Роман Злотников – Князь Фёдор. Меч Тамерлана (страница 8)
– Да за такое нужно убивать, княже! Как он посмел…
– Тише, Миша, тише. Видишь, как горцы внимательно следят за нашим «разговором»? Амзет точно переговорил с сородичами, прежде чем предложить нам напасть на фрязей.
Черкесы действительно неотрывно смотрят на нас – смотрят угрюмо и молча, крепко стиснув побелевшими от напряжения пальцами рукояти трофейных фашильонов и древки топоров. Причем замерли компактной группой, напротив моей старшей дружины… Решатся ударить – ведь сомнут до того, как повольники придут к нам на помощь, числом задавят!
Но прежде чем черкесы решились бы прийти на выручку Амзету, из толпы их вышел Екеж и в сопровождении десятка-другого своих воинов демонстративно встал подле моих гридей.
А там уже и ушкуйники, заприметив неладное, принялись спешно окружать касогов… Верно поняв все расклады (а может, просто восстановив дыхание после пропущенного в «солнышко» удара!), Амзет что-то негромко произнес, и Аристарх быстро продублировал:
– Выбирает жизнь.
– Вот и отлично! Переведи ему – пусть берет с собой всех мужей, кто желает вернуться на родину, и следует к кораблям. Женщин и детей его племени мы доставим на пристани чуть позже…
– Хороша водица, княже?
Я невольно улыбнулся подмигнувшему мне Алексею – последний только что вынырнул из глубины освежающе-бодрящей, но в то же время по-летнему теплой донской водицы.
– Хороша!
Вот никогда бы не подумал, что буду так рад вернуться с моря и окунуться в воды обычной реки! Пусть даже река эта – сам Дон-батюшка в нижнем его течении… Однако теперь это реальность моего бытия. И мне остается лишь радоваться тому, что мы счастливо разминулись с боевыми галерами фрязей в открытом море…
Конечно, я пытался все рассчитать перед походом, но, как говорится, все планы живут до первого выстрела противника. И все же мы сумели скрытно подобраться к генуэзскому морскому каравану, подгадали действительно темную, практически безлунную ночь… Собственно, по плану прошло и начало боевой операции. Так, по пути в Сурожское море мой флот прошел Казачьим ериком, оставив Елизаветинскую косу по правую руку, – прошел в предрассветных сумерках, так что и заметить нас с минаретов Азака татары не могли! Далее мы проследовали рукавом «Каланча» и гирлом «Мокрая Каланча», без приключений миновав Тану, и вышли в открытое море…
А вот вернуться я решил, следуя вдоль берега, чтобы войти в Дон первым же попутным рукавом, рекой Мертвый Донец. Хоть убей, не знаю, откуда это название – говорят вроде, что из-за разрушенного древнегреческого Танаиса, когда-то стоящего на его берегах… Но верится в эту версию с трудом.
Как бы то ни было, решение мое оказалось совершенно оправданным. Мы удалились от будущего Таганрога всего на десяток верст, забирая на север, как на самой границе горизонта заметили паруса аж десяти малых галер-фусте, следующих с востока! Не иначе беглецы из Порто-Пизано добрались до Азака, а в генуэзской и венецианской Танах нашлось достаточно смелых моряков и кораблей, готовых рассчитаться с нами за прошлый набег… Выходит, не соврали казаки о крепкой флотилии фрязей!
Хотя… Может статься, что это были заранее собранные экипажи именно грузовых кораблей – просто особая специализация судов в здешних водах отсутствует. А собрали их, чтобы перегрузить в Порто-Пизано ценный для татар груз олова и доставить его в Азак. Олово ведь как раз и привезли на захваченных нами галерах… Но вместо гонца с сообщением о прибытии торгового каравана получили призыв о помощи! Тогда нам тем более повезло – местные итальянцы готовы убивать ради своих барышей… А иногда и идти за них на смерть.
Конечно, десять фусте – это не полноценная боевая эскадра. Но восемьсот морпехов и арбалетчиков, да с учетом решающего превосходства фряжских кораблей в открытом море… Ушкуйники с казаками, быть может, и смогли бы пробиться (понеся весомые потери), но как быть с невольниками-русичами, только-только освобожденными в Порто-Пизано?! Нет, слава богу, что мы успели уйти на север и фрязи не смогли разглядеть наши приземистые суда с заваленными мачтами!
Не иначе как Господь отвел от беды, по-другому и не скажешь…
Конечно, мне жаль черкесов… Но я не уверен, что генуэзцы бросились в погоню, как не уверен и в том, что погоня, коли она состоялась, двинулась именно за горцами. Все же олова на галерах нет – в крепости видели, что ценный для татар груз мы сбросили в море. Достаточно глубоко, в том месте, где его уже вряд ли удастся достать… Так что какой смысл фрязям рисковать собой в бою с противником, что будет обороняться с яростным исступлением? К тому же у Амзета и последовавших за ним адыгэ была неплохая фора…
Так или иначе, мы сами прошли Мертвым Донцом без приключений и вышли в Дон без висящей на хвосте погони. С богатой добычей!
Да, первый, довольно внушительный воз фрязей был с горкой набит серебряными монетами и жемчугом, а также серебряной посудой, кое-где инкрустированной золотом. Еще из золотого имелся один-единственный кубок, несколько перстней и женских драгоценностей… Серебра оказалось значительно больше, и это, в принципе, логично. До эпохи конкистадоров золото будет держать довольно высокую цену, а Порто-Пизано, в сущности, является лишь перевалочным портом для Таны… Так что злата было ожидаемо немного.
Отдельно лежали несколько икон, богато украшенных сусальным золотом (вроде как оно уже известно на Руси) и каменьями, – тоже понятно. Татары хватали самые дорогие иконы, иногда просто срывая все драгоценности с образов, но чаще беря их на перепродажу. Ювелирка в большей цене в качестве законченной работы, а не драгоценных металлов по их себестоимости… Что же, иконы займут достойное место во вновь освященном Вознесенском храме Ельца!
Еще фрязи подготовили два воза, набитых парчой и шелками, утрамбованными и увязанными в тугие тюки. Мы все проверили – обмануть нас никто не пытался.
И наконец, нам досталось несколько возов с пряностями и солью. Весьма ценный груз! В том числе и для моего княжества… Впрочем, пряности мы заставили проверять самих нобилей – фрязи ведь искусные мастера ядов… Но нет, генуэзцы не рискнули нас отравить. Как чуяли, что я заставлю пробовать поставленный товар…
В целом же нам крупно повезло: понеся не очень большие потери из-за жадности генуэзских купцов, мы сорвали солидный куш и освободили несколько сотен русичей из полона. Злато и серебро целиком пойдет в качестве доли ушкуйникам и казакам, парчу, шелк и часть пряностей я смогу продать – это уже княжья доля. Остальные специи и соль используем на заготовку мяса к очередной зиме – мое княжество вскоре вновь пополнится голодными ртами!
Помимо прочего уже в городе мы взяли крупный запас морской и речной рыбы – соленой в бочках, причем в товарных количествах. Генуэзцы охотно добывают рыбу в местных краях, она хорошо расходится в Италии. Также отсюда везут и муку – и множество мешков с ней отправилось на наши суда. Конечно, до Ельца эти запасы сильно растратятся… Но вопрос с пропитанием ушкуйников и освобожденных невольников фактически уже решен.
Осталось только благополучно вернуться домой… Да, есть риск, что нас попробуют перехватить татары. Но все же после зимнего разгрома Тохтамыша они заметно притихли – на пути в Азов, к примеру, нас лишь издали обстреляла пара небольших разъездов. Да и воев у меня хватает! Так что можно наконец-то расслабиться и окунуться уже в ласковую, теплую донскую водицу…
Глава 5
Тохтамыш нервно облизнул губы, глубоко поклонившись Суюргатмыш-хану, восседающему на троне из красного дерева искуснейшей резьбы. Хан-марионетка, выступающий лишь на церемониях, все же неплохо отыграл свою роль, с благородной чванливостью ответив на поклон условно равного ему чингизида. После чего хан Золотой Орды еще глубже склонился перед реальным правителем Мавераннахра – Тимуром Хромым, великим эмиром Турана…
Тюрк-барлас, в чьих жилах течет лишь малая примесь благородной монгольской крови, Тимур условно должен подчиняться Суюргатмышу, истинному чингизиду. И в этом условном подчинении он даже схож с темником Мамаем, также правившим от лица ханов-марионеток и женатым на благородной дочери чингизида. Вся разница в том, что Мамай захватил власть силой и уловками, а его марионетка Абдуллах даже осмелился побороться за нее… Но проиграл – и скоропостижно «скончался».
А вот Темира-Аксака, Тимура Хромца, признали великим эмиром на общем курултае знати Мавераннахра, и ныне его власть незыблема, словно гранитная скала.
Малое оправдание тому унижению, что испытывает теперь прямой потомок Чингисхана перед каким-то тюрком! Правда, это унижение не идет ни в какое сравнение с тем, что испытал Тохтамыш прошедшей зимой в Булгаре…
– Рад видеть своего друга и наставника в добром здравии! Да благословит Всевышний его род и дарует долголетие милостивому эмиру, заменившему мне отца в час скорби и нужды.
Нестарый еще эмир, в черную как смоль бороду которого закралось лишь несколько седых волосков, тонко улыбнулся, легонько кивнув на приветствие Тохтамыша. Впрочем, неплохо изучивший союзника хан прочитал явственную насмешку в его улыбке, а затем и услышал ее в словах Хромца.