Роман Ясюкевич – Я не помню, как провел лето (страница 18)
4
Арбалет я брать не стал — тяжелый зараза — а вот "универсальный фонарик" из кармашка достал. Сделал парочку приседаний, покрутил торсом, заодно разглядывая болото. Хотя, на что там смотреть? Унылый вид, тоска для глаз. Обширные, затянутые ряской, мутные лужи непонятной глубины; корявые и голые останки деревьев, редко торчащие из вышеупомянутых луж; подозрительные кочки то ли земляные, то ли из кем-то или чем-то наметенных куч гниющей растительности; чахлые заросли рогоза, того самого, с "сигарами", который мы всегда "камышом" называли. А сверху серой ветхой тряпкой низкое плоское небо — прелесть, а не пейзаж. Разумеется, я не стал затягивать с "прогулкой", Марсу на отдых тоже много времени не потребовалось, и вскоре мы неспешно катили по деревянной гати к единственному городу Болотного домена. "Неспешно" не потому что мы наслаждались поездкой, просто при попытке прибавить скорость паровик начинало жестоко трясти на криво уложенных и плохо подогнанных бревнах. При этом в кузове громыхал и подпрыгивал, казалось бы, намертво закрепленный груз. И ведь не я стропы натягивал, а Марс.
Груз, кстати, неожиданный: секции забора. Кованые, естественно. В основном, простые двух-трехметровые пики-штыри с несколькими поперечинами, но были и "художественные": с цветами-травами и даже зверями-птицами. Этими секциями мы забили весь кузов под самый верх тента, еще и сбоку напихали.
— Почему они такие легкие, как из титана? — спросил я, когда мы только начали погрузку.
— "Титан"? Что за металл? — удивился Марс.
— Э-э… здесь его, наверное, нет. Это у нас, там, — невнятно пояснил я, — Титан очень прочный и очень легкий металл. Правда, не ковкий ни разу — сразу ломается, — всплыла вдруг в памяти дополнительная инфа.
— Притащи в следующий раз кусочек, — загорелся Марс, — Интересно, его от кристаллов запитать можно будет?
— Так эти ваши ограды еще и от кристаллов запитываются?
— Конечно. А как иначе? Без кристаллов — это просто дырявый забор, который, не то что перелезть, сломать особого ума не надо, хотя, с нашим сплавом так просто не получится. Семейный секрет, между прочим! — с гордостью заявил Марс, — Легкий, прочный, потребляет крохи, потерь почти нет. И можно не только стены, но и защитный купол над территорией…
— Воу, воу, полегче, Марс! Я не покупатель.
— А, ну да, занесло… А ты чего стоишь, не работаешь? Нам еще полкузова грузить!
— Ну, ты!.. — я задохнулся от возмущения.
— Быстро! Быстро! Тавай! Тавай! Шевели копытами! Нам еще ехать знаешь сколько?!
Главная транспортная гать Болотного крутилась между островками, иногда чуть не складываясь в петли. На некоторых участках суши были небольшие поселения, где-то росли деревья с кустарниками, где-то даже травы не было. Иногда в отдалении от "трассы" я замечал нечто вроде хуторов и поместий, как и нечастые поселения, обязательно огороженных. И не каменными стенами, а такой же сеткой-рабицей, что я видел на стоянке, или более серьезно выглядевшими заборами, навроде тех, что у нас в кузове. Интересно, что за вредная живность обитает в здешних топях? Какие-нибудь детишки Тортиллы и Годзиллы? Нет, тогда бы сетки-рабицы явно было недостаточно. Впрочем, пофиг.
Марс говорил, что до столицы мы доберемся только вечером, однако, уже к полудню впереди показался центральный остров домена, густо застроенный невысокими — в два-три этажа — домами. Ну, это Марс сказал, что по времени — чуть за полдень, а так в Болотном "вечер" тянется с раннего утра и до самой ночи: солнца (или того, что в доменах им считается) за облаками не видно.
— Ха, быстро мы! — довольно произнес Марс, — Там было пара мест, где гать постоянно в болото уходит. Нам-то нормально, а легковые вязнут, а ты стой, жди, пока их вытащат.
— Я где-то читал, что к зиме болота обычно мелеют.
— Да не бывает тут зимы! Круглый цикл одно и то же, как сейчас… Или точно мелеет болото? Помнишь, на отстое забор не по самому краю острова был? А раньше… впрочем, наплевать! Мелеет и мелеет. Сейчас у дядьки разгрузимся и рванем мы с тобой, Алекс, в одно место! Там такое мясо подают! Ты такого в жизни не пробовал!
Блин-оладушек! Нельзя же так! Марс сказал о мясе с таким предвкушением, с таким страстным вожделением, что у меня кишки взвыли, словно стая голодных гырхов. И что с того, что мы часа три назад умяли гору бутербродов, заготовленных на весь день? Это было в дороге, а все, что съедено в дороге — все равно, что съедено вчера.
5
До нужного нам подворья пришлось проехать столицу насквозь, да еще изрядно покружиться по местной промзоне. Наконец, Марс завел паровик в распахнутые ворота и, развернувшись, сдал задом к внушительному ангару. После чего заглушил движок и устало потянулся:
— Уф-ф! Все, Алекс, приехали. Сейчас сдадим груз и двинем покушать!
— Кому сдадим? — удивился я, не видя во дворе ни единой живой души.
— Вон, дядя бежит, — кивнул Марс на мужчину в сером рабочем комбинезоне, выскочившего из дверей пристроенного к ангару двухэтажного дома. Такого… специфического вида… административно-технического.
Против ожидания, дядя Марса оказался вовсе не коренастым суровым здоровяком с окладистой бородой, а среднего (на фоне Марса — так и вовсе субтильного) телосложения мужчиной средних лет с круглым азиатским лицом и редкой неопрятной порослью на щеках и подбородке, опять же характерной для азиатов. Однако моторчик в… в дяде Марса стоял такой же мощный и высокооборотистый, как в самом Марсе и его отце.
— Племяш! — закричал дядя метров с пяти, — Ну где тебя носит? У меня же работы встанут! Я тебя еще на прошлой декаде ждал.
— Здорово, дядя, — пробасил Марс, вылезая из кабины, — Ты ж бате сам говорил…
Марс оборвал свою речь на полуслове, потому что дядя, не слушая, проскочил мимо и тут же принялся развязывать тент.
— Все привез? Как я заказывал?
Я тоже выбрался наружу, обошел капот и пристроился рядом с Марсом. Дядя, тем временем, уже откинул задний борт, забрался в кузов и чем-то там погромыхивал.
— Отлично! Просто замечательно! — присоединился к нам дядя, вытирая руки ветошью, — Когда назад? Сегодня?
— Не, переночуем и с утреца, — ответил Марс.
— Ага! Тогда я тебе кой-какой груз для отца подкину, — обрадовался дядя, — Сейчас народ с обеда подтянется… А вы не хотите подработать? Сейчас бы сразу на объект…
— Не, дядя, не хотим, — перебил Марс и неуклюже пошутил, — Я, все-таки, на перевозчика учусь, а не на переносчика. А Алекс вообще гость.
— Угу. И как учеба?
— Нормально. Теорию и основы ремонта прошли, теперь практика до лета.
— И где будешь практику проходить? — заинтересовался дядя, — У меня в вашем домене есть пара знакомых…
— Батя договорился уже. С Пробом.
— С Пробом? Ага. Это хорошо, что с Пробом. Я тебе и сам хотел его посоветовать. Сейчас чем заняться собираетесь?
— Сначала перекусить, а потом по городу пройдемся. Алекс тут в первый раз. Ему тут все интересно. Пока ехали, он так головой вертел, что меня чуть не укачало, — Марс, улыбаясь, пихнул меня в бок.
— В краеведческий музей его своди, — с серьезным видом предложил дядя, — Там как раз новая экспозиция с находками из раскопов.
— Он это не шутил? Про музей, — спросил я, когда мы, попрощавшись с дядей, двинули в обещанную Марсом замечательную едальню.
— Какие шутки? — удивился Марс, — Дядя, между прочим, даже книгу написал. Про археологию. "По древним следам" называется. Домой вернемся, дам почитать.
— Племяш! Эй, племяш, погоди! — раздался сзади крик.
Слегка запыхавшийся дядя вручил Марсу небольшой сверток.
— Вы в центр пойдете? Заскочи в ломбард к Сфиросу, отдай это.
Марс недовольно поморщился, но сверток взял:
— Он что-то за него должен будет?
— Не, я с ним потом сам разберусь, — отмахнулся дядя и развернулся, чтобы уйти, но приостановился, — Да, должен предупредить, в последнее время характер у Сфироса еще больше испортился.
— Да куда еще больше-то?! — воскликнул Марс, — Дядя, может, ты сам?
— Некогда сегодня, племяш. Сам же мне работу привез. Да не съест он вас!
— Ага, не съест. Но аппетит испортит.
— Главное, до вечера занеси, — перебил дядя, помахал на прощание рукой и быстрым шагом направился к ангару.
— Твой дядя, он вообще чем занимается?
— Строитель он так-то, а раскопки и прочая археология — больше для души. Он об этом, кстати, в книге своей пишет. Ему однажды работу остановили, потому что в котловане…
Марс, размахивая руками, увлеченно пересказывал дядину "научно-автобиографическую" книжку, я слушал и вертел головой.
Промзона кончилась, пошел, что называется, "частный сектор". Наконец, мы добрались до "центра".
— Вот за площадью Единства И Борьбы Противоположностей и будет в переулке наша харчевня!
— Как-как? — переспросил я и даже головой потряс, решив, что ослышался.
— Харчевня, — повторил Марс, — Не знаешь, что такое "харчевня"?
— Нет, ты эту площадь как назвал?
— Единства И Борьбы Противоположностей, а что?
— Ха! А площадь Перехода Количества В Качество тут есть?
На самом деле, название оказалось вполне подходящим. Площадь Единства и Борьбы была чем-то вроде лондонского Гайд-парка, куда каждый мог прийти и задвигать во всеуслышание любые свои идеи. Ну, почти любые.
Масштаб в столице Болотного домена, конечно, не тот — труба пониже и дым пониже, но тут и народа проживает куда меньше, чем в Лондоне. А так — очень похоже. Между мелкими клумбами и редкими островками кустов и деревьев слонялась внушительная для домена толпа. Кто-то просто сидел на лавочках, кто-то при этом перекусывал, наслаждаясь теплым деньком и особенно серебристой пеленой, затянувшей небо. То тут, то там на площади собирались кучки зевак, лениво слушающих самодеятельных ораторов. Какой только пурги те не несли! Но около одного из них я, заинтересовавшись, придержал Марса.