Роман Ясюкевич – Я не помню, как провел лето (страница 20)

— Если что, музей и библиотека вон в том доме, — показал Марс на здание, напоминающее Дом Культуры советских времен: с фальшивой колоннадой, высокими узкими окнами и дверями и страшной аллегорической силы барельефами на всех свободных местах.

— Марс, а что вон там за дядька с перекошенной мордой и огромным мешком, Дед Мороз местный?

— Это символическое изображение Первого Перевозчика! — оскорбился приятель, — Каноническое! Такое же, как на знаке Гильдии.

— О! Тебе, получается, тоже такой значок дадут? — я продолжил разглядывать центральный барельеф, — Та-ак, стража вижу. А проводник где?

— Да вот же! — Марс ткнул пальцем в фигуру коренастого, лысоватого мужика в какой-то похожей на макинтош накидке и… с кепкой, зажатой в простертой вперед и вверх руке.

— ЭТО ПРОВОДНИК?! Это же Ленин!

— Какой еще Ленин? Это Великий Указатель. В Болотном домене самый почитаемый покровитель проводников.

— В Болотном? — зацепился я, — Я так понимаю, в других доменах — другие "почитаемые"?

— Ну, да. В Морском — Великий Кормчий, в Пустынном…

Марс долго перечислял покровителей проводников в разных доменах. Я даже удивился: как это со Стражем и Перевозчиком такой же чехарды не устроили?

Мы уже давно ушли с центральных улиц. Дома вокруг стали попроще и поплоше, многие и вовсе без ограды, а там, где забор все же ставили, то явно выбирали что подешевле, утилитарнее. Вот, как тот, около которого внезапно остановился Марс.

— Пришли, — указал он на пошарпанную вывеску "Ломбард Сфироса", косо привязанную около распахнутых ворот.

8

Небольшой двор перед приземистым и мрачным зданием ломбарда был плотно заставлен разнообразными мобилями. Все одинаково неухоженные и подержанные, некоторые явно после аварий: мятые, с выбитыми стеклами, без колес… Стоп! Без колес — это значит с антигравом!

— Марс, — я пихнул приятеля в бок, — Ты такой мотороллер хотел?

— "Мото" что?

Вместо ответа я развернул Марса в нужную сторону, а потом минут пять наблюдал, как мгновенно возбудившийся Марс крутится вокруг мотомобиля. Ощупывает изрядно помятую крохотную кабину на полтора человека, трясет борта небольшого кузова, пытается заглянуть под плоское днище, что-то бормоча о защитных линзах и эффекторах. Наверное, дай Марсу волю, он бы уже приступил к ремонту, но волю ему не дали. Выскочивший на крыльцо ломбарда двухметровый громила с щеками как у хомяка невнятно проревел:

— А ну шкважанули отсюфа!

Охранник (а кто это еще мог быть?) демонстративно хлопнул себя по бедру, скорчил удивленную гримасу, поднял к глазам пустую лопатообразную ладонь и посмотрел на нее с еще большим недоумением.

— Лом, ты чего разорался? — спросил Марс, вставая с колен и отряхивая штаны.

Яростное удивление на лице громилы сменилось удивлением радостным.

— Ма-арф! Фружище! Эфо ты, што ли? — и полез обниматься

— Я, я, — сварливо буркнул Марс, уклоняясь, — Лом, у тебя руки жирные. И ты прожуй сначала.

Громила смущенно взглянул на сально блестящие ладони и убрал их за спину, потом с досадой поразглядывал отпечаток своей пятерни на бедре, на месте крепления, наверное, дубинки. При этом торопливо жевал и глотал. И улыбался. Многозадачный такой громила. И возрастом не сильно старше нас с Марсом, может быть, и вовсе ровесник, просто габариты пару циклов визуально прибавляли.

— Ты обедал, что ли?

— Ну. Только сел, тут дядя орет: иди из двора воришек выкини!

— За что я тебе плачу? — дополнил Марс скрипучим голосом, — Знакомься, Алекс, это Ломос…

— Можно Лом, — вставил громила.

— …Здешний охранник, грузчик, дворник, уборщик и так далее. В общем, золушок местный, — Марс очень любил слушать земные сказки, которые я ему криво-косо пересказывал каждое лето. — Да, еще он какой-то там племянник владельца ломбарда.

— Троюродный, — печально подтвердил Лом, — Если б не это, ноги моей здесь не было!

— А что так?

— Да-а! — Лом в расстройстве махнул рукой, и я почувствовал, как от порыва ветра по короткому "ежику" моих волос пробежала рябь. — Он в последнее время что-то совсем уже стал!

— Кем? — не понял Марс.

— Чем! — поправил Ломос, — Со всеми разругался, на покупателей орет. Видишь, что во дворе творится? Ни одна мастерская больше не берет у него мобили на ремонт, такие вот дела, дружище.

— Эм-м, слушай, Лом, мне тут дядя пакет дал отнести… Может, ты сам его Сфиросу передашь?

— Не-не-не, тебе поручили, ты и передавай.

— Да там только отдать. Никаких денег: отдать и все. Ты же знаешь, я с ним и раньше…

— Сам, Марс, все сам, а я… мне некогда. Мне надо тут… срочно… О! Ворота мне надо направить, а то не закрываются — погнули там что-то утром. Извини, дружище, потом поговорим.

Лом наладился проскочить мимо Марса, но не успел. Дверь ломбарда резко распахнулась, ударившись о стену, а на крыльцо вышел коренастый мужчина средних лет и избыточной неуправляемой волосатости. Причем, и шевелюра, и брови, и усы с бородой — все стояло дыбом, как наэлектризованное. "Это не Сфирос, это Электросфирос," — мысленно усмехнулся я.

— Я тебе что сказал сделать?! — напустился мужчина не успевшего сбежать Ломоса, — Я тебе за что деньги плачу? Чтобы всякого отребья и ворья тут духу не было! А ты тут с ними лясы точишь… Или нет? — подозрительно прищурился Сфирос, — Или это твои дружки, с которыми ты сговорился меня ограбить? Отвечай! Сговаривался?

Голос у хозяина ломбарда оказался под стать внешности: басовито-скрипучий, с истерическими подвывами. Просто не голос, а соседский перфоратор воскресным утром — так же бесит с первых секунд, как услышишь.

Ломос на облыжные обвинения отреагировал странно: весь как-то сжался, понурился, лицо его приняло виновато-обиженное выражение. И вообще стал похож на крупного щенка, на которого несправедливо накричали. М-м, наверное, я зря решил, что мы с ним ровесники, пожалуй, еще пару циклов можно сбросить с возраста.

Тут Марс шагнул вперед, заступая дорогу Сфиросу, и, набычившись, уставился ему прямо в глаза. Ломбардщик осескся, побуровил Марса ненавидящим взглядом и сделал вид, что осматривает двор. Когда же Сфирос опять повернул голову к Марсу, тот протянул сверток и сквозь зубы пояснил:

— Дядя передал.

— Так давай сюда! — Сфирос выдернул посылку из рук Марса, — Еще что-то надо?

— Нет.

— Так и проваливай отсюда. Нечего тут! А с тобой, — ломбардщик переключился на племянника, — мы еще поговорим. Иди внутрь, жди.

Теперь не только Марса, но и меня начало потряхивать от злости, но вмешиваться в практические семейные разборки, да когда еще никто о помощи не просит… как-то оно не того…

— У вас есть лечебные модули для стазис-коконов? — спросил я неожиданно для самого себя.

— Ты еще кто такой?

— Покупатель. Возможный.

Сфирос ядовито ухмыльнулся:

— Ну, допустим, есть, а у тебя кристаллов-то хватит, по-ку-па-тель?

— Скажите сколько надо, и я отвечу, хватит или нет.

Сфирос с издевкой покивал головой:

— Ну, допустим… А, пожалуй, что я еще и скину чуток… Да, да, да… И получается тогда… Десять. Да, точно и ровно десять кристаллов. У вас есть такая сумма, уважаемый по-ку-па-тель?

Я задумался. Десять малых кристаллов — это, на наши деньги, около пятисот тысяч рублей. Дорого, блин-оладушек! Хотя, если такой модуль способен смертельную болезнь излечить, то это, можно сказать, вообще даром…

— Ой, я забыл уточнить, уважаемый по-ку-па-тель. Десять БОЛЬШИХ кристаллов. Всего-навсего десять БОЛЬШИХ кристаллов и совершенно исправный лечебный модуль целиком и полностью ваш.

Пятьсот миллионов рублей? Да он охре…

— ЧЕГО?! — взревел Марс, — Да даже новый дешевле!

— Ну, так пойди и купи! Новый! Если найдешь! — заорал в ответ Сфирос, — Все! Уматывайте отсюда, пока я стражу не вызвал. И ты уматывай, племянничек! Уволен!

Ломбардщик скрылся в доме так же резко, как появился. Громко хлопнула дверь, лязгнул засов, и на крыльце воцарилась тишина.

— Ему надо ромашку попить. Или пустырника. С валерьянкой, — откашлявшись, произнес я через некоторое время.

— Компот из болотной жабы ему надо, а не того, что ты сказал, — поправил Марс, — Ладно, пошли отсюда, пока Сфирос действительно стражу не вызвал. Лом, а ты чего застыл? Тебя ж уволили.

— Ага, как говорится, Добби свободен, — вставил я пять копеек.