Роман Злотников – Империя наносит ответный удар (страница 40)

— Где ты научился такому экстремальному вождению, парень? — уважительно поинтересовался Бампер, кое-как справляясь с перегрузкой.

— «Смертельные гонки без правил 3000» — моя любимая игрушка, — поведал Динелли-младший.

— Пустил бы ты меня лучше за штурвал.

— Некогда, сэнсэй! Лучше держись как следует!

Роберто заложил крутой вираж, пропуская мимо мощный электрический разряд. Следом за их машиной, оглушительно завывая сиренами, мчались четыре полицейских глидера.

— Нет, приятель, вниз! — заорал Кенни, увидев, что Роберто набирает высоту, чтобы взмыть над крышами небоскребов и выйти на оперативный простор. — Вниз, пся крев! На открытом пространстве они нас мигом прихлопнут!

Динелли послушно бросил машину вниз, в просвет между домами. Здесь имелся серьезный риск попасть в полицейский заслон, но наверху шансов не было вообще. Приходилось рисковать…

Спустя пять минут стало ясно, что полицейские не успели выставить заслонов. Похоже, были уверены, что весь транспорт Саггети в окрестностях фабрики захвачен и помощи им ждать неоткуда. Глидер Динелли с повисшими сзади полицейскими пронесся по прилегающим к фабрике переулкам, как безумный воздушный змей с длинным разноцветным хвостом.

Компьютерный симулятор, благодаря которому Роберто приобрел свои водительские навыки, действительно был что надо: пока Динелли-младший явно превосходил полицейских пилотов в мастерстве. Еще бы, ведь у них не было лишнего времени, чтобы целыми днями и ночами доводить свой профессионализм до совершенства, как у сына адвоката. Правил воздушного движения он не знал абсолютно, однако в совершенстве изучил все коварные приемы, уловки и трюки гонок без правил. Он вписывался в такие узкие щели и такие крутые повороты, что Пастор только за сердце хватался: уже не в первый раз за сегодняшний день ему приходилось прощаться с жизнью.

В конце концов один из полицейских глидеров, пытаясь повторить рискованный маневр Роберто, с размаху зацепил плоскостью угол небоскреба. Развернув на сто восемьдесят градусов и закрутив вокруг оси, центробежная сила швырнула его в соседнее здание. Раздался оглушительный взрыв, и пылающие обломки глидера устремились к земле.

— Мы вообще оборзели, — только и сумел выговорить несчастный Пастор. — Мы завалили легавых!..

— Да черт с ними, — злобно бросила Джулия. — Разорвать мою задницу! Нам сейчас хотя бы в живых остаться…

Однако гибель товарищей на несколько мгновений задержала остальных преследователей, поэтому глидеру Динелли удалось слегка оторваться. Резко свернув, Роберто, повинуясь командам Бампера, загнал свою машину в подземную стоянку на углу Сто пятьдесят шестой улицы и Парк-хэвен. Полицейская кавалькада, мелькая огнями и завывая сиренами, пронеслась в десяти этажах над ними. Старый охранник, собиравший деньги за парковку, посмотрел на них с грустным пониманием, но когда Глам протянул ему бумажку в пятьдесят кредитов, а Роберто по команде Бампера тут же вывел глидер наружу, его лицо снова стало безразлично-хладнокровным.

Кенни и Роберто все-таки поменялись местами. Теперь уже не требовалось на бешеной скорости уходить от погони — теперь следовало как можно тише и незаметнее ускользнуть отсюда. Возможно, разумнее было бы оставить машину на стоянке и уходить пешком по одному, но Саггети и Бампер решили, что это будет еще более рискованно: потеряв след, полицейские неизбежно вернутся к тому месту, где в последний раз видели глидер злоумышленников, и тщательно прочешут территорию. Подземная стоянка будет в этой ситуации первым местом, куда они заглянут.

— А теперь вот что, приятель, — сказал Кенни пареньку. — Номер отца знаешь?

Роберто кивнул.

— Звони, — распорядился Бампер. — Он у тебя как, молоток или полчаса будет сопли жевать?

— Не будет он сопли жевать, — обиделся Динелли-младший. — Он у меня охотник и экстремальный турист.

— Хорошо. Пусть немедленно исчезает оттуда, где он сейчас находится. Хоть из зала суда. Вопрос жизни и смерти, счет идет на минуты. В полиции уже наверняка пробили номер этого глидера и знают, кому он принадлежит. А еще через десять минут об этом узнают Колхейны. Только не говори мне, что ты специально ради такого случая угнал чужой глидер, это уже будет слишком.

— Нет, — понурился Роберто, — это папин…

— Тогда звони немедленно. Скажи, чтобы не появлялся в тех местах, где его привыкли видеть или могут узнать, иначе я не дам за его голову ломаного цента. И передай еще, чтобы постоянно был на связи: через полчаса с ним свяжутся и объяснят дальнейший алгоритм действий. — Он повернулся к Гламу, избавившемуся наконец от душной маски: — Босс, парнишку с отцом придется забрать к нам на тайную штаб-квартиру. Мы живы только благодаря ему.

— Разумеется. — Глам Саггети кивнул. — Предложить этим людям защиту — дело чести для меня.

— Ты настоящий мафиозо, босс, — почтительно склонил голову Кенни. — Твое великодушие равно только твоему стратегическому таланту…

Хотя Саггети потеряли много людей, с разгромом бромикановой фабрики клану Колхейна был нанесен весьма чувствительный удар. В тот день Скала даже отказался от послеобеденного кофе, и его сподвижники согласились между собой, что это очень, очень тревожный признак. Босс был крайне расстроен.

Глава 16

— Я считаю, что ситуация выходит из-под контроля.

В кабинете Колхейна сидели его доверенные люди, командиры боевых соединений и начальники различных служб числом шесть человек. Сам Скала с непроницаемым выражением лица разгуливал по кабинету, выслушивая доклады своих помощников. Доклады были неутешительные. Невзирая на превосходство в финансах и живой силе, клан Колхейна уже четыре недели не мог сломить сопротивление Саггети. Мальчишка Глам, ставший причной мафизной войны, неожиданно проявил себя харизматическим лидером и незаурядным стратегом. Он искусно держал оборону, он придумывал гениальные контратаки, наносившие противнику невосполнимый ущерб. Мало того, он лично принимал участие во всех разработанных им операциях, отличаясь неизменной отвагой и хладнокровием, и люди клана Саггети боготворили его; о том, чтобы найти предателя в его окружении или внедрить туда своих людей, в последнее время не могло быть и речи.

Колхейн снял очки и принялся неторопливо протирать их гигиенической салфеткой. Они не были ни коммуникатором, ни портативной голокамерой, ни информаторием — просто очки в старомодной оправе. Дань многолетней привычке, хотя с его деньгами коррекцию зрения ему могли бы провести за полчаса.

— Как ты сказал, Арчи? — негромко спросил он, водружая очки на место.

— Ситуация выходит из-под контроля, босс! — жестко повторил Арчи Дейтон по прозвищу Пилорама. Это был решительный лысый здоровяк с выпученными глазами, который курировал силовые вопросы. — Совершенно очевидно! Сложилась патовая ситуация. Авторитеты недовольны, мелкие дилеры и клиенты начинают перебираться под крылышко Бенуцци и Вагнеров. Нам пришлось без боя сдать соседям свои точки на окраине Шелбивиля — у нас уже не хватает людей, чтобы их защищать. Только что из Тунтауна привезли еще пять трупов. Уничтожены три лаборатории по производству бромикана, в том числе та, что приносила нам наибольший доход, — в Огденвиле. Мы стремительно теряем активы и территории…

Некоторое время Колхейн молча слушал его, потом внезапно заговорил снова, жестом заставив помощника умолкнуть:

— Нет, Арчи я не об этом. Ты сказал, я считаю?..

— Да, босс, — понуро произнес Пилорама. Он уже сам удивлялся собственной наглости, однако не жалел о сделанном. Кто-то должен был это сказать. Клан Колхейна шатался, как колосс на глиняных ногах. Наступал момент истины: либо Скала предпримет какие-то решительные действия для того, чтобы выправить ситуацию, либо недовольство авторитетов достигнет такой отметки, за которой возникнет дворцовый переворот. И тогда, конечно, стать новым боссом имеет шанс только тот, кто заранее продемонстрирует свою отвагу и железную хватку.

— Позволь напомнить тебе, Арчи, — скучным голосом проговорил Колхейн, — что в этом кабинете считаю только я. Ваша задача — держать меня в курсе дела и выполнять мои приказы, а собственное мнение должно быть лишь у меня. — Заложив руки за спину, он неторопливо прошелся по кабинету взад-вперед. Головы присутствующих поворачивались вслед за ним. — Что ж, полагаю, ситуация действительно зашла в тупик. Следует признать, дорогие мои, что мы с вами жидко обделались и вместо новых территорий получили резкое падение доходов, а также проблемы с соседями и правоохранительными органами. — Он строго посмотрел на помощников. — Возможно, я был плохим полководцем в этой войне, и я прошу у вас прощения, если это так. — Он наклонил голову, подождал немного — не подаст ли кто-нибудь голос. Все молчали, поэтому он продолжил: — А может быть, кто-то из вас сработал не в полную силу. Меня крайне огорчает то, как некоторые подходят к своим обязанностям…

Сокрушенно покачав головой, он опустился в кресло. Тяжело вздохнул.

— Вы жалуетесь, что уничтожены лаборатории бромикана. Но, черт возьми, господа! После первого случая вы все прекрасно знали, куда Саггети будут бить в первую очередь. Это не первый и не второй случай. Почему такие важные объекты не были защищены в достаточной мере?