Роман Злотников – День коронации (страница 41)

Сашка открыл было рот, но понял, что язык его не послушается, и кивнул.

– Потому что через пятнадцать минут, ты, Александр Барсов, будешь объявлен наследником нашего престола, – сообщил император так буднично, словно говорил о вводе в строй новой больницы. – И я сообщу эту новость на всю нашу державу. Ясно? Прямая трансляция по всем каналам.

Сашка замер, его словно ударили дубиной по голове.

– Я? Зачем? Я не хочу! – воскликнул он прежде, чем понял, что именно говорит.

– Твое желание не имеет значения, как и мое, – проговорил император немного грустно. – Тебя выбрали те, кому тебе предстоит служить, люди, простые и не простые. Офицеры, врачи и учителя, доярки и повара, все-все-все.

– Нет-нет-нет! – Сашка замотал головой.

Папу удар хватит, когда он узнает, мама с ума сойдет… и что будет с ними? Неужели ему придется оставить родной политех, перебраться в столицу? А как же Зоя? Вдруг ее сочтут неподходящей подругой для наследника?

– А если я откажусь? – выпалил он.

– Во-первых, это приказ, и как гражданин Империи ты обязан ему подчиниться, – сказал хозяин кабинета. – А во-вторых, ты просто не сможешь отказаться, не получится. Включайся…

Ожил имплантат в голове Сашки, находившийся под блокировкой последние несколько часов. Но заработал он иначе, не так, как ранее, объявились дополнительные опции и информационные поля, словно его подсоединили еще к одной Сети, о которой до сих пор не имел представления.

Громадная волна данных накрыла его с головой, в ушах зашумело, перед глазами замерцали крохотные искры, словно развернулась еще одна карта России, многомерная, дышащая, живая.

– Это Соборность, – сказал император. – Ты понемногу к ней привыкнешь. Поймешь, как ей пользоваться и как с ней разговаривать.

Но бестелесный голос уже шептал внутри Сашки, единый голос всех, кто жил, работал, любил и боролся на громадной территории под сенью двуглавого орла, на Земле и в космосе, на Луне и Марсе, на станциях в поясе астероидов. Негромкий, но такой мощный, что не возникало мысли как-то ему противостоять или даже противоречить.

– Но я не хочу… – повторил он сердито. – Я не справлюсь… я не… почему я?

– Ты подходишь лучше всех, – отозвался император. – Соборность не ошибается. Кроме того, я не могу не признать, что она права: ты умен, здоров, честен и отважен. Теперь посмотри на тех, кто присягнет тебе первым, лично и под моим присмотром.

Только в этот момент Сашка обратил внимание на других людей в кабинете: трое мужчин, старшему около пятидесяти, второй несколько моложе, в военной форме, третий чуть старше его самого, все похожи друг на друга и… на хозяина кабинета тоже, тот же прямой нос, курчавые волосы, мощные плечи.

Сыновья императора? Да, их трое.

Они должны ненавидеть чужака, который явился из ниоткуда и собирается занять трон! Но в обращенных на него взглядах Сашка не видел неприязни, тот, что в форме, хмурился, другие двое казались спокойными.

– Сыновья, – сказал император. – Присягайте тому, кто наденет корону следующим. Уже в этом году, я полагаю.

Голос его не дрогнул, хотя говорил он о собственной смерти.

– Поднимись, Александр, – продолжил хозяин, и Сашка торопливо вскочил.

Через секунду, даже через долю секунды, он знал церемонию во всех деталях, Соборность подсказала их до того, как он успел хотя бы сформулировать вопрос. Выслушал присягу, сердце лупило точно бешеное, а потом сказал, что от него ждали.

– Сыновья, вы свободны, – проговорил император и скривился от боли, лоб его покрылся бисеринками пота. – Сейчас нас с тобой приготовят к трансляции. Переодеваться не придется, наложат что надо…

Сашка кивнул, и кабинет заполнился людьми, большая их часть занялась хозяином, но кое-кто обратил внимание и на него самого: ах, будьте любезны пересесть сюда, давайте поправим прическу, спину прямее, и сейчас мы нацелим на вас подсветку.

Он делал все, что от него требовали, а сам заглядывал в новые информационные поля, одним глазком, из любопытства: коды доступа, расписание на ближайшие дни, дела повышенной важности, взятые на учет Его Величеством, и первым в списке – расследование похищения члена Государственного совета С. П. Грушенко, чье тело было найдено в подвале заброшенной дачи под столицей в компании двух отключенных «оболочек».

Хотя нет, вторым, первым стало только что созданное расследование «террористической атаки в аэропорту Голязино».

– Ну что, пятнадцать секунд до начала, – сказал император, и Сашка вернулся в реальный мир: его посадили рядом с хозяином кабинета, на лице которого не осталось и следа недавней слабости. – Не робей, наследник… Десять… Справишься, привыкнешь… Пять…

Вспыхнули софиты, зажужжал нацеленный на них транслятор, Сашка будто одеревенел.

– Граждане Империи… – начал император.

Екатерина Федорчук

Долг монарха

Между мыслью

И действительностью,

Между побуждением

И действием

Падает Тень.

Ибо Твое есть Царство.

В глубине души Ник знал, что никогда не привыкнет к настоящей России. Первая встреча с Родиной, еще в самом начале, когда было принято решение – восстановить монархию, обернулась для наследника престола приступом тошноты и головной болью. С тех прошло десять лет, но ничего не изменилось: так же стрекотал счетчик Гейгера, так же дул ледяной ветер, несущий серые частички прокаженной земли и мусора. Вот и все, что осталось от Великой империи прежних времен.

– Готов? – сочувственно спросила Карен.

Наследник вяло кивнул.

На много километров от авто Ника простиралась убитая земля. Хмурое солнце, едва угадываясь за слоем грязной небесной ваты, как бы раздумывало, стоит ли освещать развалины некогда славного мира, в котором больше не было ни красоты, ни величия, ни необходимости продолжать свое существование…

– Что это за город? – спросил он у Карен.

– Кажется, Покровск… Он стоял на левом берегу Волги. Такая река была…

– Не знаю такого, – пожал плечами наследник.

– Тут родился Альфред Шнитке, известный композитор XX века. Еще до Катастрофы.

Два раза в год – на Рождество и на Пасху – дом Романовых высылал в зону контакта гуманитарную помощь. Три раза в год правительство отправляло на Землю корабли-эвакуаторы, призванные увезти в колонию тех выживших, которые, по счастью, попадутся у них на пути. Визит Ника был внеплановым.

Наконец они увидели аборигенов. Авто, которое вел Ник, замедлило ход. Он подождал, пока из соседнего транспортера вывалит его личная охрана, и только когда главный дал ему знак одобрения, открыл дверцу машины.

Почти карлики по сравнению с жителями колоний, местные стояли плотной стеной, готовые к бегству. Человек пять или шесть, те, кто не боялся выходить на поверхность. Жители дальних колоний – Созвездия Ангелов, Нового Вавилона и даже относительно неблагополучного Альтериса – могли позволить себе надежную защиту от радиации. Аборигены ходили в таком старье, что могли уповать только на помощь высших сил.

Вот от группы местных отделился контактер, с ног до головы закутанный в бесформенный балахон. После секундного колебания цесаревич протянул ему тонкую руку в защитной перчатке. Среди колонистов бытовали разные суеверия, связанные с метрополией, большая часть которых была откровенным бредом, но что-то все-таки застревало в сознании даже просвещенной элиты. Заминка была практически неуловима, но землянин почувствовал настроение высокого гостя и поднял ладонь в нейтральном приветственном жесте.

– Приветствую тебя, мой добрый народ! – произнес Ник заученную фразу.

– И вам не хворать, ваше звездное высочество! – ответили ему низким хриплым голосом. Женским.

– Я привез лекарства и еду, – продолжил Ник.

– Спирт есть? – спросила представительница Земли.

– У нас только легальные товары, – твердо ответил Ник. На самом деле он много раз привозил в проблемные зоны запрещенное: спиртное и обезболивающие препараты, которое можно было использовать как наркотики. Карен знала и не одобряла, Антон Степанович, всемогущий АС, как звали его за глаза сотрудники корпорации «Дом Романовых», делал вид, что не знал. Но сегодня Ник не мог позволить себе вольностей.

Он оглянулся на Карен, и та кивнула головой, показывая, что совершенно удовлетворена ситуацией. Другие представители Настоящей России стояли поодаль, и Ник при всем желании не мог бы рассмотреть выражения их лиц.

Они сгрузили товар в необъятный мешок, и Нику показалось, что он чувствует вонь, исходящую от этих тряпок, несмотря на то что его ноздри были защищены специальными фильтрами.

– Подойди к группе, – сказала Карен, и Ник послушно сделал шаг в направлении землян, сгрудившихся около люка бомбоубежища. Проникнуть бы внутрь, однако земляне были недоверчивы, что и помогало им выживать. Аборигены отпрянули от Ника, а главная заступила ему дорогу, не обращая внимания на стволы, которые направили на нее охранники претендента.

– Люди неба несут смерть, – строго сказала она, завязывая мешок и отступая от цесаревича на два шага, – сколько нам осталось?

– Люди неба вернут вашу землю к жизни, – торжественно произнес Ник, – и не позволят, чтобы кто-то из вас пострадал.

– Жизнь – это страдание, – философски заметила главная, сверкнув синими глазами, – вам не понять.

– Уходим, – скомандовала Карен, и Ник, махнув перепуганным аборигенам на прощание рукой, направился к машине.