Роман Ясюкевич – Из жизни ангела (страница 4)

Авразил же тем временем набрал нужный код на пульте управления. Модель осветила яркая вспышка. Небеса содрогнулись.

Когда глаза вновь привыкли к полумраку, Авразил подскочил к смотровому окошку. Планета исчезла. «Перешла!» — обрадовался ангел и оглянулся на Бога. Но Всевышнего уже не было в Хранилище Миров.

Некоторое время Авразил простоял, тупо разглядывая опустевший купол. «Что ж, похоже, увольнение откладывается». Ангел зевнул, лениво перекрестив рот, швырнул на пол лиру, повесил на рубильник нимб и, отстегивая на ходу крылья, поплелся к мешкам с призывной надписью «пыль веков грубого помола».

Этот день на планете Земля прошел как обычно. Разве что звезды на мгновение погасли.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ: АТТЕСТАЦИЯ МИРОВ

— Авразил, срочно пройдите к Господу Богу! Второй раз повторяю. Авразил, срочно пройдите к Господу Богу!

Голос новой секретарши патрона обладал такой визгливой резкостью, что, отражаясь от стен Небес, вышибал целые пласты штукатурки. Даже Мурка, любимая черная дыра апостолов Петра и Павла, недовольно заворочалась, когда эхо упало в нее.

Заведующий складом моделей старший ангел-хранитель Авразил с сожалением отодвинул чашку чая, щедро сдобренного пятизвездочной амброзией.

— Вот и пришел мой черед, дядя Петя, — сказал он апостолу, грузный Петр только вздохнул.

Авразил выбрался из-за стола, снял с вешалки крылья и нимб. У дверей швейцарской он остановился. Нашарил в складках тоги коробок зевесовых молний и швырнул их в Мурку.

— Жри, скотинка.

Мурка, распробовав энергию, благодарно заурчала.

— А лиру-то, лиру! — спохватился Петр.

Авразил взял протянутый инструмент и полетел к Богу на Страшный Суд. На душе у него было спокойно: «Ну, выгонят, плевать! Пойду к чертям в Ангельский Дом завотделом христианских миров. Давно зовут».

В приемной господа Бога было тихо. Мадонна преклонного возраста с непроницаемым лицом вязала, сидя за пишущей машинкой. «Где Он ее выкопал? — в который раз поразился Авразил, — К этакой образине голубя не зашлешь. Бедная птичка на подлете от ужаса сдохнет».

— Меня вызывали, — доложил он секретарше.

— Ждите.

Закончив ряд, секретарша поднялась и, печатая шаг, подошла к переговорной трубе.

— Авразил прибыл.

— Ангелы являются, — донеслось из трубы. — Пусть влетает.

Бог был не один. Рядом парил Фома Неверящий из бухгалтерии.

— Значит, вот какое дело, — начал Господь, — У меня тут выкладки за последнее время. На многих моделях резко упала энергоотдача: то ли изверились, то ли их бес попутал. В общем, нужна срочная аттестация миров.

Авразил перевел дух: увольнение откладывалось на неопределенный срок. Правда, «аттестация миров» — это работать, не снимая крыльев.

— Сколько времени тебе потребуется?

— Треть вечности. Ну, может, еще пару недель прихвачу.

— Месяца хватит. Главное, если модель создавалась на паях, проверь энергетику всех. И молись, чтоб не повторилось, как с ЗМ-3.

В разговор встрял Фома:

— И никаких приписок в финансовом отчете.

— Ты меня хоть раз ловил? — огрызнулся ангел.

— Брэк! — окоротил их Господь. — Авразил, учитывая сложность и срочность задания, я принял решение включить объединитель. Умеешь пользоваться?

— Я его сам придумал, — не без гордости напомнил Авразил.

Гордость его была оправдана. Рядовой небослужитель мог войти в купол модели только через специальную шлюзовую камеру. Если одновременно запускали в работу несколько миров или, как сейчас, требовалось провести аттестацию, шлюзование отнимало слишком много времени. А тут еще добавляются затраты на переход с энергетического уровня модели на энергетический уровень Небес. Авразилу надоело объясняться с Фомой за нарушение сроков и сметы, и у него родилась идея, как объединить модели в квазиреальное пространство. Всего-то и нужно: добавить пару электронных плат в энергосборник, да установить в куполах моделей лампы дальнего света по единому плану. На планетах подобные переделки, само собой, не остались без внимания. «Изменили рисунок созвездия!» — шумели их обитатели. Зато теперь, при необходимости, с планеты на планету можно было перебираться напрямую. За эту работу Авразил получил старшего ангела-хранителя, а потом и должность завсклада.

— Ну и прекрасно, — сказал Господь, — Не будем тянуть резину. Авразил, тебе, возможно, придется столкнуться с негостеприимством туземцев, возьми у меня в столе пару булавок с небесным воинством.

Как известно, на острие булавки помещается ровно 999 ангелов. К сожалению, никогда заранее не знаешь, каких именно. Булавки у Бога были подписаны, но…

Однажды Авразил воспользовался булавкой с надписью «гвардия». Его как раз окружили кровожадные дикари, еретики и иноверцы. Однако вместо конницы или мотопехоты с неба в 999 луженых глоток грянул гвардейский ангельский хор. К счастью, и этого оказалось достаточно, но больше искушать судьбу Авразилу не хотелось. Ему была памятна история святого великомученика Липатия, прежнего завсклада, который до сей поры томится на какой-то модели в электромагнитных застенках тамошней академии наук.

Поэтому, оглянувшись на Господа, занятого разговором с Фомой, он активизировал булавку с все той же надписью «гвардия».

И прянули кони! Воздух наполнился топотом копыт, ржанием горл и звоном холодного оружия. Запахло дракой, ядреным мужским потом и свежим навозом: умные животные перед битвой опорожняли кишечники. Вперед на лихом белом мерине выступил Георгий Победоносец:

— Армагеддон! — зычно заорал он.

— Учебная тревога, — отозвался Авразил из-за кресла Господня.

— Авразилка, ты! — обрадовался воин. — Сколько лет, сколько зим! Опять, значит, не Армагеддон?

— Не, это я.

— Ну ладно. Труби отбой, — Георгий двинул древком копья по затылку ангела-трубача с яркими цифрами «восемь» на крыльях.

— Путаю я их, херувимов, — объяснил он Авразилу: — как заставлю трубить кого-нибудь из первой семерки (дело-то военное, разбираться некогда), так обязательно какая-нибудь гадость: то лампа дорбалызнется, то скелеты из могил полезут. Вот я им цифры и намалевал.

Тут Авразил обратил внимание еще на семерых духовиков, стоявших с кислым видом по порядку номеров. У каждого в руках была медная труба и пакет с сургучными печатями и надписью «При Акопалипсе вскрыть».

Георгий перехватил взгляд ангела:

— Ноты у них там, — пояснил он: — Музыка им понравилась, дудилам. Готовы день и ночь репетировать. Я и запечатал.

Авразил хотел сказать, что надо писать не «Акопалипс», но, взглянув в светлые глаза Победоносца, перевел разговор на другое:

— Смотрю, у тебя драконов прибавилось.

Белую шкуру мерина испещряли пятна, которые при ближайшем рассмотрении оказывались трехцветными татуировками драконов, пронзенных копьем.

— Работаем помаленьку, — скромно ответил архангел.

— Скоро придется шкуру наращивать. Коню, я имею в виду, — отвесил Авразил неуклюжий комплимент.

— Уже. Два раза. Вот недавно был случай…

Беседу прервал разъяренный Господь: он и Фома наконец-то выбрались из-за лошадиных крупов. Заметив багровое лицо шефа, опытный полководец оборвал рассказ на полуслове и, пришпорив мерина, скрылся на острие булавки. Воинство ринулось следом. Миг, и кабинет опустел.

— Ты что себе позволяешь! — взревел Всевышний.

Сбиваясь и путаясь, Авразил начал оправдываться. Не дослушав, Господь махнул рукой:

— Бери булавки и проваливай! У меня теперь в столе порядок, проверять не надо… Гвардию не трожь!

Авразил выбрал себе легкую конницу и бронетанковую дивизию. И, на всякий случай, прихватил гвардейский ангельский хор.

— Не забудь пройти инструктаж у Моисея, — напутствовал его Бог: — Как говориться, С Богом!

Фома на уход Авразила никак не прореагировал. Он пытался краем ковра стереть с подошвы сандалеты последствия учебной тревоги.

В отдел связей с общественностью Авразил залетать не любил. Пророк Моисей, залучив свободные уши, мог трепаться веками. Но перед отправкой на модель отметка об инструктаже была обязательной, иначе бухгалтерия не принимала отчет к оплате.

— Знаем, знаем! Аттестовывать миры летим! — встретил ангела пророк. — Ну-ка, восьмую заповедь справа налево.

Авразил отбарабанил ответ.

— Молодец, — похвалил его Моисей тоном палача, довольного выносливостью жертвы.

Еще с полчаса Авразил доказывал свои знания. Десять заповедей, свой конек, Моисей заставлял называть через букву, задом наперед, на языках живых и мертвых, в редакции братских вероучений. Наконец, утомился.

— Скажи мне, как другу и соратнику, — начал пророк, — вот я на фуршете у Будды одну-единственную фразу сказал, не подумав, и меня сразу лишили квартальной премии. А ты, — в Хранилище бардак развел, черти у тебя разве что не живут, Землю в Реальное Пространство пришлось до времени выпустить, и что?