных войск империи сам базилевс, несколько превосходящий статью собственных гвардейцев. Вид мощной фигуры государя-воина в позолоченном доспехе вызвал у горожан, пожалуй, самый сильный восторг! И вряд ли кто из ликующей толпы вспоминал при взгляде на Диогена о том, что именно его решения привели к годовой осаде Бари.
Войско парадным строем прошло через весь город, ненадолго задержавшись у ворот, створки которых теперь спешно освобождали от подпирающих их опор, отодвигая также в стороны телеги, груженные камнем. Но Роман благосклонно отнесся к вынужденному ожиданию, он знал, что битвы не будет. И действительно, когда базилевс первым миновал проем ворот, его царственному взору предстал лишь вид спешно сворачивающих осадный лагерь норманнов. Горстки людей, всего пары-тройки сотен человек, безмерно спешащих и готовых бежать при первом же признаке атаки. Да и как иначе, если большую часть собственного воинства Гвискар посадил на корабли и позже потерял в морской битве?!
Триумф Диогена был омрачен лишь тем, что он не мог надолго остаться в Апулии и выбить норманнов из итальянского катепанства, пока момент к тому располагал. Но еще до выхода из Константинополя он приказал Никифору Вотаниату, опытному и весьма талантливому полководцу из армян, сформировать пять хилиархий в Эпире. Император, правда, не слишком ему доверял, но этим шагом, казалось, достигал обеих поставленных целей: выдворял подальше от столицы опасного военачальника и направлял его умения на борьбу с сильным врагом.
Да, именно так базилевс и поступит! Три дня празднований, после чего, усилив гарнизон Бари парой сотен гвардейцев, он покинет Апулию и вернется в столицу с большей частью воинства – венецианцы дадут корабли, а как иначе? Да еще и сопроводят сильным конвоем: ведь теперь им понадобятся галеры и в древнем Понте Эвксинском – да, название «Русское море» пора бы уже забыть! Пусть уж лучше оно станет Венецианским – дожи Республики Святого Марка хотя бы союзники ромеев в отличие от русов Таматархи.