Роман Ясюкевич – Я не помню, как провел лето (страница 13)

К сожалению, Зондар слишком поздно понял, что братья Лас и Дэк мастера изображать "хромую утку".

Недорогая, в меру потрепанная, но еще добротная одежда. Малоэмоциональные лица, вялые жесты и словно припорошенные пылью глаза людей давно во всем разочаровавшихся и махнувших на все рукой. При этом тела у братьев были, как говорится, поджарые и легко было заметить, что силы и ловкости у них достаточно. Другое, что приложить им свою силу и ловкость некуда. Не осталось у них иных целей и желаний, кроме как прожить день, за ним другой. Так, глядишь, и цикл пройдет, десять циклов, двадцать, а там и помирать время наступит. Ну, так казалось.

Был бы Зондар поопытнее, он бы обязательно обратил внимание на то, что вооружены братья слишком хорошо для обычных бродяг-собирателей. Полуопустившихся, ага. Были и другие тревожные звоночки-намеки, проигнорированные Зондаром. Тут, надо признать, повлияло еще и наличие у братьев собственного антигравного мобиля. Весьма неказистого на вид, но рабочего. А собственный мобиль, да еще антигравный — это же мечта детства! Отвратительного полунищего детства, которое только вот такие пустые мечтания и могли раскрасить во что-то не серое, черное или коричневое.

К тому же Зондаром все больше и больше овладевало нетерпение. Хотелось наконец-то приступить к воплощению в жизнь последних пунктов ПЛАНА. Сколько можно ждать и готовиться?!

Цикл (Целый цикл!) Зондар проработал простым оператором на большом концентраторе. Тут ему, конечно, повезло с внезапной вакансией: так-то планировалось пристроиться на средний, и лишь потом, как-нибудь, перевестись в город, на главный концентратор домена. Собственно, Зондару было без разницы, где начинать работать, главная цель — попасть в архив. В закрытый архив, где хранились все журналы операторов всех концентраторов домена за множество циклов.

Просто так простому смертному туда ни за что не попасть, но это если по собственной воле, а вот сослать работника в качестве наказания туда могут запросто. Надо только в ненужное время оказаться в ненужном месте. Ну и повести себя соответственно.

И вот в один прекрасный день начальник, построив бригаду операторов и сурово насупив кустистые брови, начал пристально разглядывать подчиненных.

— Довожу до вашего сведения, — начал начальник, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок, — что на ближайшую четверть цикла один из вас, согласно вашему добровольному заявлению, будет переведен на работу в архив. Добровольца разрешаю выбрать самим… Задача понятна? — внезапно рявкнул начальник, за почти два десятка циклов на гражданской службе так и не забывший свои армейские привычки. Ха, "не забывший"! Да он их холил и лелеял — эти привычки! Надраивал до блеска, полировал и отшлифовывал. Ежедневно!

Зондар вдруг притворно раскашлялся. Он, конечно, провел определенную работу в трудовом коллективе, чтобы коллеги со стопроцентной вероятностью и единогласно назначили его добровольцем, но решил подстраховаться.

— А ну, прекратить кашлять в строю! — возмутился начальник, на что Зондар ответил еще более сильным кахыканьем.

Результатом долгих архивных поисков стали сведения о нескольких перспективных мирах с цивилизациями на самой "вкусной" стадии развития: переход от электрики к электронике. Технологических мирах, что важно, ведь там очень не сразу приходят к пониманию того, что любая планета (со всей органикой и неорганикой, флорой и фауной, атмосферой и литосферой) есть единая система, в которой все взаимосвязано, взаимоувязано и взаимозависимо. Понимание-осознание не у отдельных разумных, а на межгосударственном, всеобщем уровне. Таковое обычно случается (если случается) когда планете уже нанесен значительный, а порой и непоправимый вред.

Потому так и ценятся миры с технологическими цивилизациями на ранних стадиях развития. Участившиеся катаклизмы и всякие природные бедствия (например, пресловутое "глобальное потепление") там невнятно объясняют "деструктивным влиянием человека" и бессильно разводят руками, мол, на данном этапе развития, на современном научно-техническом уровне мы ничего исправить не можем, нужна многолетняя упорная работа… и прочие бла-бла-бла. Самое забавное, что эти объяснения часто оказываются недалеки от истины, только фразу "деструктивное влияние человека" надо понимать не только как "промышленная деятельность человечества", но и буквально. А операторам, задравшим коэффициент съема энергии до максимума пропускной способности каналов, порой даже выговор делают и премию уменьшают.

Впрочем, Зондару выговор и лишение премии не грозили. Да и пропускная способность у сверхмалого или полевого концентратора, комплект для установки которого и находился в том самом замечательном сундучке, не так велика, чтобы на планете-доноре случились какие-нибудь глобальные проблемы. Даже не на планете, а в одном островном государстве, которое, в итоге, выбрал Зондар.

Пока все шло в соответствии с ПЛАНОМ. Даже то, что имеющихся у Зондара кристаллов (накопленных и вырученных от продажи дома) недостаточно для запуска концентратора и установки канала не оказалось неприятной неожиданностью. Всего лишь очередная проблема, решение которой продуманно и предусмотрено в ПЛАНЕ.

Вот только с наймом "бригады опытных собирателей" для добывания нужного количества кристаллов и нахождения потаенного места (лучше — пещеры) для развертывания полевого концентратора Зондар поторопился.

Глава 7

Машину подкинуло на очередном ухабе, и я проснулся. Тело затекло от неудобной позы, во рту стоял дикий сушняк, как всегда бывает, если уснул в авто… Стоп! Я не проснулся! Я очнулся после удара (или пинка?) по затылку. А тело затекло не только потому, что валяюсь в кузове чего-то вроде грузового пикапа, а еще и потому, что меня связали. И кляп засунули! И рядом со мной, тоже связанные, Аука и "господин начальник". Все еще без сознания. А! Уроды ведь говорили, что они до утра не очнутся. Старый урод еще хотел Ауку…

Я чуть не застонал от ярости и бессилия. Сдержался. Даже дергаться не стал. Не надо уродам знать, что я опять в себя пришел. Машину снова тряхнуло. Какие-то странные ощущения. Словно мы стоим на месте, а земля периодически трясется. А ведь мы едем, я точно вижу, хоть и стемнело.

Блин-оладушек! Это же мобиль с антигравом, Марс говорил про такие! Только чего у этого мотор подвывает, словно у "жигуля" какого?

Неожиданно "завывание" стихло, машина резко повернула и, плавно ускоряясь, полетела совсем в другую сторону.

Меня вдруг охватила апатия: я один против трех уродов. И что я им сделаю? К тому же, связанный. Впрочем, я и без этого совсем не супербоец. Ага, мастер стиля дождевого червяка. Или гусеницы? Что круче?

Как там пел один из любимчиков бати? "Поплачь о нем, пока он живой." Точнее, поплачь о себе, пока еще жив.

Стоп еще раз! Почему я решил, что нас непременно убьют? Вон, даже с Аукой, тьфу-тьфу-тьфу, все в порядке. То есть, она, конечно, в отключке и связана, но одежда целая. Не похоже, чтобы ее…. тьфу-тьфу-тьфу еще раз!.. Так зачем нас убивать, а? Хм, а увозить зачем? Бросили бы там. Мало информации. Надо ждать.

Антигравный чудо-пикап бесшумно куда-то летел в вечереющем воздухе. Три сидящих в кабине урода не проявляли никакого интереса к нам, лежащим в кузове. Аука и господин начальник так и пребывали без сознания, а я, поерзав, начал осторожно "гонять волну". Вспомнил вдруг полезное упражнение по развитию контроля над внутренней энергией. Его еще бабушка показывала и требовала, чтобы я все лето, ежедневно, утром и вечером… Вдо-ох. Всем телом, каждой порой. Вдо-ох. Пауза на осознание внутренней наполненности. Прочувствовать, как каждая мыщца, каждая кость, каждое сухожилие радуются переполняющей их силе. Вы-ыдох. Всем телом, каждой порой. Пауза. Прочувствовать пустоту внутри себя. Восхитительную, всеобъемлющую пустоту. Вдо-ох.

Постепенно уменьшилась, покинула затылок и растворилась в пустоте пульсирующая боль. Сосуды на руках и ногах, казалось, насмерть пережатые тонкой, но прочной веревкой опять заработали, о чем мне тут же сообщили тысячи иголочек, вонзившиеся в кожу с изнанки. Однако все это было еще не то. Не то, что я хотел. И что давным-давно показывала бабушка.

Я тогда раскапризничался, не понимая, зачем мне это упражнение, какая от него польза. "А тебе, Алексей, обязательно нужно, чтобы была польза? — улыбнулась бабушка, — Ну, например, однажды ты сможешь сделать так…" Бабушка показала мне обычную пластиковую стяжку (которую — это я сейчас понимаю — специально принесла) и одним движением затянула ее на запястье. Достаточно туго, чтобы нельзя было снять. Дала убедиться, что никакого подвоха нет — ладонь в петлю не проходит, на секунду прикрыла глаза, а потом, на выдохе просто встряхнула рукой. И стяжка упала на пол. "Это что, фокус такой?" — недоверчиво прищурился я. Бабушка взъерошила мои волосы: " Нет, Алексей, это не фокус. Это… — бабушка наклонилась и прошептала мне в ухо, — …вол-шеб-ство."

Я не успел. Не хватило времени настроиться — все-таки два лета я, считай, пропустил, не тренировался, а избавляться от пут также ловко и быстро, как бабушка, у меня и раньше не получалось.