Роман Злотников – День коронации (страница 71)
– А вот это правда. Все бодание, которое мы наблюдаем, оно же абсолютно бесполезное, – подтвердил Валентин, вернувшийся с подносом. – Мы могли бы с тем же успехом взять в охапку диски со слепками, забежать в комнату и с криком «На кого Бог пошлет!» швырнуть в воздух. А затем использовать тот, который упадет Ольхову на голову. Результат был бы такой же, только получили бы мы его гораздо быстрее.
Все трое негромко рассмеялись. Андрей взял чашку с кофе и отпил немного. Тепло растеклось по организму, и ученый откинулся на спинку стула.
– Не, ну мы же все трое понимаем, что затея с монархией – это просто пиар-ход наших власть имущих, – продолжил Сергей, указав на Валентина и Андрея вилкой. – Народ захотел монархию, они сказали «ок, сделаем» и припахали нас клепать им суперробота. Но очевидно же, кто именно останется в этом самом человеческом правительстве при новом императоре. Как говорится, «в бродячем цирке все те же лица». Президент станет премьером, премьера нынешнего тоже переведут на какую-нибудь непыльную должность, и так далее. Можно подумать, что кто-то из вас двоих думает иначе?
Валентин хмыкнул:
– Ты бы перед тем, как такое ляпать, вспомнил бы, что именно эти, как ты выразился, власть имущие и оплачивают твои счета. А то ты на них баллон катишь, а на их денежки живешь.
– Да это-то я помню, но вот что насчет вас двоих? Вы на референдум-то вообще ходили?
Андрей поморщился и принялся сосредоточенно пить кофе.
– Ходил, конечно, – пожал плечами Валентин. – И голосовал против. «На черта нам король, Гондурас республика». Я над проектом работаю только потому, что мне за него платят, а не потому, что я рад, что у нас теперь будет
– Ну, это ты, конечно, загнул, – усмехнулся Сергей и покачал головой, – машинный тоталитаризм. Скажи еще, что нам всем чипы вживлять будут. Как, кстати, уже делают в твоих любимых УША. А ты, Андрюх? Ты-то, я надеюсь, как человек голосовал?
Андрей помедлил.
– Я не ходил, был занят в лаборатории, – наконец ответил он и посмотрел в окно на засыпанный снегом мегаполис, раскинувшийся внизу.
Андрей соврал. На самом деле он ходил и голосовал за монархию. И притом за монархию, управляемую человеком, а не искусственным интеллектом. Потому что как специалист он понимал, что возложить все функции управления государством на одного человека из плоти и крови в современном мире невозможно, ИскИн справится куда лучше. Но вот в душе у него засело твердое осознание того, что так
– Ну вот, что и требовалось доказать. Ты голосовал против, этот вообще не ходил, абсентеист чертов. И таких, как вы, у нас выше крыши, – Сергей покачал головой. – А, ладно… Вопрос в другом. Зачем им вообще понадобился это чудо-юдо механизм. Что – нельзя было просто выкрикнуть на царство какого-нибудь человека? Взяли бы кого-нибудь достойного из молодых политиков и дали бы старт новой династии.
– Погоди, ты сейчас серьезно спрашиваешь? – Валентин посмотрел на Сергея, как на круглого идиота. – Без шуток?
– Потому что одному человеку тащить такое не под силу, – негромко произнес Андрей, – не в современном мире. Машина выдержит подобное напряжение, ей-то все равно: нервной системы нету. А вот человек под таким давлением рано или поздно сломается. Ты представь себе, что каждый день просыпаешься и засыпаешь с мыслью о том, что только от тебя зависят жизни двух сотен миллионов человек. И что если ты облажаешься, то никаких стрелочников не будет и ни на кого ответственность, как в республике, ты не спихнешь. Так что человек попросту не справится.
– Да не в этом дело, господи! – вскинулся Валентин. – Правительство просто хочет иметь послушный и удобный в управлении механизм! Народ требует монархии, они выдают им в качестве императора ИскИна, а сами радостно дергают его за ниточки, продолжая реально оставаться у власти. Это же совершенно очевидно!
Андрей покачал головой:
– Если они думают, что смогут контролировать искусственный интеллект и заставят его плясать под их дудку, то они еще большие дураки, чем я всегда считал. Они приказали нам создать машинный разум, изначально запрограммированный на то, чтобы быть совершенным правителем и дипломатом. Да он сам будет плясать ими как пожелает, а они даже не заметят, думая, что все еще у руля.
– Ну, мужики, не знаю. По-моему, вы человека недооцениваете. Да и к тому же, как мы на царство помажем бездушный механизм? Одно дело мы повенчаем в Успенском соборе живого человека из плоти и крови, а другое дело – машину. Как мы это вообще сделаем? У нее же души нет! Власть, она ведь, в такой ситуации, идет не только от народа, но и от Бога. А без благословения свыше это у нас уже не монархия, а так – диктатура одного получится.
– Ну, да, кстати, – кивнул Валентин, – Церковь же до сих пор не высказалась однозначно по данному вопросу. Против искусственных интеллектов она, конечно, не возражает, потому что это все еще компьютерные программы, пусть и невероятно сложные. Но вот провести ритуал помазания на царство – это уже будет означать, что мы признаем за искусственным интеллектом душу. Я лично не уверен, что патриарх на такое согласится. А если без помазания, то здесь Сергей прав: это уже будет простая диктатура. Корону-то, как известно, любой на голову может надеть.
– Именно, – поддержал друга Холодов. – К слову об этом! Вы уже делали тестирование ваших слепков в симулякре? Или говорить нельзя, государственная тайна?
– В общем-то да, результаты засекретили и передали через Ольхова президенту. Но если без спойлеров, то все совсем не так гладко с этими слепками получается, как бы, наверное, нашему руководству хотелось.
– А чего случилось? – Сергей недоуменно поднял бровь.
– Ну… скажем так, даже у великих были свои недостатки. В конце концов, они ведь тоже люди, – объяснил Андрей и переглянулся с Валентином. – Кто-то на трубе ночами играл, кому-то куда больше импонировали идеи масонства, чем забота о собственной стране. У каждого нашлось по скелету в шкафу, а то и по целому кладбищу.
Валентин подтверждающе кивнул.
– Я, знаете, тогда вообще не уверен, нужны ли нам ИскИны-государи если у них человеческие изъяны? Народ-то себе явно уже успел нарисовать в голове некий волшебный идеал, которого мы точно не достигнем, чего бы мы там ни запрограммировали.
– А что ты тогда предлагаешь? Использовать имиджевый концепт правителя черной дыры? Сейчас такое уже вряд ли возможно, чай, не восемнадцатый век. Учитывая все современные технологии, любой правитель находится под прицелом журналистов двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Так что уже через пару месяцев народ будет знать о нем все и даже больше.
– А вы пробовали как-нибудь обрезать или заблокировать эти изъяны? – поинтересовался Сергей.
– Как? Мы же не с чистого листа создаем личность, а используем слепок с реального человека, пусть и давно умершего. Убери одну черту, и весь характер посыплется к чертовой бабушке. – Андрей безнадежно махнул рукой.
– Вот именно, и, господи, ты мне сейчас снова напомнил про тот ужас, который мы получили, попытавшись смешать сначала все программы в одну. «Выделить лучшее, отбросив неудачное». – Валентин покачал головой с выражением лица человека, который видел нечто очень неприятное. – У нас получилось что-то вроде выбегаловского эксперимента из «Понедельника» Стругацких… Веселенький такой кадаврик…
– А может, тогда и вовсе отказаться от этих слепков, основанных на прошлых правителях, и просто запрограммировать какую-нибудь личность с нуля?
– Мы так и хотели сделать изначально, но руководство проекта уперлось, потому что нашим властям нужно выдержать преемственность в глазах общественности: мы как бы берем не просто голую роботизированную сущность, а настоящий слепок с одного из великих деятелей прошлого. Уж они-то точно не подведут. Ну… по крайней мере, не должны.
– Понятно… – протянул Сергей и, поднявшись из-за стола, взглянул на часы. – Слушайте, у нас еще где-то минут десять, я схожу подкурнусь по-быстрому?
– А чего ты спрашиваешь? Тебе же травиться, – пожал плечами Валентин, откидываясь на спинку стула.
Холодов отошел к одному из широких, от пола до потолка окон, занимающих всю дальнюю стену кафетерия. Там висела табличка, указывающая на место для курения, и нещадно дул кондиционер, утягивающий табачный дым.
Андрей вновь раскрыл папку, глядя на теоретические выкладки и скупые цифры, описывающие самый сложный проект за всю историю российской робототехники.
– А… мужики? – голос Сергея вывел ученого из размышлений.
Андрей поднял взгляд и увидел, что Холодов смотрит куда-то вдаль. Прищурившись, Андрей смог различить неясные тени, скользящие сквозь буран. Через мгновение они вылетели из снежной круговерти, превратившись в звено угольно-черных вертолетов на фоне грязно-серого неба. Боевые машины разошлись клином, направляясь в сторону здания НИИ.