Роман Ясюкевич – Я не помню, как провел лето (страница 15)

Как позже стало понятно — на своей.

Отойдя, так нас и не развязав, от мобиля, дядя Йося продолжил беседу с Зондаром.

— Ты, парниша, тоже пока лежи. Не холодно на камнях-то? Я сейчас твоих бандитов-подельников свяжу и мы поговорим… Эх! Что за жизнь у меня! Все кругом лежат-отдыхают, один старый Йося все на ногах, да на ногах. А ты знаешь, парниша, каково в моем возрасте по горам за мобилем гоняться? А? Чего спросить хочешь?

— Как вы нас нашли?

— Во, видал? Знаешь, что это?

— Тревожный маячок?

— Хм, знаешь. Я, парниша, и в молодости был немного параноиком, а к старости так и вовсе гадостей от судьбы каждое мгновение ожидаю. Вот перед отъездом я на Ёню маячок и прицепил, агась… Попозжа и вовсе слез с грузовоза и обратно вернулся. И не зря ведь! Не зря, как считаешь?.. Что? Опять у тебя вопрос в глазах горит? Экий ты любопытный, парниша! Ну, задавай свой вопрос, может и отвечу, кто знает.

— Почему вы не спрашиваете, что мы тут делаем?

— Хо, парниша, а зачем? И так все ясно. Ведь что мы тут имеем? Братья-разбойники Лас и Дэк — это раз. Хитрый контейнер, один в один как те, в которых у Древних Предтеч хранились переносные сверхмалые концентраторы. А ты в курсе, что частным лицам владение этими штуками строжайше запрещено? Ага, вижу, в курсе. Ну, что еще? Место для активации вы, конечно, хорошее подобрали: на самой границе домена, да еще рядом с проходом в Болотный. Да под землей. Такой концентратор случайно не засечешь, не заметишь. Ну да братья-бандиты не дураки были, не дураки. И у тебя, гляжу, тоже глаза умные. И опять в них вопрос!

— Почему братья "были"?

— Эх, ошибся я, похоже. Или освещение подвело — показалось, что глаза у тебя умные. Ну, сам подумай. Судя по количеству песка в зоне концентратора, канал не стабилизирован. Настроен хоть?

— Настроен.

— Ладно, поверим. О, а гырха я и не заметил! И зачем вы такую симпатичную девчушку в стазис-кокон запихнули? Кстати, парниша, ты бы уже назвал себя. И хватит валяться на холодном — почки застудишь, а тебе еще канал стабилизировать, я правильно понял?

— Но… там же, в мобиле… ваши, — растеряно пролепетал Зондар.

— Ты совсем дурак? — удивился Йося, — Чем тебя братцы-разбойники не устраивают?

— А-а!.. Зондар.

— Чего "зондар"?

— Зовут меня так. Зондар.

— Угу, понятно. А вот скажи мне, пар… Зондар, я правильно понимаю: эта девчулька в стазис-коконе якорь?

— Да, — неохотно подтвердил Зондар.

— А с той стороны кто? Мать?

— Нет, сестра-близнец.

— И за что их так? Молоденькие ведь совсем.

— Сироты они, а эта… Хима, кажется, еще и больная.

— Больная? Чего ж тогда лечебный модуль на капсулу не поставили?

— Опекун отказался оплачивать. Дорого.

— Вона как. Ладно, отказался и отказался. Кстати, а чего ж ты не говоришь, куда канал ретранслируется?

— На Перекресток.

— А там кому? Что мне из тебя каждое слово, образно говоря, клещами надо вытаскивать? Хотя, стоп, потом поговорим. В подробностях. Давай, хватай своих подельников. Пусть хоть напоследок пользу принесут.

Разговор прервался. Зондар с Йосей что-то проделывали с телами Ласа и Дэка, отчего желтоватый и не особенно яркий свет лампы, так и продолжающей гореть на крыше пикапа, перебивали короткие белые вспышки.

Осуждал ли я "дядю Йосю", как его называл наш начальник? Странно, но нет. В конце-концов, он же нас реально спас, а то, что потом равнодушно оставил валяться связанными и принялся что-то крутить с уродом Зондаром и нелегальным концентратором, так это… его дело. Немного жалко "господина начальника": он ведь Йосю искренне дядей называл, а тот оказался "дядей в кавычках"… Еще минут пять я мысленно мусолил эту тему, но так ничего внятного не надумал и как-то незаметно переключился на неизвестную "девчульку в стазис-коконе". На, Химу… Впрочем, Зондар чуть позже оговорился, что это, кажется, не имя, а титул. Он не вникал.

Хима, Хима… титул… а ведь есть такой! Только произносится "химэ". Так девчулька у нас, получается, принцесса японского клана? Уничтоженного клана, если они с сестрой сироты. Да ну нафик! Это ж не анимэ!

Между прочим, я очень хорошо запомнил, что девушка смертельно больна, но к стазис-кокону можно присоединить лечебный модуль. Еще бы знать как! И где его раздобыть.

Но местонахождение пещеры я тоже запомнил. Ну, то что сказал "дядя в кавычках". Еще попытался высмотреть какие-нибудь приметы, когда нас повезли в лагерь. Чтобы потом (если это "потом" случится) можно было бы сориентироваться. Рулил пикапом Зондар — Йося все-таки еще не доверял "партнеру". Ехали мы не быстро, но плавно — антигравный привод это нечто! Небо почти погасло, только где-то с краю еще слабо сияли обрывки полупрозрачных разноцветных лент — остаточные следы прошедшей "второй волны".

Вот, разглядывая их, я и уснул. Связанный, с кляпом во рту, только что чудом избежавший смерти. И уснул. Самому смешно.

Эпилог

— Не понимаю, зачем обязательно вывешивать списки? Им что, трудно было инфу о зачислении на телефоны скинуть? Или они тут древнее мамонтов и не знают, что такое мессенджеры? Да хоть на мыло! — бухтел мой бывший одноклассник Димка, пробиваясь сквозь толпу к прикнопленным на доску объявлений листам с фамилиями поступивших в универ.

Его и полузнакомого парня из параллельного я увидел, когда они с недовольным видом разглядывали людей, бестолково колготящихся в холле Главного Корпуса. Ну, а когда Димон бешеным ледоколом рванул на прорыв, тихо пристроился в кильватер. Не самому же пихаться.

— О, Лёха, здарова! — наконец-то заметил меня Димка, только что бурно отрадовавшись обнаружению своей фамилии в списке.

— Привет, — отозвался я, досадуя, что не догадался смыться раньше.

Полузнакомый парень ограничился полукивком.

— Лёх, ты чего такой кислый? Не прошел?

— Прошел.

— Чего ж тогда… Слышь, давай отсюда выберемся, а то тут дышать нечем! Расступись, абитура, студент идет! — жизнерадостно заорал Димка.

— Ну, чего-как, рассказывай! — потребовал бывший одноклассник.

— Что рассказывать? — не понял я.

— Как провел лето! — Димка заржал, потом принял серьезный вид и пафосно воздел палец, — Между прочим, последнее лето детства! Давай, колись, как?

Я на мгновение задумался, ухмыльнулся и ответил:

— А знаешь, замечательно!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Что я делал в зимние каникулы

1

— Чем собираешься заняться на каникулах? — спросил отец.

Заканчивалась моя первая зачетная неделя, потом будет первая сессия в четыре экзамена. Нет, в два, потому что по двум предметам я умудрился заполучить автомат. Так что у меня получится три недели каникул, а не две. Против ожидания, учиться оказалось не сложно. По вышмату и вовсе ерунда: темы, по которым давали задачи на вступительных, нам будут читать только в конце второго семестра. В общем, учеба не напрягала, гораздо сложнее было выстроить нормальные отношения с одноклассниками… то есть, с однокурсниками. Или одногруппниками?

Устав ждать моего ответа, отец продолжил:

— Не желаешь на Мамай съездить, как в прошлом году?

Мамай — это здорово. Но…

— Компания почти та же собирается, пару мест в домике для нас, я думаю, найдут.

Эх, заманчиво!..

В прошлом году на хребет Хабар-Даган и гору Мамай, что к югу от Байкала, мы попали, можно сказать, случайно. Как-то вечером в гости пришел приятель отца, а с ним здоровенный и бородатый айтишник из Ёбурга.

В тот день мы ездили кататься в Челобино на искусственную гору. Ага, есть у нас такая. Так-то кругом равнины бескрайние и беспонтовые, но холмики кое-где встречаются. Вот один и нарастили до коммерчески привлекательного размера, поставили ресторан, подъемник и парочку теннисных кортов (какая же горнолыжная база без теннисных кортов?). Отец еще с юности увлекался всякими лыжами, а я в старших классах незаметно пристрастился к сноубордингу.

Понимания у родителя это не нашло.

— Что за удовольствие кататься на этих недолыжах?

— Доска — не лыжи.

— Во-во! Хотя, если аккуратно распилить по вдоль и края напильником обработать…

В общем, мы тот день провели в Челобино, вернувшись в город почти на закате, а за отсутствием печки, лыжи, доску, ботинки и прочую снарягу просто скинули в коридоре. Тут-то гости и заявились.