Роман Злотников – Империя наносит ответный удар (страница 41)
Поль Донати по кличке Зеленый, отвечавший за охрану наркопроизводств, начал медленно подниматься с кресла:
— Босс, все основные силы брошены на штурм Тунтауна и восстановление позиций в Огденвиле. У нас…
— Сиди, сиди, — по-отечески махнул рукой Колхейн.
— У нас не хватает людей, — продолжал Донати, снова опустившись в кресло. — И в последний раз Саггети проявили совершенно дьявольскую хитрость. Они прибыли на фабрику в мешках с сырьем и атаковали наших ребят, когда…
— Кто должен проверять мешки с сырьем? — ласково поинтересовался Скала. Впрочем, выражение его лица было отнюдь не ласковым.
— Охрана… — А вот лицо Зеленого постепенно принимало оттенок, соответствовавший прозвищу мафиозо. — Босс, но ведь сырье приходит в запечатанных контейнерах! Кто же мог знать, что они перехватят наш грузовик и поменяют пломбы…
— И после этого мы удивляемся, что ситуация выходит из-под контроля… — задумчиво проговорил Колхейн. — Во времена моей юности в песчаных карьерах закапывали и за меньшее.
— Босс! — горячо заговорил Донати. — Мы уже приняли все необходимые меры! Лаборатории надежно охраняют, такого больше не повторится…
— Что ж, очень рад, — кивнул Колхейн. — Я надеюсь, произошедшее послужит тебе хорошим уроком.
— Конечно, босс! — заверил Зеленый. — Я спущу с помощников семь шкур, если только подобная ошибка когда-нибудь…
— И ты знаешь, что нужно сделать, чтобы этот урок лучше тебе запомнился, — произнес Скала, не слушая его бормотания.
Донати поник. Избежать экзекуции не удалось.
Гиви Бомбардир извлек из-за пояса широкий нож, вежливо, рукоятью вперед, подал его Зеленому. Тот угрюмо принял тесак, стиснул его в правой руке, положил на стол перед собой левую. Обреченно поднял глаза и натолкнулся на злорадные взгляды Пилорамы и Бомбардира. У первого на левой руке не хватало фаланг двух пальцев, у второго отсутствовал мизинец.
— Приступай, — холодно проговорил Колхейн, глядя в окно.
Нож подрагивал в руке Зеленого. Авторитет примерился лезвием к середине мизинца, затем, поколебавшись мгновение, сдвинул нож вверх, к первой фаланге пальца. Бомбардир мысленно усмехнулся. В этом тоже был заключен внутренний смысл: сколько именно ты готов пожертвовать во искупление своей ошибки. Сам он в аналогичной ситуации четыре года назад выжил и отделался каким-то пустяковым наказанием только потому, что не пожалел преподнести боссу целый палец.
Пару раз Донати решительно поднимал нож и снова опускал его, так и не решившись ударить. Наконец он собрался с духом и с силой рубанул себя по фаланге мизинца. Вначале от шока он даже не ощутил боли, однако кровь брызнула на стол, и несколько секунд спустя лицо Зеленого исказилось в мучительной гримасе. Он не проронил ни звука, и это был плюс — босс любил, когда экзекуцию переносят мужественно.
Пилорама невольно отвел взгляд. Его всегда мутило от вида крови, поэтому убивать он предпочитал чисто — при помощи рояльной струны-удавки. Многим членам других кланов казалась дикостью экзекуция, которую установил для особо провинившихся подопечных Скала, однако сам Пилорама считал, что это гораздо эффективнее и гуманнее тех порядков, которые были заведены у соседей. Гангстеры с отрубленными фалангами на левой руке проникались еще большей преданностью хозяину, поскольку осознавали, что вполне могли лишиться головы, однако отделались малой кровью.
— Итак, — проговорил Колхейн, снова поворачиваясь к собравшимся, — очевидно, что война складывается не в нашу пользу. Война фактически идет на равных, что для нас равносильно поражению. Поэтому исключительно во имя общих интересов я решил прекратить вендетту. Я хочу предложить Саггети перемирие. — Он обвел всех тяжелым взглядом. — Видит бог, как тяжело мне далось это решение. Но выбора у меня, похоже, нет. Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать в связи с этим?
Желающих не нашлось.
— Колхейн предлагает переговоры по перемирию, — медленно проговорил Джорджо Саггети. — Эта война фактически идет на равных, что для нас равносильно победе. Скала раздавлен и просит мира.
— Поздравляю, отец, — сказал Глам.
— Спасибо, сынок, — тепло отозвался Саггети-старший. С тех пор, как Глам начал демонстрировать чудеса стратегии и тактики, Джорджо значительно изменил свое отношение к нему. Во всяком случае, внешне. Больше он его ни разу не бил и уже гораздо благосклоннее воспринимал присутствие Джулии, которую по-прежнему держал за распутную девку, несмотря даже на то, что согласно собранной его людьми информации она никогда не продавала своего тела.
— Это не может быть ловушкой со стороны Колхейнов? — подал голос Берт Зомби.
— Вполне, — отозвался Джорджо Саггети. — Но я готов рискнуть. Этой бессмысленной войне необходимо положить конец. Колхейн умный человек и понимает, что если он прикончит меня, то меня есть кому заменить. И другим семьям такое вероломство очень не понравится.
— Но тебе-то будет уже все равно, босс, — покачал головой Зомби. — Даже если за тебя отомстят.
— Можно потребовать заложника, — произнес Копыто. — Обычная практика. Кого-нибудь из гражданских родственников Колхейна, лучше всего женщину, чтобы он был уверен, что мы не причиним ей вреда без причины. Если же он посягнет на жизнь босса, то мы по понятиям вправе казнить любого заложника, и ни один авторитет не посмеет упрекнуть нас в нарушении закона.
— Так и поступим, — заявил Саггети-старший. — Завтра в половине двенадцатого я встречаюсь с Колхейном для проведения переговоров. Поскольку предложение о переговорах поступило от него, место выбирал я. Я остановился на ресторане «Магма» — его держит клан Берковица, который достаточно силен и нейтрален. Встреча будет проведена только в том случае, если Скала предоставит нам солидного заложника. И вот еще что… — Джорджо нахмурился. — На встрече должен присутствовать один гражданский член семьи с каждой стороны. Это старый мафиозный обычай — чтобы избежать перестрелки прямо за столом переговоров. Честно говоря, я затрудняюсь сделать выбор. Мама Фиоре слишком стара, чтобы мучить ее переговорами. Наталия еще слаба после болезни. М’габе чересчур легкомысленна, и мне не хотелось бы…
— Возьмите с собой меня, босс! — неожиданно предложила Джулия. — Колхейны не знают, что я участвовала в операциях.
— В качестве кого я тебя возьму? — поморщился Саггети.
— В качестве невесты Глама, — невинно отвечала Джулия.
Глам мысленно зажмурился. Один раз он уже завел с отцом разговор на эту тему. Вышел очередной скандал. Джорджо заявил, что терпит шлюху и согласен терпеть ее дальше, но и только, а о женитьбе на этой дряни не может быть и речи: ему в качестве невестки нужна тихая, покорная и плодовитая девственница из хорошей семьи.
Однако бури не произошло. С удивлением Саггети-младший увидел, как его отец устремил на Джулию задумчивый взгляд, словно что-то прикидывая про себя.
— Что ж, девочка моя, поедем, — неожиданно сказал Джорджо Саггети после продолжительной паузы. — Будь готова к завтрашнему утру. И чтобы никаких топиков и шортиков.
Это был первый и единственный раз за всю историю их знакомства, когда он обратился к ней не «шлюха», не «сучка», не «эй, ты» и не «послушай». Впрочем, насчет «невесты» Глам по-прежнему не обольщался…
Уже вечером он понял, что присутствие на переговорах Джулии было для его отца прекрасным поводом больно щелкнуть Скалу Колхейна по носу. А возможно, у старшего Саггети была тайная мысль выдать ее Скале в знак доброй воли. Однако сделать это было весьма проблематично, поскольку, во-первых, Глам уже давно дал понять отцу, что об этом не может быть и речи, а во-вторых, взяв ее на переговоры в качестве гражданского родственника, Саггети фактически подтверждал ее статус и уже не мог по собственному произволу распоряжаться ее судьбой. Его не поняли бы даже свои.
Джо Стрелок лежал на заправленной койке и смотрел в потолок. Комната, которую он снимал за гроши, была образцом спартанской обстановки: четыре стены, пол, потолок, койка, стол и стул. Ничего лишнего, ничего, предназначенного для комфортной жизни. Только прожиточный минимум. На этой квартире Джо не жил — он здесь
Стрелок давно научился отстраиваться от реальности. Когда приходится часами, а то и целыми сутками лежать в засаде, умение не замечать пространства и времени становится очень ценным. Однако ему никогда не удавалось с такой же легкостью отодвинуть в сторону собственные воспоминания…
С неба падали звезды. Крупные яркие звезды. Они рассекали небо четкими белыми полосами, рассыпались множеством световых брызг, исчезали, достигнув поверхности медленно проворачивавшегося далеко внизу гигантского шара планеты Дальний Приют. Говорят, когда падает звезда, нужно загадать желание, и оно непременно исполнится. Сегодня падающих звезд было столько, что их хватило бы на то, чтобы выполнить желания всех жителей поселка, расположенного внизу.
Еще говорят, что, когда падает звезда, кто-нибудь умирает.
Число погибших на Дальнем Приюте вполне соответствовало количеству упавших сегодня звезд — ложных целей, отстреленных опустевших топливных баков и сбитых противником ботов Пятого имперского флота. Каким-то образом гарнизон космической крепости, неторопливо ползущей по орбите над ночной стороной планеты, засек приближающиеся боты Горностаев и немедленно открыл заградительный огонь. Песец полагал, что приблизиться к металлической громаде будет проще простого, а незаметно проникнуть внутрь — и того проще. Однако сейчас вокруг него один за другим раскалывались на части от прямых попаданий десантные корабли Пятого флота, вываливая в безвоздушное пространство едва различимые с такого расстояния фигурки его товарищей. Кого-то успевали подобрать идущие следом экипажи, но многих не спасали и скафандры высшей защиты, которые оказывались повреждены внезапной чудовищной декомпрессией и взрывной волной.