Роман Волков – Дело петрушечника (страница 19)

Сыщик хлопнул по столу тяжелой ладонью с короткими и толстыми, словно сардельки, пальцами.

— Ты, Остап, мне тут не дури! Давай, еще раз расскажи пану полицмейстеру!

— Як? — вздохнул допрашиваемый. — Знову?!

— Да, снова!

— Ну, добре! Мени скрывать нечего, я ж размовляю — тато мой был чоловик грубый, даже жестокий. Порол меня кажный день почем зря! Сил моих не было терпеть такий жах, и я решил с цыганами тикать с дому куда очи глядят.

Муромцев сделал знак Барабанову, и тот, моментально достав блокнот, принялся записывать рассказ Остапа. Лилия села на услужливо предложенный Романом стул и принялась сверлить рассказчика глазами. Тот, словно почувствовал ее взгляд, дернул плечами и заерзал на стуле, еще больше ссутулившись.

— Давай дальше! — выдохнул сыщик, вытирая красную шею платком.

— Так вот, — продолжил Остап, — как меня тато выпорол в последний в его и моей жизни раз, я котомку собрал с харчами и убег в табор, что недалече стоял. И началась моя жизнь вольная! Колесили мы по всей Малороссии, уж потом я к балагану одному прибился, ходил с кукольниками да скоморохами.

Сыщик тут многозначительно поднял брови и посмотрел на Муромцева. Роман был невозмутим, он полностью сосредоточился на рассказе Остапа.

Тот непонимающе посмотрел сначала на сыщика, потом на Муромцева и продолжил предаваться воспоминаниям, которые, видимо, доставляли ему удовольствие:

— Да шо там, я даже медведя с козой водил! Где мы только не бродили, даже в Польшу ходили! Ну и времена були, панове! А один раз, як повернулся до родных краин — я тогда в балагане плясал, увидал своего чоловика дворового, и вин мене розповив, шо тато мой помер давно и меня домашние ждут до дому.

— Интересно, — нарушил молчание Роман, закуривая папиросу. — И что же вы сделали?

— Як шо? — Остап пожал плечами. — Поихал в имение, где и живу по сей день як звичайний помещик, тихо да складно.

— Звичайний, говоришь? — зарычал вдруг старый усач. — Я тебе покажу, обычный помещик! Поглядите на него! А что с убийством, Перищенко?! Кого ты там зарубил в драке под Данцигом? Топориком-то гуцульским, а? Помнишь?

— А вот це, пане начальнику, — улыбнулся Перищенко, — не доказано! Тильки подозрения одни, так шо еще те ляхи-еретики могли против православного чоловика удумать? Им под каторгу подвести что в церкви ветры пустить!

Послышался тихий смешок, и все посмотрели на Лилию. Цеховский побагровел и процедил:

— Перищенко, выбирай выражения в присутствии дамы!

— Видбачь, пани, будь ласка, — улыбнулся Перищенко. — Пан начальник, не угостите папироской?

— Так, Перищенко, — устало сказал сыщик, — не отвлекайся! А что скажешь про поджог? Ведь это вашу шайку задержали тогда за поджог дома помещика Воловашки?

— Це було, не отрицаю. И арестовали у нас скаженного полуцыгана-полужида Мордку. Видать, вин и пустил петуха тому помещику в будинок! Я чистый, панове, вот вам крест!

Перищенко упал с табурета на колени и трижды перекрестился.

— Прекратить балаган! — взревел полицмейстер и ударил рукой по столу. Чернильный прибор, жалобно звякнув, подпрыгнул на грязно-зеленом сукне.

Остап поспешно сел обратно на табурет и замолчал, глядя исподлобья на Цеховского. Старый сыщик продолжил допрос, смотря через грязные стекла пенсне в исписанный желтый лист:

— Так, ладно, бог с ним, с поджогом. Скажи нам, откуда куклы у тебя в имении?

Остап расхохотался:

— Как откуда? Я ж говорив вам, шо ходил кукольником! А как до хаты пишов, так всех друзив маленьких с собой забрал, на память.

— Хорошо, тогда отчего ж у некоторых из них ручки или ножки нет?

— Как отчего? — удивился Перищенко. — Они ж мои побратимы боевые, не в лавке, поди, на витрине стояли. Народец-то бывает дурний, хуже скаженного, могут и оторвать ручку у Петрушки. С них станется!

Остап замолчал, Муромцев подошел к Цеховскому и тихо спросил:

— Вячеслав Иванович, надеюсь, вы понимаете, что это все шито белыми нитками?

Полицмейстер язвительно улыбнулся и так же тихо ответил:

— Прекрасно понимаю, Роман Мирославович. Но! Для отчета начальству этого вполне хватит. Задержанный Перищенко полностью вписывается в вашу схему, не правда ли? Отчим жесток, избивал его сызмальства, издевался всячески. Сам молодой человек, как видите, с признаками помешательства. Потом бегство из дома, драки, убийства, поджоги. И главное — найдены куклы без ручек. Уверяю вас, в убийствах он сознается, это дело времени и мастерства наших ребят.

Муромцев помрачнел и, не скрывая гнева, произнес:

— Это замечательно, но что, если настоящий маньяк опять кого-то убьет?

— А вот вы и сделайте так, — снова кровожадно улыбнулся Цеховский, — чтобы этого не произошло. Уж вы постарайтесь, господин Муромцев. На то вы и «Ловцы черных душ».

Роман ничего не ответил и, бросив взгляд на Нестора с Лилией, вышел из допросной.

Глава 16

Не дожидаясь окончания допроса Перищенко, в виновности которого Муромцев сильно сомневался, Роман, Нестор и Лилия вышли во внутренний двор полицейского управления и расположились на скамейке в тени старого ореха. Нестор, просидев буквально несколько секунд, тут же вскочил и, выбивая башмаками пыль из жухлой травы, принялся ходить взад-вперед перед скамьей, громко размышляя вслух:

— Ну, конечно, Роман Мирославович, Перищенко никакой не убийца! Но ведь сей факт в полиции никого не интересует, истина их не интересует, вот! Может, нам тогда самим провести сыск, свой собственный? Предлагаю начать прямо сейчас! Что скажете, господа? — Он осекся. — Кхм, и дамы, разумеется! — Нестор наконец успокоился и присел на край скамьи.

Как только он умолк, Лилия, бросив взгляд на Муромцева, заявила:

— Если вы не против, я расскажу вам о своих предположениях.

Барабанов снова вскочил, выкрикнув:

— Я готов начать расследование вместе с вами, Лилия!

— Мне не давали покоя мои видения из городского морга, — пропустив слова Нестора мимо ушей, сказала Ансельм. — Вы помните, что там было?

— Так, минутку, — пробормотал Нестор, листая засаленный блокнот, — вот, нашел! Вы как будто танцевали с кем-то, а после танца опустились на колени и далее словно что-то откусывали. Так мы пришли к выводу, что убийца откусывал пальцы у жертв. И вы оказались правы, ведь до того полиция предполагала, что пальцы отсекались клещами.

Обычно бледное лицо Лилии занялось румянцем, что не скрылось от внимания Барабанова.

— Да, вы говорили об этом, — тихо ответила она, — увы, с танцем я до сих пор не могу разобраться, что он может значить. Так же, как не могу понять, что с этим откусыванием на коленях. Но у меня есть и прогресс — я вспомнила, что все эти умершие были одновременно в одном месте.

У сторожевой черно-белой будки вдруг залился хриплым лаем старый пес, и Лилия вздрогнула. Муромцев тронул ее за плечо и мягко сказал:

— Спокойно, Лилия, вы устали, и ваша нервная система взвинчена. А что касается того, что вы видели все те трупы в одном месте, словно на фотографии, то да, мы это зафиксировали. Однако эта версия не нашла подтверждения. Жертвы никогда не собирались вместе, как на фото. Они никогда не пересекались, так как жили в разное время, в разных городах и губерниях.

— Вот и я говорю, — вставил Нестор, гладя по голове подошедшего черного пса, который напугал Лилию, — что версия о том, будто жертвы были хоть как-то знакомы и могли собираться где-то, несостоятельна.

Лилия тоже погладила пса, улыбнулась и сказала:

— Все наше расследование ушло в прошлое, на целых пятнадцать лет назад. И если предположить, что жертвы встречались всего один раз, где могли познакомиться со своим убийцей, то данные об этом скорее всего не сохранились.

— И где же это могло произойти? — с интересом спросил Роман, закуривая папиросу.

— Увы, даже после изучения всех дел, — Ансельм развела руками, косясь на покрасневшего вдруг Нестора, — я не нашла ничего, что указывало бы на такую встречу. Но произойти она могла где угодно. Например, на спектакле в местном театре, та же ярмарка, магазин с игрушками или дворянское собрание…

Пес, которому наскучили разговоры, поняв, что еды от людей он не дождется, зевнул и грустно улегся под скамьей. Роман крепко затянулся папиросой и сказал:

— Хм, дворянское собрание… нет, у нас не все дворяне. А вот на ярмарку могли попасть и паны, и купцы. Нестор, дай-ка список жертв.

Взяв бумагу, Роман стал читать, прищурившись:

— Так, Валентин Ничипоренко, сорок три года. Студент первого курса юридического факультета. Доктор Евдоким Пилипей, шестьдесят лет. Художник Роман Никольский, тридцать семь лет. Евген Радевич, пятидесяти лет от роду, учитель истории. Далее, купец Нечитайло Егор Тарасович, пятьдесят восемь лет.

— Ну, конечно, — заметил Нестор, закуривая в свою очередь, — все они могли быть на любой ярмарке Малороссии и торчать перед любым балаганом с Петрушкой! Может там и убийца их увидел. Но что они такого натворили? Сорвали его выступление? Закидали его, а может, его учителя или отчима, гнилыми помидорами? А он всех их запомнил и, затаив злобу, решил убить!

— Идея вполне вероятная, — ответил Муромцев, — молодец, Нестор. Местные сыщики уже сделали реестр всех петрушечников, но, разумеется, не двадцатилетней давности. Я дам команду выспрашивать про дела давно минувших дней, может, что-то и отыщется. Но в таком огромном море-окияне с нашей дырявой сетью ловить рыбу — пропащее дело, господа. Но надо пробовать, делать нечего. Лилия, вы хотите что-то добавить?