Роман Злотников – Крест и Полумесяц (страница 18)

У Диогена более не было собственного флота, способного воздать русам и разбойникам-касогам за нападения на Халдию и гибель ромейских моряков. А вот у дожа он был! И после всех раздумий Роман решился на следующее предложение: в обмен на военную помощь против норманнов он передаст в управление венецианцам Херсон и Сугдею с правом беспошлинного прохода проливов и сохранением торговых привилегий уже для собственных купцов в Русском море. К слову, Евдокия, узнав о конечном решении мужа, была очень удивлена и в то же время обрадована столь удачному дипломатическому ходу. Ибо, по сути, Роман отдавал дожу то, чем уже не владел и что не имел сил вернуть.

Доменико согласился не сразу, условия нового соглашения явно не удовлетворяли его изначальному запросу. И то, что он уже ввязался в войну, на деле ничего не значило: заключит дож с Гвискаром тайное соглашение, и следующей же ночью венецианцы, усилившие гарнизон Бари, тайно откроют городские ворота. Такое уже не раз было, такое еще не раз будет, и базилевс ясно осознавал риск предательства союзников. Потому и старался найти условия, какие могли несколько уравновесить полную отмену торговых пошлин.

Но, с другой стороны, терять из-за собственного вероломства уже имеющиеся льготы республиканцам было не с руки, а порты Таврии, коими завершались пешие торговые маршруты с Востока, оставались лакомым кусочком, даже несмотря на неизбежность столкновения с русами Таматархи. В конце концов, у дожа хватает кораблей и смелых моряков.

Наконец переговоры были завершены. Дож предоставил сорок судов для перевозки воинов и лошадей и тридцать боевых кораблей для морского сражения. Из них полтора десятка юрких галей, десяток крепких хеладний и еще пять громоздких гурабов – судов, на палубе которых установлено до десяти камнеметных машин. Это судно впервые построили арабы, а сражающиеся с ними на море венецианцы решили его копировать, в отличие от византийцев: на вооружении у последних появился «греческий огонь». К слову, император приказал предоставить союзникам снаряды с секретной зажигательной смесью. Для себя же он велел срубить на столичных верфях хотя бы один боеспособный дромон – и с этой задачей ромейские корабельщики сумели справиться! На императорский флагман сифонофоры для распыления огнеметной смеси установили и на носу, и по обоим бортам, и даже на корме судна. Экипаж же его составила сотня лучших гвардейцев-варягов и столько же отборных токсотов – достаточно, чтобы отразить абордаж трех, а то и четырех норманнских драккаров.

И вот сейчас этот флот приближается к Бари.

Корабли норманнов появились внезапно, будто тени, проступившие из мрака береговой полосы. С запозданием защелкали тетивы скорпионов на юрких галеях, засвистели канаты катапульт, отправляя в полет камни и снаряды с «греческим огнем». Но в первом залпе большинство их, сделав в небе огненно-дымный росчерк, упало в море. Попасть по узким драккарам оказалось не так-то просто! Особенно учитывая, что противник атакует грамотно, не кучкуясь, а растянув фронт и обхватывая венецианскую эскадру с флангов. Тем не менее вскоре на глазах императора последовательно вспыхнул огонь на трех судах врага.

Однако же как их много! Базилевс сбился со счета, с волнением наблюдая за тем, как постепенно сближаются обе флотилии, – и ему очень не понравилось, что Гвискару удается задуманный им маневр. Свои корабли норманн построил вогнутым полукругом, «чашей». И если до следующих встречным курсом драккаров, которых на деле не так и много – штук тридцать от силы, – катапульты не добивают, то на флангах вражеские суда уже опасно приблизились к построению венецианцев. Навскидку их порядка двадцати на каждом крыле – а ведь чтобы катапульты могли их достать, экипажам галей и хеландий необходимо развернуть корабли! Чего они пока просто не успевают сделать…

– Противник сзади!

Диоген обернулся на истеричный вскрик, и сердце его дрогнуло: в хвост венецианской эскадры нацелилось еще порядка тридцати драккаров! Похоже, Роберту пришел на помощь его брат Рожеро, приведя флот с Сицилии… Впрочем, вскоре волнение на лице императора сменилось ехидной усмешкой – вторая группа кораблей норманнов нацелилась брать на абордаж транспортные суда венецианцев. Похоже, думают, что караван везет в Бари запасы провизии и оружия. Ну что же, туда им и дорога!

Единственное преимущество драккаров в схватке с дромонами заключается в многочисленности их команд. Ибо каждый гребец норманнов также является воином, а вот у ромеев с древних времен сохранилось четкое разделение между сидящими на скамьях и сражающимися в бою. Потому даже на среднем корабле северных варваров сражается до семи десятков воинов, и порой это число превосходит бойцов из экипажа дромона. Хотя, чтобы взять его на абордаж, все равно требуется до двух-трех судов врага: благодаря более высоким бортам и боевым площадкам схватка эта сродни штурму крепости. Но все же ведь брали разбойники плавучие «крепости», и не раз!

Однако сейчас норманны крупно ошиблись с выбором жертвы: на каждом из транспортных судов плывет от восьми до девяти десятков отборных гвардейцев. Базилевс даже пожалел, что его дромон следует в центре построения венецианского флота и не скоро примет участие в абордажной схватке.

Но если транспортники наверняка отобьются от настигающего их сзади противника, то вот итог схватки боевых кораблей Республики Святого Марка и основных сил Гвискара далеко не определен. Кажется, численный перевес врага едва ли не двукратный – а между тем корабли противника на флангах, нацеленные драконьими носами в борта хеландий, вскоре пойдут на абордаж! Н-да, по всему видать, что императорский дромон еще будет вынужден принять участие в бою – и как бы этот бой не стал последним…

Забывшись, базилевс с силой вцепился пальцами в борт, мстительно размышляя о том, что, если дойдет до абордажа флагмана, они сожгут далеко не один драккар Гвискара. И смерть императора Романа Четвертого в море, посреди бушующего пламени, станет самой яркой среди смертей всех правителей Восточной Римской империи!

Но неожиданно все переменилось: в строй так и не дотянувшихся до хеландий драккаров ударили десятки зажигательных снарядов. Подпустив врага на дистанцию эффективной стрельбы, заговорили мощные катапульты венецианских гурабов. В три залпа они накрыли тринадцать вражеских судов на обоих флангах! Следуя в середине боевого построения венецианцев и по двое держась друг за другом – еще один корабль встал между парами, – они дали залпы с бортов. Теперь понятно, почему хеландии не спешили разворачиваться противнику навстречу…

Норманны, на чьих глазах в чудовищном, не тушимом водой пламени погибали соратники, сбавили скорость – фланговый охват Гвискару явно не удался! А между тем, набрав ход, вперед вырвались галеи республиканцев, резво сокращая дистанцию с противником в центре. Они нацелили на драккары надводные бивни, одновременно обстреливая их из баллист и малых катапульт. Абордажа команды галей не боятся: у них, как и у норманнов, каждый гребец – воин, и в бою сражается под сотню мужей! Правда, судов у врага пока вдвое больше – но это «пока» остается до момента первого тарана…

Вскоре страшный треск известил императора, что этот миг настал. На глазах Диогена были пробиты борта четырех драккаров – кормчие галей проявили чудеса ловкости при маневре и сумели развернуть свои суда так, чтобы ударить врага в бок. Еще один умелец изловчился проломить бивнем нос норманнского корабля! Однако этим таран и ограничился: кормчие противника также приложили все усилия, чтобы разминуться с опасностью и довести свои команды до абордажа.

Однако здесь врага ждал неприятный сюрприз – республиканцы были готовы к ближнему бою. Расчеты скорпионов вели редкий, но точный огонь в упор – и металлические дротики неизменно выбивали двух-трех норманнов, круша их стену щитов. А соратников тут же поддерживали многочисленные арбалетчики, разряжая болты в образовавшиеся бреши и неизменно собирая кровавую дань. Наконец, прорывавшихся норманнов венецианцы смело принимали на мечи и топоры, бешено рубясь с ними у более высоких бортов своих галей.

Но и потомки викингов доказали в яростной сече, что их не зря называли грозой морей. Не считаясь с потерями, они упорно давили оборону республиканцев. И если в схватке одного драккара и одной галеи победа неизменно оказывалась на стороне венецианцев, то в одиночку против пары норманнов они уже не тянули. Два судна союзников были захвачены, а в эпицентре битвы бортами сцепились три галеи и пять драккаров, и рубка там шла со звериной яростью!

На помощь своим малым собратьям устремились пять хеландий. Честно сказать, базилевс даже не знал, кто служит гребцами на этих кораблях, но как минимум по сотне воинов должно быть на каждом из них. Вступление хеландий в бой обещало переломить его ход – и Роман нисколько не просчитался в своей оценке! Разве что венецианцы не сразу ринулись в абордажную схватку, а прежде результативно отстрелялись по замедлившим ход драккарам, вынужденным обходить сшибку в центре. Весело запылали три норманнских судна, еще два не сумели увернуться от таранов надводных бивней. Наконец пара хеландий ворвалась в бойню между сцепившихся абордажными крючьями кораблей, и воины республики смело ударили в тыл увлеченных схваткой норманнов.