Роман Всеволодов – Счастливый Петербург. Точные адреса прекрасных мгновений (страница 24)

На этот раз я вешаю трубку. Слезы подкатывают к горлу от невероятного ощущения, что такие люди есть на земле.

Глава 25

Улица Достоевского, 22 — Алексей Шевченко

Алексей Шевченко — писатель, поэт, прозаик, педагог, актер. Автор более 150 книг.

Родился в 1950 году в Ленинграде.

Член Союза писателей Санкт-Петербурга. Лауреат Международной премии имени Николая Рериха, Всероссийской премии имени С. Я. Маршака, Международного конкурса имени Д. С. Лихачева «Созвездие талантов», премии «Лучший педагог дополнительного образования».

В 2016 году Международным советом по детской и юношеской литературе (iBbY) книга Алексея Шевченко «В гостях у клевера» признана лучшей книгой для детей на русском языке.

Порой, когда я подхожу к телефону, то слышу просьбу позвать Алексея Анатольевича. Нет, мы не соседи по коммунальной квартире. Мне повезло. Мы — коллеги.

Для многих (юных литераторов, учителей, библиотекарей) встреча, разговор с Алексеем Анатольевичем — важное, радостное событие. Для меня — часть повседневной жизни. Более чем за 20 лет своей работы в легендарном клубе «Дерзание» он воспитал множество талантов, уже получивших широкое признание.

Одна из его учениц, Марина Немарская, так написала об Алексее Анатольевиче: «Он совершенно уникальный человек, учитель от бога, потрясающе чувствующий литературу и людей. Он, безусловно, учил нас основам литературоведения и стихосложения, но при этом упор делался на понимание архитектоники языка, а не на терминологию. Термины выучить легко, Алексей Анатольевич давал нам ощущение русского языка».

Алексей Шевченко: Есть места, где я был счастлив. Во-первых, это мой дом 22 на улице Достоевского, где моя семья жила со второй половины XIX века. Этот дом для меня являлся целым миром. Это была не только квартира, но и чердаки, подвалы, крыши, где мы мальчишками проводили свое время. Ленинград мы открывали с крыш нашего дома.

Запахи… Кондитерская фабрика Крупской. Окна были открыты, потому что у нас печное отопление, и подвалы, в которых хранились дрова, еще не стали рассадниками городских комаров. И в открытые окна доносились запахи шоколада, сливочных тянучек. Мы знали время, когда их разливают по формам. Другой запах — это запах хлеба. Под эти запахи я спал и под них просыпался.

Дом — это, безусловно, моя бабушка. Собственно, из-за нее я и стал писателем. Она прочитала мне невероятное количество книг из нашей чудесной домашней библиотеки. Она была главным советником в чтении, когда я уже читал самостоятельно.

Еще одно счастливое для меня место — Детская библиотека имени Крылова, что находилась тогда на углу улицы Правды и Социалистической. Когда моя учительница Ленина Порфирьевна Орлова узнала, что я умею читать уже в первом классе, она вместе с моей бабушкой отвела меня в эту библиотеку, где я безвылазно провел пять лет своей жизни. И это тоже стало для меня открытием мира. Там библиотекари, уходя домой, дважды забывали меня в запасниках, и только у метро вспоминали, что Лешку выпустить забыли.

И конечно, это Музей Арктики и Антарктики, где я прятался, если получал двойку. От двойки это не спасало, но делало меня полярником. И это было самой желанной моей профессией, о которой я мечтал все свое детство.

Глава 26

Переулок Бойцова, 8 — Николай Прокудин

Николай Прокудин — прозаик. Член Союза писателей Санкт-Петербурга и Союза российских писателей. Автор более 20 книг.

Родился в 1961 году в г. Ленинск-Кузнецкий Кемеровской области.

Участвовал в боевых действиях в Афганистане в 1985 1987 годах, награжден двумя орденами Красной Звезды, медалями. Принимал участие в охране и сопровождении судов от пиратов в Индийском океане в 2011 2016 годах.

Председатель секции военно-патриотической, приключенческой и детективной литературы и комиссии по военной литературе Союза российских писателей.

У какого мальчишки (да и девчонки) не сверкнут глаза ярким блеском при слове «пираты». Море, дальние странствия, заветные клады, опасные приключения… Эх, было время! Теперь о них можно только в книжках прочитать.

Николай Прокудин часто выступает в школах перед детьми. Его и так всегда интересно слушать, но стоит кому-то сказать: это писатель, который борется с пиратами, мальчишки (да и девчонки, конечно, тоже) тут же замирают, взирая на Николая как на героя приключенческого романа, сошедшего к ним прямо с книжных страниц.

Удивительная судьба. Удивительный человек, который и на войне не раз рисковал жизнью. Как-то в разговоре с В. Г. Поповым речь зашла о Николае. «В отличие от многих, кто кричит о своих военных подвигах, которые они и не совершали, Николай действительно там воевал. По-настоящему», — сказал Валерий Георгиевич.

Конечно, Прокудин устал уже рассказывать о пиратах на творческих выступлениях перед школьниками. И на этот раз я ничего у него не спрашивал про пиратов.

Николай Прокудин: Самый любимый мною уголок Петербурга находится в Адмиралтейском районе. Больше всего в Петербурге обожаю этот район, где в позапрошлом веке жили литературные герои Гоголя и Достоевского, именно ту часть, что зажата Крюковым каналом, Фонтанкой и каналом Грибоедова: улицы Садовая и Подьяческие, проспекты Вознесенский и Римского-Корсакова, Никольскую площадь, белоснежный Никольский собор, маленькие тихие парки и скверики. Здесь на удивление малолюдно для центра большого города.

Итак, самое значимое для меня место в Северной столице находится именно тут, мастерская в старом и неприметном семиэтажном доме 8, построенном примерно в конце XIX века, что в тихом переулке Бойцова на углу набережной Фонтанки. Кстати, если выбраться на крышу, отсюда, как на ладони, видна колокольня Измайловского собора, а из окон мансард — шпили Петропавловского и Исаакиевского соборов.

В прошлом этот переулок назывался сначала Банным, затем Малковым (в честь домовладельца майора Малкова), а с 1952 года переименован в память о погибшем в боях за город Герое Советского Союза старшем лейтенанте Игоре Бойцове. Если заглянуть в путеводитель, то прочитаешь о неприметном доме лишь несколько строк: социальная служба, спортивный клуб, магазин. Но это сейчас. А в будущем…

Культурологи и оберегатели культурного наследия обычно крепки и умны задним умом. Но беспокоиться об изучении истории и сохранении современной культуры надо уже сегодня. Ведь в этом доме под самой крышей, почти в мансардах, размещается несколько студий и мастерских художников. И я уверен, что когда-нибудь экскурсоводы, литературоведы и прочие интеллектуалы будут водить по этим, требующим капитального ремонта, каморкам и комнатам, и с придыханием расскажут о том, что именно на этом рассыпающемся стуле сидел великий поэт Евгений Мякишев, в этом продавленном кресле отдыхал российский Сименон — Никита Филатов, из этих граненых стаканов пили фантасты Николай Романецкий и Светлана Васильева, вот этот старый табурет развалил прозаик Тимур Максютов, здесь у этого плохо закрывающегося окна гневно стучал посохом писатель-путешественник, русский ковбой Толя Шиманский.

Именно сюда приносил великолепный кальвадос собственного изготовления прозаик Гера Фотич, а взамен уносил полотна хозяина, в том углу любил прихлебывать из фляжки коньяк Андрей Измайлов, в центре мастерской позировал бородач писатель-краевед Илья Киселев, за этим неустойчивым столом громко спорили о проблемах литературы Эльтерус и Тишинин. Ну а вот это — мой мягкий угловой диванчик, обитый бордовой тканью. Тут я, Николай Прокудин, бывало, даже ночевал. Да, а еще на мощном столе-верстаке частенько «отдыхали усталые» маститые художники Кот…ов, Бо…ик, Вас…ев, а порою и под ним.

В мастерской есть второй выход — черный ход, спасение в случае полицейской облавы, однако бежать нам пока незачем, да и не от кого — тяжелые шаги закона еще не слышны. Поэтому черный ход заколочен, но не накрепко — вдруг настанут мрачные времена, и он пригодится…

Входящему за двойные массивные двери в студию первым делом в глаза бросается живописный беспорядок: тут и там валяются холсты, рамы, кисти, краски и книги, много книг, а по углам скульптуры. Стены, испещренные глубокими трещинами, завешаны листами графики и завершенными полотнами. Всех гостей и посетителей мастерской сразу и не упомнить, очень много интересных личностей тут перебывало и повыпивало.

Помимо всего прочего в стенах «квартиры» снимались эпизоды нескольких игровых фильмов и телепередач. Вначале в этой студии долгие годы творил Олег Зверлин, а потом она перешла почти «по наследству» младшему брату, другому известному художнику-графику — Юрию. А в мансарде после кончины Олега поселился то ли барабашка, то ли призрак, или по-русски — шишок. Домовой? Возможно! По версии Юрия — это брат Алька окончательно не ушел в мир иной и от скуки шалит. И если этому «нечто» забудут налить в стаканчик водки чуток, то он обязательно уронит вилку, выбьет из руки рюмку, перевернет или даже разобьет бутылку.

С художником и прозаиком Юрием Зверлиным мы познакомились в нулевые годы XXI века — оба начинающие писатели. Когда я возглавил секцию прозы, Юрий Викторович однажды устроил в студии фуршет по окончании своего творческого вечера.

Впоследствии я, сам ветеран афганской войны, крепко подружился с бывшим солдатом-спецназовцем Юрием, и наша дружба еще более окрепла в ходе антипиратских походов по борьбе с сомалийскими пиратами в Индийском океане и во время прочих путешествий по свету.