Роман Злотников – День коронации (страница 43)

– Они и так умрут! – жестко отрезал его собеседник. – Та горстка людей, которая все еще прячется по катакомбам земной России, скоро умрет. Если не через десять лет, то через пятьдесят – точно! Штаты уже подписали договор, Франция и Великобритания – на подходе. Ты понимаешь, что у нас просто нет выхода? Поверь, существование этих людей трудно назвать жизнью…

Антон Степанович Развинов знал, о чем говорил. Он сам родился на Земле и только по чистой случайности попал в колонию, где вырос, выучился, приобрел миллионное состояние и право судить и решать. То право, которое дается только Господом Богом или большими деньгами…

– Ник, – уже мягче произнес он, – нам нелегко далось это решение, я знаю, что Вавилон ведет себя порой нечистоплотно с нашей христианской точки зрения, но выгоды столь очевидны, что…

– Как жаль, что я не вхожу в числе тех «нас», которые принимают ключевые решения, – отчеканил будущий самодержец.

– Зато ты входишь в число тех, кто кровно заинтересован в этом соглашении. Договор о перезапуске Земли покроет большую часть военных расходов. Новых расходов… В противном случае нам придется оголить участок социальной поддержки малоимущих.

– Я не подпишу, – произнес Ник и выжидающе посмотрел на того, кто заказывал музыку.

– Я не прошу принять тебя это решение сейчас, – сказал Антон Степанович. – Возьми документы, почитай, подумай. И потом, ведь они не покупают Россию. Они берут эту землю в долгосрочную аренду: через сто лет твои внуки вернутся на Родину и вновь возведут собор Василия Блаженного, Кремль… Наша колыбель станет заповедной зоной…

…А потом они пили чай и беседовали о деталях предстоящей церемонии. Так, как будто эта церемония должна состояться… И пока Ник улыбался и прихлебывал чай с мятой, в его голове крутились слова Карен, брошенные как бы невзначай, – о долге монарха.

Ник поставил авто на автопилот. От резиденции АС до особняка наследника не более чем двадцать минут по ландшафтному треку. По воздуху быстрее, конечно, но Нику после нескольких дней космического путешествия не хотелось подниматься в воздух.

Несмотря на дикое желание закрыть глаза и отключиться, цесаревич раскрыл файл «Проект договора» и погрузился в чтение.

Да, получается, что Землю можно возродить, если вложиться… Хорошо вложиться: влить новую воду в океаны, откачать плохой воздух, закачать хороший, снять грунт, насыпать новый. Можно-можно… Те, кто не хочет уходить, – погибнут. Просто задохнутся… Гадкая смерть. Предполагалось, что перед началом реализации программы будет предпринята эвакуация населения. Для успокоения общественности этого будет достаточно. Общественность ведь не увидит, как волонтеры будут осуществлять первичный отбор на месте: кому жить, а кому погибнуть. Этакий «Титаник» всероссийского масштаба. Ник не по книжкам знал, каково это: быть одним из спасенных, когда другие погибли. Тогда на родном «Ангеле-1», когда жахнул очередной вулкан этой совсем не ангельской планеты, он должен был погибнуть, потому что мест всем не хватало. А погибли – мама и старший брат. Она просто втолкнула его, малявку, в разинутую пасть эвакуатора и… И жизнь для него продолжилась в приюте. А мама и Борька остались на «Ангеле». Борьке было шестнадцать, и он считал себя крутым и взрослым. Царь Борис. Наверное, толпа смяла их быстро и не больно.

– Антон Степанович? Да-да, все в порядке, я тут подумал насчет вашего предложения… Да, по поводу перезапуска… Я подумал, что если немного продлить переходный период… да? Да, я понял… А когда началась работа по перезапуску? Уже идет? Но как же… Как же…

Больше всего ему сейчас хотелось тишины. Закрыть глаза и сделать вид, что от твоего монаршего желания ничего не зависит. «Что я могу, в конце-то концов? – думал наследник. – Наорать на Антона Степановича? На мецената, который всю жизнь посвятил тому, чтобы восстановить монархию в России? Он просто прагматик, именно его прагматизм и позволил подняться ему из грязи в князи… И поднять всех нас, между прочим. А я просто родился. В нужное время от нужных родителей».

Через две минуты он будет дома, где его никто не ждет. Ни жена, с которой его почти ничего не связывало, ни дочь, которая снимала наушники только тогда, когда нужно было помыть голову. Разве что малолетний Стасик. Наследник. Какое наследство он ему оставит? «Никакого, – подумал Ник, – потому что мой долг – долг монарха. Отдать все, что я имею, на дело спасения тех людей, которые своей жизнью оплатят мое восхождение на трон». Ник раскрыл планшет, набрал код доступа к личному кабинету «КосмоБанка» и увидел свой долг: круглое семизначное число со знаком минус.

Кто мог это сделать? Да кто угодно из их команды. Любой бухгалтер, Карен, начальник охраны, глава отдела кадров, даже духовник семьи наследника отец Иоанн Федоров. Деньги были общими, потому что все они делали общее дело не за страх, а за совесть. Их всех объединяла горячая вера АС в то, что только фигура монарха способна сплотить русский народ, раскиданный по всем планетам космической ойкумены в единое целое…

– Но разве, – спросил его как-то раз Ник, – монарх обязательно должен быть из рода Романовых? То есть я к тому, почему бы вам самому…

– Не примерить корону? – с горечью спросил АС, и Ник понял, что вопрос был лишним. АС родился на Земле, и Родина наложила на него неизгладимый отпечаток. Карлик с непомерно огромной головой и ломким как у мальчика голосом мог быть шутом у подножия трона, но не самодержцем русской православной империи. Еще в двадцать первом веке заикнуться о конфессиональной ангажированности правления было невозможно, но в веке новом оторванные от корней земные народы затосковали о земной культуре и духовности. Встреча с воинствующим атеизмом первой неземной цивилизации, с которой столкнулось человечество, положило начало религиозному Ренессансу XXII века.

– Знаешь, что тебе предстоит? – сказал ему однажды отец Иоанн. – Полное отречение. Наследник престола не принадлежит себе. Он принадлежит России.

И Ник отказался от себя. Он хотел поступать в консерваторию, но России был нужен монарх с юридическим образованием, и любимая скрипка осталась пылиться на чердаке его старого дома. Он был влюблен в однокурсницу, но России была нужна безупречно чистая линия новой династии, и Ник вступил в брак с женщиной, с которой его ничего не связывало, кроме общего дела. С юных лет его мучили приступы неверия, но России был нужен православный монарх, и Ник переступил порог храма, исповедался (в том числе и в грехе неверия) и причастился.

Деньги, счета, вклады? Нику просто некогда было задумываться о том, какая именно часть общего дохода компании принадлежала лично ему.

Теперь ему не принадлежало ничего… «Дом Романовых» не стал подсылать наемных убийц, не стал распускать слухи. АС действовал мягкими – христианскими – методами: всего-навсего оставил его без копейки.

Чем больше Ник приближался к трону, тем яснее понимал, что он не более чем актер, который всю жизнь играет одну и ту же роль, не выходя из нее даже в постели с женой. Положа руку на сердце, Ник был так себе Романовым. Если и текла в его жилах кровь российских самодержцев, то совсем капелька… И брак с такой же сомнительной представительницей давно сгинувшей аристократии не сильно улучшал дело. Но он так хорошо вжился в образ наследника престола, что мог легко позировать на фоне портрета последнего императора, оболганного и преданного. Даже теперь, спустя двести лет после трагедии в Ипатьевском доме.

России нужен сильный, благородный, умный православный монарх, а не марионетка в руках сильных мира сего. Помазанник Божий, а не наемный работник на жалованьи.

Но ведь когда он прочтет коронационную молитву, когда все его подданные преклонят перед ним колена, когда патриарх коснется его лба капелькой душистого мирра… Тогда все изменится? А если нет? Ник заложил руки за голову и уставился в потолок, а потом вновь набрал номер Антона Степановича… Как и следовало ожидать, телефон ответил ровными гудками…

Хор пел: «Милость и суд воспою Тебе, Господи!» Огромный собор был точной копией древнего – Успенского, сгоревшего в атомном пожаре очередной войны.

– Сейчас главное, не допустить новой Гражданской, – сказал Нику Антон Степанович перед началом церемонии, – я рад, что ты понял меня правильно.

– Да, мы продали Русь земную, чтобы жила Русь небесная, – продолжил он пафосно, и Ник ответил в тон своему наставнику:

– Главное, что не продешевили.

Без пяти минут самодержец понял, что этот человек не шутит, что он верит в то, о чем говорит. Что он, может быть, даже в чем-то прав.

«Так говорит Господь, – нараспев читал красивый женский голос, – Искупитель твой, Святый Израилев: Я Господь, Бог твой, научающий тебя полезному, ведущий тебя по тому пути, по которому должно тебе идти». А в ухе Ника, нет, уже Николая III, звучало привычное: голос Карен, который велит ему повернуть голову направо, налево, сделать наклон чуть заметнее, прикрыть глаза, открыть глаза и прочая, и прочая. Монарх, теперь уже не будущий, а настоящий, хотел выбросить наушник, но в последний момент передумал. Какая, в конце концов, разница! То, к чему он шел так долго, обернулось фарсом, и самое отвратительное, что не имел сил этому помешать. Как и когда это произошло? Ник не мог этого понять. Ведь идея была правильная… Вот только от этой огромной правильной идеи о долге монарха, о симфонии Церкви и власти… Что осталось от нее теперь? После маленьких, почти незаметных сделок с совестью? Ник вдруг увидел весь проделанный путь с высоты птичьего полета с такой ясностью, как бывает только накануне смертного часа…