Роман Тюрин – Скрамасакс (страница 28)

Величественная картина поразила необъятной мощью, звуки пропали, мыслей вообще не осталось, природа поглотила меня, точно растворила в себе. Уставшее, измученное долгим бегом тело, казалось совсем невесомым, я будто парил над бескрайней планетой — осознавал всю мощь мирозданья и разнообразие созданий, населявших его.

"Сколько же их — не счесть и у каждого личная жизнь, свои заботы, стремления. Вот, маленькая птичка, неся букашек, поспешает к птенцам. Вот, волк перегрызает горло зайцу, стремясь накормить волчат. Вот, уже человек — царь природы, считая себя оскорблённым, не задумываясь, лишает жизни обидчика. Позже о сделанном он пожалеет, дети поверженного будут голодать и вскоре умрут, а убийца узнает о том лишь после собственной смерти.

Чужие жизни и мысли проникли в мозг, не оставив там свободного места. Моя сущность вскользь касалась чувств тварей населявших землю, задерживаясь лишь на немногих, и это, ничуть не смешиваясь, происходило мгновенно — другие эго полностью заполнили разум…

— Как же всё грандиозно, насколько всё связано, нет ничего случайного и бессмысленного! Просто поразительно!

Опять само собой — без усилий, сознание моё изменилось. Я увидел сверкающий смерч, из недр кургана исходил мощный поток силы, проходя через меня, тот волнами разливался по бескрайнему миру. Также как в Успенском соборе, протуберанцы света в ряби сияния несли вселенское спокойствие и тысячелетнюю мудрость — поражали, завораживали, манили…

— Ох-ре-неть, — с пересохших губ сорвалось ругательство, и я больно — копчиком упал на овчину, а поражённый мозг, выдал анализ: "Похоже, я и впрямь парил над землёй".

Пребывая в шоке, тру отбитую задницу:

— Ох-ре-неть, другого определения подобрать не возможно, ни каких слов — одни эмоции.

Напитавшись энергией по самую маковку, я, как говорится, спустился с небес и направился к спутникам, не терпелось поведать обо всём этом деду.

— Помнишь, я рассказывал о голосе Бога? Так вот, тебе удалось его увидеть, теперь осталось услышать и понять — о чём Он говорит. Сознание всё запомнило и впредь — поймать однажды испытанное — будет значительно легче. Дерзай и обрящешь… — позже наставлял меня дед, ритмично покачиваясь рядом в седле.

— Я хочу опять на ту гору и желаю остаться там навсегда… это ведь точка силы, да? — сорвался с губ возглас. Я всё ещё пребывал под впечатлением и, мягко говоря, находился в восторженном состоянии.

— Конечно — Лысая гора. Подобных мест достаточно много, раньше там было капище. Позже одинокий путник, прочувствовав, что и ты, решит поселиться на данном кургане. Приходя в силу и постепенно набирая мудрость, он станет праведником, к нему потянутся люди… Наверняка, там воздвигнут часовенку, затем церковь, а через малое время над лесом взмоют купола нового монастыря.

Такое было — не раз, гора Афон, на которой мне повезло побывать, представляет собой сверкающее неземным светом огромное море энергии. Однако дело не в этом, дело в этом, — пояснил старик, тыча меня пальцем в грудь.

— Место лишь помогает насытиться силой, необходимой для связи с природой, не забывай о накоплении энергии и точка пространства будет не столь значима, хотя…

— А как обратиться к Творцу?..

— В твоём случае — никак, впрочем, как и в моём. Лишь только Святые сподобляются этакой чести, только им дозволено познать ответ. К такому праведнику мы и направляемся, — на этих словах дед замолк, дальше мы ехали уже в тишине.

Глава 13. Муром

Наконец-то Муром. В вечерних сумерках города почти не было видно, лишь на серых стенах то-тут, то-там мигали огни факелов. Шёл мелкий, противный дождик, порывы ветра стремились сбить нас с коней, и мы заспешили в тепло постоялого двора. Беляш, как и прежде — у Владимира, посмотрев мне в глаза, увидел ободряющий кивок, успокоился — за ним непременно вернутся, махнул хвостом и побежал в лесную глушь по своим волчьим делам.

Уютная харчевня при постоялом дворе располагала к беседе. В закрытые ставни рвался холодный ветер, по кровле барабанили тяжёлые капли, мы вовремя успели под надёжную крышу временного пристанища. Сезон бойкой торговли подошёл к концу, народу в корчме находилось не много: хозяин, служка, временами выглядывающая из кухни дородная повариха, наша компания и ещё одна, также состоящая из четырёх человек, вероятно, заезжие купцы. От печки доносилось весёлое потрескивание дров, в воздухе витал запах жареной свинины, все уже наелись, а если говорить обо мне — то я обожрался, даже пиво не лезло и сильно клонило в сон.

— Решено, дальше пойдём по Оке, — констатировал дед итог общего обсуждения, последовали одобрительные кивки.

— Значится так, — продолжил учитель, — Рынок будет только в субботу — сейчас среда. Товар надобно куда-нибудь сбагрить. Так вот, поутру мы с Халилем постараемся пристроить трофеи, лошадей тоже придётся отдать, ну, ничего — потом новых купим. Роман с Аникой пойдут, разузнают по поводу транспорта, конечно, лучше нанять, но боюсь, время не то поэтому если подвернётся что-нибудь стоящее — купим.

Забыл сказать — с разбойников мы взяли много трофеев, имелось оружие, но в основной своей массе паршивенькое, пара тюфяков с мехами и всяческий крестьянский скарб, разумеется, что признали своим наши освобождённые пленники — с ними осталось, однако и чужого добра хватало. Так что две, опять-же, трофейные лошади, были загружены под завязку. А самое главное: сбежавшему в ночной суматохе главарю, не удалось унести бандитскую казну и мы стали счастливыми обладателями, по местным меркам, огромного капитала. Дед уверял — купить пару больших ладей денег хватит.

Сказав, что всё понял и, пожелав друзьям спокойной ночи, я отправился спать. Подгулявшая купеческая компания проводила меня каким-то нехорошим взглядом: "Наверное, показалось…" — подумал я и выскочил за дверь.

Небо плевалось дождём. Пробежав по двору, попал в тепло снятой на пару дней комнаты. Быстро скинув влажную одежду и разложив её возле тёплой печи, залез на лежанку и укутался в спальник: "Здорово-то как…" — промелькнула последняя мысль, и пришёл сон.

Попал я опять в свой такой далёкий, но такой желанный мир. Головинский лес пожух, листва облетела, лишь красавицы ёлки, да величавые корабельные сосны радовали глаз изумрудной зеленью. Знакомая по предыдущему сну полянка с охотничьим домиком разительно изменилась, берёзки да кусты её окружающие уже не полыхали жёлто-красной листвой, трава из зелёной превратилась в серую массу, лишь то-тут, то-там торчали кустики пижмы, тыча в небо всё ещё жёлтыми соцветиями.

Рядом с крыльцом стоял мой паджеро: "Как же я по нему соскучился".

— Постой, — сказал сам себе, — Значит, ненаглядная рядом, а может с сынишкой или сразу с обеими… — подстёгнутый нетерпением поспешил к хижине.

Сердце защемило: "Увидеть бы их, хоть глазком…" — подлетев к дому, чуть замешкался — рука беспрепятственно прошла через ручку. Попробовал проникнуть внутрь прямо сквозь стену — получилось.

За столом, возле окна, сидела компания. Говорил только дед, супруга с младшеньким, заворожённо — раскрыв рты его слушали. Повествование подошло к концу и повисла гнетущая тишина…

— Нет, я не верю, такого просто не может быть! — наконец-то вышла из ступора жена.

"Как же всё-таки она хороша, и это не смотря на то, что ей пришлось пережить", — любуясь супругой, размышлял я.

— Сейчас вернётся с пробежки тело Романа с временно, подчёркиваю — временно, поселившейся в нём чужой душой, можешь сама обо всём расспросить. Прошу, поверь старому, умудрённому опытом человеку — это было необходимо, останься твой муж в больнице ещё бы на день — он бы не выжил. В следующий раз бандиты доделают своё мокрое дело, а полиция, сама знаешь, ни чем не поможет, — твёрдым голосом, но со смущённым видом побитой собаки пытался успокоить жену дед.

"Так… что-то важное я пропустил, видимо после ядовитых цветов, было ещё одно покушение".

— Арсений, Арсений… — потрепав сына по русой голове, пробормотал под нос сам себе. Ожидав, что рука пройдёт сквозь, резко её одёрнул — я действительно его погладил. Недоумённо посмотрел на ладонь, для меня она, как и всё тело выглядела полупрозрачной, и для окружающих оставалась невидимой. Сын испуганно вскрикнул, прижался к матери и со страхом завращал головой.

— Что с тобой? Не бойся. Сейчас мы заберём папку и поедем домой, — скороговоркой стала успокаивать его супруга.

— Всё хорошо, это я, — автоматически сорвалось с губ и о чудо, меня услышали.

— Кто здесь? — прижимая к груди сына, после минутной паузы, выдавила жена.

— Твой муж, я очень далеко и сейчас сплю, а вы мне снитесь, произошла очень странная история, прошу тебя, верь тому, что говорит тебе Прохор Алексеевич, всё это чистая правда. Он мне и тут, где я нахожусь, очень помогает…

Супруга, лихорадочно соображая, как на такое реагировать, зависла:

— Где мы познакомились? — наконец она задала вопрос, видимо, решила проверить тот ли я — за кого себя выдаю.

— В КЦ Политеха, на дискотеке, тебя на медленный танец пытался пригласить какой-то африканец, я, увидев замешательство, сказал ему, что барышня со мной, и мы закружились. Позже проводил до дома, а на следующий день, зайдя в гости, столкнулся в дверях с папой — боксёром, но всё обошлось и через год, день в день, мы сыграли свадьбу.