Роман Злотников – День коронации (страница 59)
– Меня?
– Да, тебя. И твоего корпоративного спецназа. – Мальчик озорно улыбнулся.
– Ясно, – улыбнулась в ответ Ламия.
– Велика угроза покушения. Силовики так и не смогли вычислить «кротов», передавших драконам информацию по всем кандидатам. Я верю только тебе. Ты войдешь в опекунский совет?
– Меня не возьмут. Но там будет моя сестра.
– Я ее видел. Вы с ней очень похожи, только у нее глаза человеческие, и еще она не такая красивая.
– Естественно, мы похожи. Мы ведь близнецы. Просто меня доработали под драконовские стандарты, в том числе в плане внешности.
– Еще она властная, – признался Илья. – Мне стоило больших усилий дать ей понять, что я не ее марионетка и что с моим собственным мнением ей придется считаться.
– Можешь не рассказывать. Ольга – тот еще манипулятор. – Ламия нахмурилась и сменила тему: – Что насчет завтра? Волнуешься?
– Нет, – помотал головой мальчик. – Патриарх сказал, все будет по высшему разряду. Успенский собор. Епископы. Послы. Вся верхушка… Встань рядом со стулом!
– Зачем? – не поняла дракон.
– Прошу тебя.
Она сделала, как он велел. Встав на стул, Илья оказался заметно выше ее. Так-то в нем было сантиметров сто шестьдесят, а в ней – все сто восемьдесят. Взяв Ламию за голову, он поцеловал ее. Она ответила, впрочем без особого энтузиазма. Все-таки ему было двенадцать.
Отодвинувшись, но все еще держа ее, он спросил:
– Я ведь не смогу взять тебя в жены?
– Нет. Я дракон. – Ламия покачала головой. – Через шесть лет они подберут тебе невесту и венчают вас.
– Очень жаль. – Он был искренним.
– Но когда придет время… Я могу научить тебя всему… Если ты захочешь, – предложила Ламия.
– Сиба Ину готова обучить меня всему уже сейчас, – краснея, сказал Илья.
– Господи, ты что – вытащил с Титана ту девочку-собачку?
– Конечно. Она же нас спасла. Я поселил ее в Москве и организовал ей пенсию.
– Ты ведь не собираешься?.. – Вопрос повис в воздухе.
– Нет, конечно. Я как-нибудь дотерплю до официального брака. Кривотолки мне ни к чему… Но я рассчитываю на тебя. Когда полнота власти придет ко мне, я хочу видеть тебя своей правой рукой.
– Надо дожить. Я-то не против, – сказала Ламия. – Но я же…
– Глаза на человеческие заменим – никто и не поймет, – оборвал ее Илья, затем спрыгнул со стула и спросил: – Ответь. Только честно. Как по-твоему, я буду хорошим царем?.. Или очень хорошим?
«Вот ведь поганец», – подумала Ламия, а вслух сказала:
– Ты станешь отличным царем, Илья. Просто замечательным!
Анна Ветлугина, Дмитрий Максименко
Собачий блюз
После непродолжительной лихорадки скайп на гибком экране преставился. Борис протянул руку за смартом, но нащупал только добротную кожаную гладь дивана.
«Вот зверь маниакальный!» – Он бросился в коридор, где на коврике лежали рядком вещи любимца семьи Свориных, енота Шахназара: кормушка, ванночка для омовения пищи и разнообразные погремушки, висюльки и феньки, в которых животное души не чаяло. Они-то и стали причиной кражи смарта – чехол, сделанный Женей, подружкой Бориса, состоял из мягких тряпочек и кожаных шнурков, украшенных веселыми бусинами. Шахназар завороженно взирал на них, держа добычу в лапах.
«Сейчас мыть начнет», – понял Борис, прыжком бросаясь на вора. Зверек выронил смарт, слава богу, не в воду. Потом метнулся под ноги так неожиданно, что хозяин потерял равновесие и шлепнулся, перевернув злополучную ванночку прямо на гаджет.
«Лучше бы уж вымыл», – мрачно подумал Борис, отряхивая мокрый чехол от витаминных енотовых хлопьев «Улыбка», которые при контакте с водой почему-то превращались в пену зловеще-фиолетового цвета.
Вот и пригодился домашний телефон. Отец упорно оплачивал его вот уже много лет из любви ко всему традиционному, а мать записывала номера в огромную телефонную книгу с дореволюционным шрифтом на солидной бархатной обложке. Конечно же, там хранился номер Севки, с которым они после школы вместе поступили на факультет дипломатических отношений.
Борис с отвращением начал крутить нелепый диск с цифрами. Отец, разумеется, не мог купить нормальный аппарат, он заказал точную копию того, что стоял когда-то в кабинете императора Николая II.
– Севка, чем лекция-то закончилась? У меня скайп накрылся, а смарт Шахназар утопил.
– Вот горе-то! – донесся сквозь стильное потрескивание ехидный голос однокурсника. – А прийти на лекцию слабо было? Живешь-то рядом, в отличие от некоторых.
– Эээ… я решил посмотреть на знания, отойдя на некоторую дистанцию. Большое видится на расстоянии, знаете ли… – Борис не хотел рассказывать о безумных ночных плясках в клубе под странную блюзовую певицу, – и потом, что плохого в онлайн-версии? Она же предусмотрена нашим прекрасным Минобразом.
– Конечно. Только, кроме тебя, никто ею не пользуется. Ты разве не понял еще, камрад? Время поменялось, а после коронации поменяется еще больше. Наш факультет ожидает чистка. Царю не нужны ленивые маменькины сынки.
– Ладно, – помрачнел незадачливый студент, – ты про лекцию давай, что там от нас хотят? Нужно будет общаться с этими безумными партиями?
В трубке послышался смешок:
– Ну а как же, если практическая политология? Тут уж придется оторваться от своего любимого сурка с басурманским прозвищем.
– Он не сурок, он енот! Очень надеюсь в недалеком грядущем получить от тебя все адреса и явки.
– Любой каприз за ваши деньги, – издевательски хихикнул товарищ, но сжалился: – Ладно уж, пришлю безвозмездно.
Опустив тяжелую трубку на рогатый рычаг, Борис вышел на кухню. Шахназар самозабвенно изображал из себя флегматика, еле-еле перетекая с лапы на лапу. Выражение морды было при этом слегка брутальным, предполагающим новый подвиг.
Борис вернулся в гостиную, плюхнулся в кресло, привычно погладил кожаный подлокотник. Потом вскочил и со всей силы пнул ни в чем не повинную мебель.
Родители не воспринимали Женьку в качестве потенциальной невесты для сына. Ей не помогали ни милые подарки маме Нине Львовне, ни попытки завести беседы о русской истории с отцом, Аркадием Борисовичем. Теперь она пошла еще дальше: записалась волонтером в оргкомитет, занимающийся подготовкой торжеств в честь предстоящего дня коронации. Борис сначала восхищался ее героизмом, но потом кое-что его начало раздражать. Если она, ярый противник монархии, с такой легкостью играет ее приверженца, не станет ли потом обманывать в другом?
Эти неприятные вопросы он хотел выяснить вчера, но прогулка незаметно переместилась в блюзовый клуб «Бесси Смит», а там была эта очень странная певица. Уже немолодая, с помятым лицом без макияжа, она вызвала недоумение, появившись на сцене. Пока не начала петь. Тогда что-то неуловимо изменилось в мире, и незыблемые истины скособочились и потекли, не выдержав темного пламени, на которое был похож ее голос. Так и забыл он про выяснение отношений, а когда она спустилась со сцены, все смотрел не отрываясь, до неприличия, на ее лицо, со слегка сломанным носом и совершенно детскими голубыми глазами, лицо, обрамленное кудрявой седеющей шевелюрой.
Ближе к утру певица адски напилась и снова вылезла на сцену. Разумеется, пела уже так плохо, что хотелось убежать, но вместо этого они с Женькой пошли бешено плясать, будто хотели вытрясти из самих себя душу.
А теперь в голове звучит этот голос. И странные слова:
Хмыкнув, Сворин нащупал гибкий экран, набрал эти строчки. Глухо. Только ссылки на историю Второй мировой, словари по животному миру, детские мультики про ежиков… А ведь тексты всех песен, исполняемых публично, должны находиться в БМБ (Большой музыкальной библиотеке). В клубе вчера было человек триста, не меньше, значит, она нарушила закон. Пьянство, нелицензионное творчество… но почему же так хочется услышать ее снова?
Позвонил консьерж:
– Там доставочка к вам.
Мама постоянно что-то заказывала, не предупреждая никого. То платья, то какие-то диковинные снадобья для здоровья. По этому поводу случались ссоры с папой. Борис тяжело вздохнул, прикидывая количество денег на счете, и нажал кнопку.
Снизу послышались шаги, слишком легкие для курьера. В следующий момент Борис увидел перед собой вчерашнее лицо со сломанным носом и небесными глазами.
– Боря, – хрипло сказала она, – дите мое, прости меня!
Супруги Сворины сидели на резной скамейке неподалеку от Ливадийского дворца. Шел последний день отпуска Аркадия Борисовича, и Нина Львовна пыталась вобрать в себя как можно больше знаменитого сентябрьского бархата, излучаемого крымским солнцем. Ей хотелось говорить, возможно даже стихами, но взгляд супруга не отрывался от новостных полос на гибком экране.
– Как все-таки красиво! – наконец не выдержала она. Не получив ответа, продолжила: – Мой психолог очень советовал нам с тобой вместе смотреть на красивые виды. Это очень помогает для оздоровления семейного климата.
Муж досадливо кашлянул, но она не услышала, говоря с еще большим вдохновением:
– Ведь вспомни, когда молодые были – часто ездили на море и просто сидели на берегу подолгу. А сейчас ты больше не хочешь чувствовать и мне не даешь. Это системная ошибка наших семейных отношений.
Аркадий Борисович резко свернул экран:
– Ты права про ошибку. Только ищешь ее не там. Не надо было тебе идти против воли Божьей и заводить ребенка. Бесплодна так бесплодна. Принимай крест и неси.