Роман Тюрин – Скрамасакс (страница 26)

— Вы, двое, быстро утрите нюни, — сердито рявкнул он, обращаясь к блюющей братии, — И копайте могилы, а ты, Роман, давай-ка подсоби — этих бедолаг снять надобно.

Работал я, словно робот — помог деду снять тела с дерева, затем отобрав у мальчишки лопату, с остервенением продолжил копать начатую могилу. Слёзы застилали глаза, а в груди разгоралась лютая ненависть к тем тварям, что смогли сотворить такое с детьми.

Краешком зрения всё это время я видел как неподалёку, особняком, стояли три призрачных силуэта и наблюдали за нашими действиями.

— Стоп! — сказал сам себе и прекратил копать. "Я давно уже вышел из изменённого состояния, ауры окружающего больше нет, но продолжаю их видеть, как такое возможно?" — Мысли неслись словно кони, перескакивая с душегубов на истерзанные трупы и снова возвращались к видимым мной привидениям.

— Что застыл? Глубже надобно… Халиль, возьми у Романа лопату — углуби яму ещё на аршин. А ты, голубчик — подойди-ка, с тобой всё в порядке? — задал мне вопрос встревоженный дед.

— Не совсем, я вижу их…

— Ну и что?..

— Как, что? Я смотрю обычным зрением, а они никуда не деваются…

— Хек… час от часу не легче, ты меня прямо пугаешь. Люди годами пытаются такого достичь, а он сразу же взял и увидел… да… дела, — сняв меховую шапку, старик почесал затылок и, глядя на моё недоумевающее лицо, пояснил, — Ты разбудил дремлющий участок мозга, отвечающий за зрительное восприятие. Увидев ауру окружающего мира, тебе удалось вынуть первый кирпич из стены, блокирующей истинное зрение, сейчас же она посыпалась. Как я уже говорил — мозг обычного человека работает всего лишь на четверть, так вот, остальные три части — предстоит пробудить. Почему так быстро у тебя всё выходит — не знаю, но идёшь ты в правильном направлении…

Когда закапывали трупы я как-то незаметно для самого себя перешёл в изменённое состояние, и увидел, как из моей ауры и аур друзей выходят ручейки силы, а призраки, их поглощая, постепенно светлеют. На детских личиках появилась счастливая улыбка и наконец, те окончательно растаяли. Позже, дед объяснил, чему я стал свидетелем — проникшись сочувствием, мы подсознательно поделились с бедолагами силой. Привидения, получив энергию — покинули наш мир и перешли на следующий виток жизненной спирали.

За скорбными делами прошло часа два. Пока суть да дело: Аника лошадей — напоил, накормил, и те хорошо передохнули. Так что, решив на обеденный привал не останавливаться — сразу двинулись в путь.

— Кто же непотребство сотворил такое? — задал я вопрос подъехавшим компаньонам, — Хал, случайно, не твои соплеменники?..

— Нет. Они, конечно, тоже могли. Но — нет. Душегубы были пешими. Следов лошадей, кроме наших и пары тележных — я не заметил. Да и сломанные стрелы, что нашёл на пепелище Аника — русского кузнеца работа.

— Свои это, людишки лихие, — высказал мнение хмурый дед, — Думаю, детей пытали на глазах у родителей, дабы схрон выведать — в деревнях на случай внезапного нападения всегда неподалёку место есть тайное — с добром разным.

— Постой, а не те ли это разбойники, что отведали силушку скрамасакса? — подключился к разговору пацан.

— Может и те, засада как раз неподалёку была, а возможно — другие — кто знает, бардак сейчас, князья грызутся, а народ страдает — многие в тати пошли. Во времена Золотой Орды таких безобразий не наблюдалось.

Данной репликой дед меня ошарашил, а нотка сожаления о днях минувших заинтриговала, и я не преминул поинтересоваться:

— Какой Золотой Орды? Это когда татаро-монгольское иго было?

— Твоё представление об истории в корне ошибочно, на территории Руси о том иге, что я выведал у тебя из памяти, никогда слыхом не слыхивали. Знай — последним ханом ещё не разделённой Золотой Орды, в Европе её знали как Великую Тартарию, был Александр Невский, а столица в то время находилась во Владимире, куда он перенёс её из Сарай — Бату.

Я ошеломлено захлопал глазами, и деду пришлось разъяснить:

— Издревле большое войско у нас именуется ордой, после нескольких удачных походов добавилось слово — золотая, впоследствии, название Золотая Орда из войсковой категории перешло в государственную. Ещё при отце великого хана Александра, многочисленные его родственники — отпрыски новгородских солеваров — они же варяги Рюриковичи, покушались разделить огромное государство на удельные княжества. Ярослав почти предотвратил это всё, но шатания продолжались. Сына его, то изгоняли — когда была тишь да гладь, то опять звали на княжение — когда жареный петух клевал в одно пикантное место. Во время очередного изгнания Александр долгое время пребывал в Сарай — Бату, некоей воинской вольницы, где сыскал почёт с уважением, при этом став ханом.

Хан это военный правитель, князь — мирный, — пояснил рассказчик. — После смерти Ярослава, Александр огнём и мечом вновь собрал воедино почти развалившееся государство, и только после него, всё покатилось в тартарары и Великая Тартария — она же Золотая Орда, завершив существование, распалась. То, было ни какое не иго — то была гражданская война. При Батыевом нашествии на Русь, разорили лишь те города, чьи князья отказались признать старшинство за Владимирским, в основном пострадала Рязанская и Черниговская ветвь Рюриковичей… сам делай дальнейшие выводы…

— Всё чудесатей и чудесатей, а ты что скажешь? — обратился я к Халу.

— Так, в принципе, всё и было, старики рассказывали — славные походы случались во времена Александра Ярославовича — нукеры любили его и называли Батькой. Так вот, под командованием Бату — Хана до Дуная дошли дюже много трофеев добыли… — мечтательно закончил татарин.

— Да… дела!.. "Стало быть — грозный хан Батый и прославленный в лике святых — Александр Ярославович Невский — одно лицо?!" — заскрипели мозги, не доверять собеседникам причин я не видел.

"И, следовательно, по аналогии выходит, что скоро придёт новый хан — Иоан Васильевич Грозный, который вновь соберёт распавшуюся Золотую Орду, подчинив себе Казанское, Астраханское, Сибирское ханства, образумит Новгородское княжество и станет новым русским царём. Не завоюет другие государства, а воссоединит некогда распавшуюся державу…"

Решили стать на ночлег пораньше — пережитое днём, дало о себе знать — вымотались все преизрядно. Место привала выбрали замечательное: на высоком берегу реки, где Судогда делала практически полную петлю, стояла небольшая дубовая рощица, деревьев на двадцать — там и разбили лагерь.

Пока не стемнело, натаскали сухих дров, над костром натянули сырую мешковину и стали готовить ужин. На вопрос: "Зачем все эти приготовления? — старик ответил, — Сухие дрова меньше дают дыма, а сырая тряпка не позволяет высоко ему подниматься, ночью, вообще, без костра будем, так как разбойники, по всей видимости, недалече. Как говорится, бережёного — Бог бережёт".

На ужин татарин приготовил зайчатину — немного жёсткую, но сочную и настолько вкусную, что с голодухи, после всех злоключений я её сравнил с лучшими из кулинарных шедевров, которые когда-либо пробовал. Караулить лагерь дед назначил меня после Аники — вторым: "Надо ложиться".

Как назло — сон всё не шёл, повалявшись с часик я встал, подошёл к бодрствующему мальчишке и отправил того отдыхать. Ночь выдалась безветренной и тёмной — звёзды радостно перемигивались, тонкий лунный серп, словно сошедший с вершины минарета практически не давал света.

Без весёлого пламени костра сидеть было зябко да уныло, мысли о доме, наполнив сознание, навеяли грусть: "Как там мои?.. суждено ли, хоть когда-то вернуться?.." — одним словом — тоска. Пребывая в таком настроении, я таращился в кромешную тьму и прислушивался к каждому шороху, а их имелось предостаточно — то птица вскрикнет, то ветка хрустнет, то в траве зашуршит какой-то зверёк — природа жила обычной своей жизнью и все неприятности маленького человека её ни сколько не волновали.

Тут, краешком глаза я уловил крохотную красную точку — сначала решил, что показалось — но нет, ниже по течению, и впрямь, где-то очень далеко, горел огонь.

— Прохор Алексеевич, — позвал я тихонечко деда.

— Что случилось? — настороженно спросил он, зашуршал лапником, служившим ему постелью, и подошёл.

— Смотри, — пальцем я указал направление.

Долго вглядываясь, дед наконец-то крякнул:

— Ух, глазастый и что тут — прикажете делать?

Вопрос он задал себе, но с моих губ невольно сорвался ответ:

— Как что!? Пойти — проверить, кто там расположился, может душегубы давешние, и если так, то наказать…

— Добро… — недолго подумав, решился старик, — Иди, буди ребят, только чтоб тихо.

Оставив меня охранять лагерь, волк и три человека растворились в ночи. Видите ли, по лесу хожу я громче медведя. В общем-то, дед прав, только всё равно — как-то обидно. Оказавшись в одиночестве — вглядываясь в зловещую тьму, задумался и бабах… перешёл в изменённое состояние — лес раскрасился красками, нет, не засиял словно днём, но видно стало значительно лучше. В этот раз всё произошло непроизвольно — абсолютно без каих-либо усилий.

"Какого хрена я здесь остался, чего тут охранять, а главное — от кого? Лошади привязаны — не убегут — вокруг ни души".

Обретя ночное зрение, и сокрушаясь по поводу своего тугодумия: "Как мог забыть о данном свойстве изменённого сознания, ведь уже сталкивался с этим? — решаю, — Иду к своим, ещё один меч, лишним уж точно не будет".