Роман Волков – Дело петрушечника (страница 10)

Он выдвинул из-под табурета ящик, в котором лежали арапы в парчовых халатах, красавицы в тюлевых платьях, косматый черт и сверху сам Петрушка.

— У моего, вот, глядите, ручки долбленые, а это у вас совсем другое.

— Так кто же мог такие куклы делать? — нахмурился Муромцев.

— Так у нас обычно сами петрушечники и делают, невелика затея. Марионетка, оно, конечно, посложней будет, но все же не корабль построить — справиться можно.

— Может, вы помните кого-то, кто мог выступать с такими марионетками?

— С немецкими-то? Да не припомню я… Надобно старика спросить. Эй, Павло!

Дядя Миша подозвал шарманщика и передал ему вопрос Муромцева. После этого оба артиста долго думали, накручивая усы на пальцы и вспоминая былое, пока шарманщик наконец не изрек:

— Знавал я одного человека, у которого были похожие марионетки… Давно дело было, лет двадцать назад, а то уж и больше. Был я на большой ярмарке в Л., на границе с Царством Польским. Туда много кукольников съезжалось, все с неметчины больше. Так вот, выступал там один старик с подмастерьем, сам он не то в Вене жил, не то в Париже. И так он лихо с этими марионетками управлялся! Как живые они у него были. Много кукол привозил, штук так пятьдесят, всяких разных: и арапы, и собачки, и драконы, и рыцари. А вместо шарманки у него был, необычное дело, — мальчик-скрипач. Подмастерье его. Да сколько лет уж тому мальчонке… Да лет тридцать уж поди. Небось давно сам уже с куклами ходит… Чаво?..

Старик не понял, чего так встрепенулись сыщики. Муромцев и Поплавский обменялись взглядами и, поблагодарив артистов, поспешили в управление.

Глава 8

В маленьком трактире, куда зашли столичные «Ловцы черных душ», было шумно, накурено и не очень чисто — усатый половой, одетый в аляповатую национальную одежду не по размеру, лениво бродил между столиками и елозил по истертому паркетному полу тряпкой, намотанной на швабру. Подойдя к столику, за которым сидели сыщики, он остановился и принялся рассматривать Ансельм.

Лилия же не смутилась и бросила на него такой взгляд, от которого даже Нестор стушевался, застучав пальцами по столу.

— Милейший, — раздраженно выпалил он половому, — вам что-то нужно?

Тот лишь хмыкнул, перехватил швабру посередине и, ничего не ответив, удалился. Барабанов проводил его гневным взглядом и продолжил тираду, посвященную тому, как он и Лилия посетили морг.

— Понимаете, Роман Мирославович, как толь-ко госпожа Ансельм, — Нестор кивнул на Лилию, — показала эти жесты в своем трансе, у меня вот сразу все состыковалось! Стоит на коленях и так, словно ко рту прижала что-то, чавкает. Словно пелена с глаз спала! Я снова посмотрел на травматическую ампутацию пальцев и понял — их откусили! Зубами! Все сходится, раны идентичны!

Муромцев достал из портсигара папиросу и закурил от предложенной Нестором спички.

— Я слушаю, слушаю, — сказал Роман, жуя бумажную гильзу папиросы, — продолжайте.

— Так вот, — возбужденно зашептал Нестор, оглядываясь по сторонам, — пока не могу сказать, есть ли тут связь. Вот если взять ручку Петрушки: ладошка там сплошная, можно сказать, монолитная. Но если внимательно присмотреться, то можно разглядеть бороздки, разделяющие ладонь на условные пальцы, коих ровно четыре штуки. Большой отдельно от трех остальных. Из этого можно допустить такую версию, — Нестор покраснел и мельком посмотрел на Лилию, — если вы уже не догадались. Может быть, наш петрушечник откусывал лишний, по его мнению, палец? Ну, чтобы жертва, таким образом, превратилась в куклу или, скажем, стала похожа на нее. А для того, чтобы волшебный ритуал завершился, он засовывал кукольную ручку в рот жертвы.

Нестор снова посмотрел на Ансельм, словно ища ее поддержки. Но Лилия тихим, безжизненным голосом лишь сказала, глядя в сторону улицы:

— Правда, Нестор, непонятно, почему каждый раз убийца откусывал разные пальцы. Кукольные ручки-то все одинаковые.

— Дорогая моя Лилия, — Нестор словно ждал ее слов о разных пальцах, — я останусь при своем мнении! Ответ простой — так убийца считает жертвы! Ну, как по пальцам считают!

Барабанов вытянул над столом руки, растопырил длинные пальцы и принялся считать, загибая их, начиная с мизинца:

— Первый, второй, третий… видите, все сходится. У первой жертвы отсутствует мизинец, а не средний палец, например. Потому что именно с него начали.

Муромцев допил кофе, покривился и, промокнув губы салфеткой, спросил с интересом:

— И что же из всего этого следует?

— Роман Мирославович, — улыбнулся Нестор, разведя руки в стороны, — не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не заметить болезненную зацикленность нашего кукольника на нескольких факторах. Во-первых, это сам палец. Его нет на кукольной ручке. А если точнее, то там вообще нет пальцев как таковых. Возможно, эта странная алогичность и привела его к срыву. То есть сам факт, что пальцев нет или они срослись. Такое, знаете, врожденное или приобретенное уродство.

Нестор встал из-за стола и продолжил, польщенный вниманием шефа:

— Что можно сделать с куклой? Конечно, управлять ею! Кукла — не человек, она слушается только тебя, своего хозяина! Ты можешь по своей прихоти разделить ей пальцы. Или просто откусить лишний. Это, в понимании нашего убийцы, и дает ему невероятную власть над окружающей действительностью! Отсюда я делаю такое предположение касательно его портрета: преступник — взрослый мужчина, лет сорока. В юности, возможно, был помощником либо у кукольного мастера, либо у кукловода. Вероятно, он пережил какое-то насилие или травму, связанную с его наставником. И еще я могу, опять же, предположить, что у наставника не было одного пальца либо пальцы были сросшиеся. А может быть, и лишний палец был, такое тоже встречается, хотя и редко. И у убийцы появилось навязчивое желание откусить этот ненужный, по его мнению, палец.

Нестор вдруг заметил, что Лилия, не отрываясь, смотрит на него. Став пунцовым, он закончил речь:

— Ну, а еще можно допустить, что это все было частью какой-то кукольной антрепризы или местью за жестокие наказания. Но для воплощения этих желаний у него не хватило ни силы, ни испорченности. Но когда мальчик вырос, то решился воплотить несбывшиеся желания, встав на путь убийства.

Лилия захлопала в ладоши и улыбнулась. Барабанов, красный как вареный рак, поклонился и вернулся за стол. Муромцев тоже улыбнулся и сказал:

— Есть еще, Нестор, кое-какие дополнения, которые нам удалось установить.

— Какие же? — с интересом спросил Барабанов.

— В этой губернии распространены куклы-перчатки, и ручки у них сделаны иначе. А вот марионетки, у которых руки двигаются на шарнирах, водятся в западной части губернии, поближе к Европе. Такие куклы принято относить к европейской школе, французской или итальянской. Собственно, раннее название Петрушки — Рататуй, как у его французского родственника. Дорогой Нестор, я предлагаю вам посетить Л-скую ярмарку. Она сейчас как раз в самом разгаре, там вы сможете поближе познакомиться и пообщаться с местными кукловодами.

— А Лилия? — растерянно спросил Барабанов.

— Мы с госпожой Ансельм совершим не менее важную вылазку, — загадочно ответил Роман и снова улыбнулся.

Глава 9

Сумерки тихо накрывали город, смывая яркие краски дня серой дымкой. По пыльной улице, сторонясь извозчиков, шли Муромцев и Лилия. Девушка держалась на расстоянии от шефа, внимательно слушая его рассуждения.

— Понимаете, Лилия, — говорил Роман Милославович, разминая пальцами незажженную папиросу, — нам необходимо нарисовать, так сказать, полную картину происходящего. А для этого требуется сделать экскурс в прошлое, и тогда наверняка мы найдем недостающие кусочки мозаики.

— Но вы ведь уже пообщались с местными полицейскими, — заметила Лилия, — разве этого не достаточно? Или это ничего не дало?

— И да и нет, — ответил Муромцев, — но я имею в виду события, случившиеся лет двадцать назад. Таких старых полицейских я не встречал. Но мне подсказали, что есть в городе один кабачок, где эти старики, бывшие сыщики на пансионе, бывают. Мы сейчас как раз туда направляемся.

— И вы думаете, они вам все вот так и расскажут? — с сомнением спросила Лилия.

— Не думаю. Поэтому вы и идете со мной — красивых молодых девушек они видят редко, и я уверен, что старики не откажут вам в общении.

Лилия улыбнулась:

— Вы хотите использовать мою внешность как оружие?

— О, женская красота — это страшное оружие, поверьте, — ответил Роман Мирославович и смутился. — Кроме того, я думаю, что ваши способности помогут понять, в какую сторону вести разговор и какие именно вопросы следует задавать. Однако мы пришли.

Они остановились перед небольшим зданием, стены которого были выкрашены в грязно-желтый цвет. Краска кое-где облупилась, обнажив глиняную штукатурку с деревянной дранкой. За грязными окнами было темно. Над покосившимися деревянными дверями висела кривая вывеска «Пивная “Под орлом”», на которой черной краской был изображен двуглавый орел-могильник.

Внутри, несмотря на довольно большое количество посетителей, было тихо. С первого взгляда становилось очевидно, что это заведение выбивалось из ряда таких же питейных заведений города — пьяных драк тут не заводили, никто не валялся под лавками, не играл на балалайке или гармошке. Контингент тут был тихий и спокойный, завсегдатаи даже походили друг на друга: все пожилого возраста степенные мужчины, медленно вкушающие горькое пиво и ведущие неторопливые беседы в клубах табачного дыма. Кабатчик, который ничем не отличался от своих клиентов, стоял за полированной стойкой и протирал зеленоватые стаканы белым полотенцем.