Роман Волков – Последний грех (страница 5)

– Уж как не знать, – поморщился Соколов.

Капитаны быстро переглянулись. Другой бы и не заметил этого молниеносного обмена мыслями, но Святослав уловил и внутренне приготовился.

– Товарищ майор, – снова заговорил водитель, тон его речи ощутимо изменился, – разрешите обратиться?

– Разрешаю.

– А правда, что в вас киллер стрелял?

– Правда. В грудь попал и в голову по касательной. – Майор показал шрам. – Повезло, я как раз в тот момент шею разминал на балконе. А сердце бронежилет спас. Была наводка агентурная, что охотятся на меня, я даже дома в бронике ходил.

– Повезло.

Соколов растянул губы в невеселой улыбке:

– Ну, как повезло… Упал, дверь балконную выбил, осколками всего посекло, швы накладывали, на груди синячище вот такой. Клиническая смерть была. В тоннеле летел на свет – все как положено. Хотя повезло, конечно: жив остался. Меня сразу хотели к вам перевести: я отказывался, хотел дело до конца довести. А потом ко мне в больницу начальник милиции генерал Никодимов пришел. Все, говорит, пакуйся. Ты стране живой нужен. А я что? Ни жены у меня, ни детей, жить хочется, служить тоже, сдал дела да поехал к вам. Вот и вся моя история.

В машине наступила тишина. Оба капитана обдумывали услышанное. Да и что тут скажешь, когда человек с того света чудом вернулся, а теперь сидит на заднем сиденье их машины и готовится местный «колорит» принимать. А «колорит» этот только что не под колеса лезет.

– Черт, как его, родимого, скособочило, – указал пальцем водитель.

Майор увидел валяющегося на асфальте нарколыгу. Из-под него растекалась большая лужа, прохожие обходили его стороной, брезгливо морщились. Картина маслом.

Затрещала рация, в салоне послышался потрескивающий статическими разрядами голос:

– Семичастный! Встретили майора? Это Черных.

– Так точно, товарищ полковник! – отозвался водитель.

Голос продолжал:

– Готов к службе, Соколов?

– Так точно! Служу России!

– С приездом, – проворчал начальник УВД. – На месте познакомимся. Короче, приказываю срочно ехать к дому мэра. Потом вся эта бюрократия. Настоящее дело нарисовалось. Соколов, слышишь меня?

– Так точно, товарищ полковник.

– Отбой. И давай шевелись, чтоб колеса горели! С мигалкой! Все, отбой.

Все трое дружно кивнули, будто полковник мог их видеть.

– Скорей разворачивай, – скомандовал водителю напарник. – Погнали!

Над «Волгой» завыла сирена. Майора вжало в спинку сиденья.

– А что случилось? – спросил он с легким раздражением и интересом. Сюрпризов Святослав не любил. Совсем. Но со своим уставом в чужой монастырь лезть тоже не торопился.

– Да кто ж его знает? Андрей Вадимович у нас человек такой… Э-э…

– …мягкий, но порядочный, – подсказал водитель.

– Да, если решение примет, надо выполнять.

– Да вы не волнуйтесь, товарищ майор. Он хороший мужик, Андрей Вадимович-то. Добрый, правда чересчур, это да. Но мы верим, все равно порядок наведет. Потому что закон знает и правду любит. Не то что Сковородка.

– Какая еще сковородка? – не понял Соколов.

– Да предыдущий мэр – Сковородько. Кузьма Кузьмич. Все у него только воровали.

Водитель скривил такую же брезгливую мину, как те прохожие, что шли мимо обоссавшегося наркомана:

– Его звали Кузя Моя Доля. У всех на подсосе сидел: и у бандюков, и у наркоторговцев…

– Он сейчас в замах у Андрей Вадимыча. Не позволили, блин, покровители выпереть. – Капитан ткнул пальцем в потолок машины для наглядности. – Все равно у кормушки оставили.

– А так, смотрите сами: Лось у нас есть такой, криминальный авторитет. Весь рэкет – его, все магазины, ларьки крышует, даже вон бабок с семечками, на дорогах дальняков грабит, ну и все такое.

Майор кивал и слушал очень внимательно, стараясь уложить в голове обильный поток новой информации. А заодно и предусмотреть проблемы, которые могут доставить упомянутые фигуранты местной криминальной экосистемы.

– Лось этот прошлому мэру тоже отстегивал?

– Сковородке-то? А то! Потому и арестовать его никак не могут до сих пор: типа бизнесмен, охранное предприятие, все такое. Депутат, как же! Неприкосновенность!

– А у Тагира – ПБОЮЛ. – Водитель невесело хохотнул. – Это наркобарон наш. Шинок держит, Сковородке платит – и все в ажуре.

– Полгорода уже на иглу посадил. У него другая тема – этническое меньшинство. Центр там этнический, где они белый с черным бодяжат. Ну, ничего, Бог даст, скоро мы их прищучим. Андрей Вадимович, жаль, человек мягкий, никак не может решиться взять голубчиков да в кандалы.

– Ага, мягкий! Кабы их губернатор не крышевал, давно бы сами посадили. А что, они и Сковородке, и губернатору зарплату платят. Что там Андрей Вадимович-то сделает? Миром, говорит, все хочу решить. Ходит к ним еще, переговаривается. Чтобы отреклись от преступной деятельности. Не понимают эти люди такого! Какой мир?

– Хочешь мира – готовься к войне!

– Точно!

– Может, сейчас на захват едем? – предположил майор Соколов и глянул в окно.

– Скорее всего, – согласился водитель. – Никому нарочно не сказали, чтоб утечки не было. Все, приехали!

Машина остановилась.

Глава 7

Я молился истово и страстно, закрыв глаза, а когда я их снова открыл, первое, что я увидел, были его лакированные ботинки. Уж больно нелепо они смотрелись на фоне потрескавшегося асфальта, жирной газонной грязи и чахлых полуголых кустов. Эти хорошие дорогие ботинки выглядели здесь такими же жалкими и неуместными, как и их обладатель – в нашем городе. Я раздвинул колючие цепкие ветки, чтобы еще раз посмотреть на тело. Новоиспеченный мэр Медвежьего, Андрей Вадимович, лежал на спине, широко раскинув руки. Это выглядело гадкой пародией на распятого Христа. Пальцы его еще совсем недавно скребли землю в предсмертных конвульсиях, под ногти забилась земля.

– Ежели ты – Христос, то кого ты спас? – спросил я вполголоса у трупа и, не дождавшись ответа, покачал головой. – Никого ты не спас. Провалилась твоя идея напитать город свежей кровью. Провалилась, даже и не начавшись толком. Хорошая идея, да не в ту голову пришла. Да уж… Поэтому с головой тебе и пришлось распрощаться.

Я бросил короткий взгляд на алое месиво, которое виднелось выше побуревшего от крови воротничка, и невольно поморщился. Нехорошо получилось. Неаккуратно.

Когда Господь управляет рукой, вершащей правосудие, то рука становится тверда, и одного удара всегда достаточно. Так Давид отсек своим яростным мечом голову богомерзкого великана Голиафа, чтобы показать ее в знак своей победы, так Юдифь обезглавила подлого Олоферна и устрашила врагов Господних. Когда же сердце полно гнева и ярости, выходит…

Выходит то, что вышло в этот раз.

Но каждый получает наказание по вине своей. Какова же была вина этого мягкотелого, неуверенного человека? Да в том и была, что он занял место правителя, но по слабости своей хотел вершить дела чужими руками, терзаясь сомнениями и страхом. А разве возможны сомнения, когда противник твой – зло и мерзость человеческая? Нет! Грех и порок необходимо топтать железной пятой без жалости! Вырывать с корнем и выжигать огнем! Лично, не боясь испачкать руки в нечистой крови!

Секундный проблеск жалости, родившийся в моем сердце, потонул в ярком чистом сиянии святой ярости. Нет. Он грешен. Грешен, грешен, грешен, грешен! Как и все они!

Я достал из кармана клочок бумаги, быстро написал несколько слов и бросил записку в грязь.

Нужно еще раз оглядеться. Никого вокруг, только воронье кричит тоскливо и тревожно, только в луже крови кружатся жухлые коричневые листья. То, что случилось, случилось по воле Господней.

Мне нечего больше здесь делать.

Глава 8

Милицейская «Волга» свернула в переулок. Впереди показались кованый забор и небольшой дворик, перед которым столпились люди. За железными ветвями ограды возвышался добротный ухоженный дом, стояло несколько скамеек, пестрели аккуратные клумбы. Место было очень уютным… До недавних пор. Сейчас оно больше напоминало бурлящий страстями митинг.

У обочины дороги, прямо перед воротами замерло несколько машин с надписью «Милиция». Судя по тому, что стояли они как попало, было понятно – стражи правопорядка прибыли сюда аврально. Неподалеку припарковалась черная «Волга» «Телерадиовещание», от которой в сторону двора спешили взъерошенный парень, постоянно щелкающий фотоаппаратом, девушка с большим блокнотом и (брови майора Соколова удивленно взлетели вверх) вооруженный камерой Иван Миронов.

«А он-то откуда узнал?»

Невзирая на рвение сотрудников СМИ, их решительно остановил дородный усатый милиционер. Он стал что-то кричать и тыкать пальцем в машину, недвусмысленно давая понять, что журналистам здесь совсем не рады. Те демонстративно игнорировали указания стража порядка, задавали вопросы, напирали и старались снять на камеру все что только можно.

Но это были еще не все сюрпризы, поджидавшие нового замначальника милиции на вероятном месте преступления. Почти у самых ворот возвышалась гигантская фигура в рясе. Соколов тут же узнал недавнего соседа по купе, который почти всю дорогу проспал на верхней полке. Как там его звали? Иван говорил… Отец Роман! И что здесь понадобилось святому отцу? Это любопытно, если не вспоминать, что есть куда более насущный вопрос: откуда он-то узнал о происшествии?! Да что в этом городе с информацией творится? Все подряд объявляют по громкоговорителю на центральной площади?