Роман Злотников – Князь Фёдор. Меч Тамерлана (страница 9)

– Неужто славному хану Золотой Орды вновь потребовалась помощь отца? Неужто для сына славного Туй-Ходжи вновь настал час скорби и нужды?

Тохтамыш вновь глубоко поклонился, стремясь как можно скорее скрыть гневный оскал, невольно исказивший его лицо… Как же сложно сдержать себя при виде глумливых улыбок шахов и беков Турана, собравшихся сегодня в тронном, церемониальном зале! Впрочем, гордость хана уязвляет даже царственная и вместе с тем изысканная красота дворца эмира – красота искусных золотых украшений, инкрустированных самоцветами, красота редких цветов, привезенных из далекой Индии и Китая, красота мрамора колонн и тонкость их работы… В самые лучшие дни Тохтамыш не мог позволить себе такого дворца. А если честно, он даже мечтать не мог о подобной роскоши!

Зато безродный барлас вдруг проявил неожиданно тонкий вкус и понимание прекрасного, что всегда было загадкой для хана. Как в душе Тимура сочетаются жестокость беспощадного мясника и вместе с тем тяга к прекрасному, к созиданию и развитию своих городов, тяга к знаниям и поощрение этой тяги у своих подданных? Сколько медресе уже построено в Самарканде, свыше десятка? А сколько медресе уцелело в Булгаре, Сарае?! Ни одного… Да и роскошные ханские хоромы Сарая-Берке были разграблены и сожжены вятскими ушкуйниками во время Замятни.

Причем ведь сам Тохтамыш никогда не испытывал особой тяги к прекрасному и вполне мог довольствоваться убранством ханского шатра, даже не помышляя о строительстве дворцов.

Но вот поди ж ты – красота резиденции Тимура вновь и вновь ранит сердце хана Золотой Орды…

– Мудрость великого эмира возможно сравнить лишь с его храбростью на поле боя! Действительно, я вынужден признать, что для моей земли настали дни скорби… Подлые изменники-булгары сговорились с урусами, а мятежный царевич Ак-Хозя предал меня и поднял восстание. Мои храбрые нукеры сражались с предателями-урусами подобно храбрым барсам с волчьей стаей! Но волков оказалось больше, ибо булгары ударили в спину… А ведь мятежный царевич не является чингизидом – он потомок древних эмиров Булгара, воевавших с нашими предками-монголами! И восстававших против них… Теперь он поднял свой мятеж и собирает силы для похода на мою столицу, Сарай-Берке! Под его знамена также встали племена мокши, буртасов и урусы-ушкуйники – речные разбойники, следующие по Итилю быстрее скачущих всадников… Если они пойдут в набег с Ак-Хозей, то смогут ударить внезапно и захватить Сарай!

– Ты хотел сказать – вновь захватить Сарай?

Еще одна тонкая мимолетная улыбка лишь легонько искривила губы эмира, проявившего недюжинную осведомленность. Но в этот раз ему не удалось смутить хана.

– Верно, ушкуйники уже брали Сарай-Берке. Ведь город не окружен стенами, а нападения случались в годы Замятни, так что подлым разбойникам-урусам удалось не раз захватить и разграбить нашу столицу. Но они еще не брали мою столицу! Тем более зимой в Булгаре я сумел заманить ушкуйников в засаду и разгромить их главные силы… Так что опасность они представляют не сами по себе, а как летучий отряд Ак-Хози. Ибо способны напасть на Сарай в те дни, когда сам я выступлю навстречу мятежному царевичу…

Эмир отпил немного крепкого зеленого чая из малой пиалы, удовлетворенно сощурив глаза, и лишь после недолгой паузы ответил:

– Ты хочешь сказать, мой дорогой сын, что после разгрома в Булгаре у тебя не хватит нукеров, чтобы выступить навстречу непокоренным и одновременно с тем оставить гарнизон в столице?

Тимур выделил интонацией «сына», легко усмехнувшись попыткам Тохтамыша назвать эмира отцом. Однако беи верно поняли своего господина и ехидно заулыбались лишь после «разгрома»… Хану осталось только молча склонить голову.

– Да, великий эмир. Ударив зимой и сговорившись с булгарами, урусы смогли нанести мне тяжелое поражение, а потому силы мои истощены.

Однако, сделав короткую паузу, Тохтамыш поднял голову и продолжил с куда большим жаром, неотрывно смотря прямо в глаза Тимура:

– О великий эмир, отец! Ты уже не раз давал мне свои рати, чтобы сокрушить Урус-хана и взять власть в Ак-Орде, а затем и в Кок-Орде. Так помоги же мне еще раз – в последний раз! Помоги мне удержать свою землю и покарать всех изменников, посмевших восстать против потомков великого Чингисхана!

Видя, что Хромец молчит, не купившись на жаркую мольбу, хан Золотой Орды вкрадчиво продолжил:

– Подумай вот еще о чем, великий эмир. Если мятежники одолеют меня в грядущей войне, то и урусы смогут дойти до устья Итиля, выйдут в Ак-Дениз. И тогда рано или поздно их корабли спустятся на полудень и доберутся до земель Турана… Кто тогда остановит стремительные разбойные набеги с моря?

Последние слова Тохтамыша заставили беев немного напрячься, улыбки слетели с их лиц, однако эмир остался совершенно невозмутим. Более того – судя по широкой улыбке, искривившей его губы, домыслы хана его действительно рассмешили.

– Разум покинул хана Золотой Орды, если он действительно думает, что мы можем испугаться каких-то речных разбойников! Последние подобны шакалам и могут кусать лишь слабую добычу. Если память мне не изменяет, восемь лет назад фрязи выходили Итилем в Ак-Дениз, но грабили они Сарай-Джука в Кок-Орде… А вовсе не Мавераннахр!

Это уже откровенная издевка, сравнение Золотой Орды со «слабой добычей». Хан промолчал, хотя со злым удовлетворением вспомнил, что до его прихода к власти татары Синей Орды нередко наведывались в Мавераннахр разбойными набегами! И чтобы защитить Туран от набегов, Тимур и решился помочь Тохтамышу в борьбе с Урус-ханом, потворствующим своим мурзам в нападениях на богатого соседа…

Но да, восемь лет назад фрязи действительно спустились в Ак-Дениз Итилем, а после повернули на полуночь и поднялись по Яику до самого Сарайчика, где неплохо пограбили татар. Однако тогда они помогали Мамаю, также воевавшему с Урус-ханом, и целенаправленно действовали против его врага… Но ушкуйники никому не служат и будут грабить тех, кто богаче! Так что неправ Тимур, ой неправ – повольники при случае запросто ударят по Мавераннахру…

Между тем эмир продолжил свою речь:

– И уж тем более безумно мыслить, что мятежные урусы и булгары представляют для Турана хоть какую-то опасность! А заодно напомни мне, сын… Разве ты уже не говорил мне, что в последний раз просишь моей помощи? В этом самом зале, перед лицом Суюргатмыш-хана и присутствующих здесь шахов… Пожалуйста, напомни мне, Тохтамыш, когда это было: после первого или уже второго поражения от Урус-хана?

Тохтамыш едва слышно ответил – стыд и гнев, порожденные унижением, перехватили его горло:

– Я дважды говорил, что в последний раз прошу о помощи.

В этот раз Тимур лишь поджал губы, но взгляд его стал злым, колючим, открыв истинные чувства эмира.

– Тогда почему ты вновь просишь меня о помощи, хан Золотой Орды? Ведь ты не держишь своих обещаний.

Спину хана обдало явственным таким холодком – смертельным холодком, ибо Тохтамыш прекрасно понял, о каких таких обещаниях идет речь. Дело ведь вовсе не в поражениях от Урус-хана…

– О великий эмир! Нападения на твои земли закончились, как только я стал ханом Кок-Орды! Но по фрязям я просто не успел ударить… Тем более что их каменные крепости неприступны, а гарнизоны многочисленны. К тому же осажденные города могут сколь угодно получать помощь морем… А у моих нукеров не было осадных пороков и мастеров, способных ими управлять.

– Однако ты мне обещал, хан Золотой Орды, что перестанешь пускать торговые караваны, следующие в Азак, сквозь свои земли. Напасть на караваны тебе также помешали каменные стены неверных?!

В первый раз за время приема Тимур возвысил голос, и в нем явственно послышался неконтролируемый гнев, грозящий скорой смертью. Побледнели даже беки и сам хан Суюргатмыш! Коему великий эмир, по идее, должен подчиняться… Тохтамыш, однако, вновь поднял голову – и вновь посмотрел в глаза Хромца. Очень спокойно посмотрел, без всякого вызова.

– Я правил Ордой меньше года. И не мог начать грабить торговые караваны, приносящие золото моему ханству, прежде чем власть моя окончательно утвердится в Ак-Орде.

Тонкий расчет и наглая ложь – вот основное оружие Тохтамыша, придержанное до мгновения, когда эмир задал свой главный, по-настоящему важный вопрос… На первый взгляд, не так и много просил Тимур за оказанную им помощь – прекратить набеги чересчур много возомнивших о себе мурз… И расстроить караванные пути, следующие к генуэзским портам через земли Золотой Орды. «Всего лишь» помешать торговле индийскими специями и китайским шелком…

Но ведь благосостояние самой Орды во многом зависело от этой самой торговли! А караванные маршруты шелка и специй выстраивались веками… И если мурзы и беи, ходившие в набеги на Туран, в большинстве своем пали в ходе междоусобной брани с Урус-ханом, то правители Золотой Орды наживались не только на плате за проход купцов Шелковым путем, вовсе нет! Торговцы доставляли в Орду многие ценные грузы и сырье, требуемое для развития татарского ремесленного производства. В том числе и фряжские купцы, поставляющие олово и иные металлы…

И пусть не сами татары ковали оружие и искусные панцири «хатангу дегель» для своих тяжелых всадников, но это производство было залогом существования бронированной конницы, ударной мощи Орды. А оно, в свою очередь, заметно сбавит обороты, как только пешие караваны с восхода перестанут приходить на Итиль и в Азак… И как только флотилии генуэзцев перестанут приплывать в Тану.