Роман Юров – «Ла» — охотник. В небе Донбасса (страница 46)
«Пешки» повернули на север и стали плавно забирать восточнее, разворачиваясь домой. Несколько зенитных снарядов разорвались позади строя, но немцы и сами, видимо, поняли бесполезность своих усилий. Деревеньку заволокло густым черным дымом, и на ее южной окраине что-то горело, но что именно, было не разобрать.
– Дэд, ты как там? Хорошо прикрываешь? – ведущий «пешек», видимо успокоенный удачным бомбометанием, решил позубоскалить. – А у мене тебе сурприз!
Майора Каху Жванию Виктор хоть и видел всего один раз, да и то мельком, но уже привычно считал своим приятелем. Прикрывать его «пешку» с красным номером «13» на борту приходилось уже раз десять, так что, можно сказать, сроднились.
– Специально дла тебя прывезли. Контрабанда из Турции. Средство «Титаник», радык… э-э радыкално чорный цвэт… Красывый станеш, да…
По радио кто-то хрюкнул, потом властно вмешалась станция наведения:
– Дрозд-тринадцать, не забивайте эфир.
– Ольха-Олечка, – засмеялся Каха, – я больше не буду.
Виктор чуток довернул и пролетел рядом с ведущей «пешкой», погрозил пилоту кулаком. В ответ блеснула белозубая улыбка…
– Дед, в вашем направлении прошла четверка худых. – Голос Ольхи потеплел. – Будьте внимательны.
«Мессера» не наблюдались, но это не означало, что они не ошиваются где-нибудь поблизости. Саблин завертел головой, но серо-свинцовая муть вверху смешивалась с подобным цветом земли. Разглядеть вражеские истребители на таком фоне было бы затруднительно.
– Дрозд-тринадцать, придави чуток, не жмись к облакам.
Враги появились минуты через четыре. Из небольшого просвета выскочили два «мессера», они проскочили мимо идущей в прикрытии пары Рябого и нацелились на левое звено «пешек».
– Я Дед, отбиваю. – Виктор повернул навстречу «мессерам», готовясь встречать их в лоб. – Кот, оставайся на месте, смотри.
Немцы в лоб не пошли. Они довернули вверх, уходя к облакам, следом за ними тянула пара Рябого, но не догоняла.
– Двадцать девятый, брось, – приказал он Кольке, – не догонишь. Тридцать первый, перейди влево.
Сверху, из-за облаков, свалилась еще одна пара «мессеров». На огромной скорости они выскочили из этого злосчастного просвета и устремились к Колькиной паре.
– Рябый, худые сзади. Уходи, уходи.
Снизу хорошо было видно, как Колькин ведомый стал в левый вираж, потом вдруг крутнулся через крыло и заштопорил. Ведущий несколько секунд словно выжидал, потом завалил машину на спину, потянул было вниз и сразу же вспыхнул.
– Прыгай! Прыгай, блядь! – Виктор едва не сломал зубы. Все произошло быстро и так неожиданно, что оставалось только наблюдать за итогом.
Штопорящая «лавочка» наконец замедлила вращение, приподняла нос и потянула к паре Кота. Вторая, горящая, пикировала к земле. За ней распушился дымный хвост, и на этом фоне отчетливо белел лоскуток парашюта. Драться, пытаясь выместить перехватившую горло злобу, было уже не с кем – «мессера» благополучно растворились среди облаков…
Вечером они гуляли по деревенской дороге. Ровная, вся обсаженная тополями, она напоминала дорожку в каком-нибудь парке, только что без фонарей. Вместо фонарей светила луна. Ее желтый свет залил дорогу, положил поперек тени деревьев. С них сыпалась пожелтевшая листва, и вся прогулка проходила под аккомпанемент их тихого шелеста. Гуляя, целовались в тени, раскланивались с такими же парочками. Погода радовала, и многие высыпали на улицу, предпочитая луну и листья переполненным комнатам.
– Ты сегодня другой. Напряженный, задумчивый. – Таня чуть сбавила шаг. – Что-то случилось? – Она чувствовала его тревогу и ластилась, пытаясь отвлечь.
– Колька, обормот, все из головы не идет. – Виктор произнес это, скривившись, словно у него болели зубы.
– Но он же вернулся сегодня! Живой и здоровый. Ты же его уже вроде пропесочил. Я сама слышала…
– Это да, – Саблин протяжно вздохнул, – вот знаешь, говорят: «Мал клоп, да вонюч». Вот это именно про Кольку. Как ведомому цены нет, а стоит ведущим стать, так сразу чего-нибудь отмочит. Вот как сегодня…
– И что думаешь делать? – Таня легонько сжала руку, увлекая своего кавалера с дороги к высокому, темному тополю. Прислонила к шершавой, бугристой коре дерева и прижалась к его груди.
– Не знаю еще, – Виктор снова вздохнул, – три шкуры спущу, это минимум. Я же его снимал уже. Так он потом, паразит, к командиру бегал. Шубин его, конечно, отпорол за нарушение субординации, но и мне досталось. Вот и не знаю теперь… Новичков много… А если завтра собьют кого или Улитка уедет, то вообще…
– Хочешь, расскажу тебе тайну, – Таня, подразнивая, жарко зашептала ему на ухо, – Улитка-то в полку остаться хочет.
– Ну, это не новость. Он мне говорил.
– А сегодня Шубин говорил с комдивом. И тот вроде тоже не против, будут думать, как это все оформить и узаконить…
– Это же хорошо! – Виктор сразу повеселел.
– А еще в штабе подслушала, как командир с замполитом собачились. Тот в политдонесениях написал, что твой Колька изнуряет себя дружбой с Зинкой Копыловой. Там все высоким штилем было, я дословно не запомнила, только эту фразу. А Шубин его за это ругал…
– Хе-хе. Вот уж точно изнуряет. Она его вдвое тяжелее и выше на голову. Позавчера видал их вместе… хе-хе. Мама с дитятей на прогулке… Кстати, – он прижал Таню к себе, заглянул в отблеск луны в ее глазах. – А когда сержант Соболева начнет изнурять одного остро нуждающегося комэска…
– Ну вот, – луна в ее глазах погасла, – все настроение испортил… Ну, зачем ты опять? Думаешь, мне не хочется? Только я ведь не могу все время по сараям и подворотням, как какая-то… Давай где-нибудь угол себе заведем… ну, чтобы все по-людски. Я ведь не против…
– Ладно, – Виктор в очередной раз вздохнул, – пойдем уже. День дурной, отдохнуть бы надо…
…– Прикрой, атакую!
– Серега, худой на хвосте! Серега!
– Ураган, я Лодка-три, прошу помощи…
– Слева заходят, смотри-и-и.
Воздушный бой издалека походил на стаю мошкары. Крохотные, едва видные букашки носились в небе, совершая странные, словно хаотичные, маневры. Потом за одной из букашек потянулся черный след, и она отвесно рухнула на землю.
– Прыгай, прыгай.
Парашюта Виктор не увидел, впрочем, было далеко.
– Ураган, я Дед. Подхожу к квадрату.
Восьмерка «лавочек» шла с набором высоты, и разгоревшееся в небе сражение проходило уже чуть ниже. Скоро они уже самим фактом своего появления могут переломить его исход, заставят немецких летчиков покинуть бой.
– Дед, Дед, – зачастила Ураган, – ждите. Подходит большая группа бомбардировщиков, атакуйте их.
– Я Дед, принял.
Из карусели «разошедшейся» мошкары отделилась четверка, полезла вверх. Видимо, немцы увидели появление на арене восьмерки «лавочек» и стали принимать меры. Спереди по курсу показались бомбардировщики. Их было много – россыпь точек превратилась в четкие девятки, идущие одна за одной.
– Дед, это Ураган. Волк приказывает не допустить бомбежки войск.
«Волк» был позывным комдива, и хорошего в этом было мало. Генерал вроде мужик неплохой, но жесткий, да и самодурство у него было воистину генеральским. Если немцы отбомбятся, то за неисполнение приказа может и под трибунал отдать, с него станется…
– Двадцать второй, прикрывай! Тридцать первый, в ударную группу!
– Я Ураган, Я Ураган, – радистка со станции забила криком эфир, – всем, кто в воздухе, идти на Вознесенку! Всем, кто в воздухе, – Вознесенку!
Пара Кота пристроилась слева. Конечно, Славке вдвоем против четверки придется несладко, но что делать? Нужно выполнять приказ «Волка», а бить вшестером куда сподручнее. Первая девятка врагов уже заползла под капот. Это были «Ю-88» – универсальные машины, служившие и пикировщиками, и торпедоносцами, и просто линейными бомбардировщиками. Они шли метров на тысячу ниже, клиньями звеньев.
– Атака! Бью ведущего!
Немцы огрызнулись. Навстречу истребителю потянулись целые рои пуль: иные из них оставляли за собой серый дымный шлейф, иные проносились рядом разноцветными огненными мячиками. Это было одновременно красиво и страшно, вот только бояться было некогда. Виктор ответил им метров с четырехсот. Белесые трассеры сперва ложились ниже бомбовоза, потом он попал, и тут же пришлось тянуть ручку, избегая столкновения. Надавила перегрузка, глаза словно прикрыли шторами, и мир вокруг поблек, сузился.
Первой девятке такой прием не понравился. Они разворачивались, одна из машин вывалилась из строя и снижалась, все круче заворачивая на запад. За ней тянулся черный шлейф, и на крыле плясали язычки огня. Ведущий, атакованный Виктором, был на месте, он только парил белесым следом вытекающего топлива.
– Поворачиваем вправо! Будем бить вторую девятку! Двадцать второй, ты как?
– Зажимают. Там еще пара подходит.
Пару «мессеров», набирающую в стороне от боя высоту, Виктор видел. Но они пока были далеко, и время оставалось. Бой, начавшийся накануне их появления, уже затухал. Судя по всему, он окончился не в пользу наших летчиков, а значит, в скором времени врагам могло подойти подкрепление.
– Атака!
В этот раз он попал хорошо. Сразу несколько снарядов ударили вражескому бомбардировщику в правое крыло. Один из разрывов пришелся на мотор, и тот сразу выплюнул клуб жирного черного дыма. Винт словно захлебнулся в этом дыму, превратился в серый диск и тут же замелькал лопастями. Все это проплыло в прицеле, как в замедленном кино, и тут же сгинуло под капотом. Перегрузка вновь вдавила в сиденье. Они вышли из атаки, в очередной раз разменять скорость на высоту, и потянули вправо, чтобы вновь зайти от солнца.