Роман Толмачев – Коматозные видения (страница 3)

"Я должен проснуться", – сказал он вслух. "Я должен проснуться прямо сейчас". Он сосредоточил всю свою волю на этой мысли. Представил себя лежащим в кровати, в своей настоящей комнате. Представил, как открывает глаза и видит обычный потолок, слышит обычные звуки утреннего города за окном.

На мгновение ему показалось, что это работает. Контуры комнаты начали размываться, стены потеряли чёткость. Он почувствовал лёгкость, словно поднимался вверх, выбираясь из этого странного сна.

Но затем всё вернулось. Комната снова обрела резкость, звуки стали громче. И голос, тот же голос, что звал его по имени, повторил: "Михаил Андреевич, мы знаем, что вы нас слышите. Дайте нам знак".

Михаил понял, что голос доносится не из комнаты. Он исходит откуда-то из другой реальности, из мира, который находится за пределами этого сна. Мира, где он, возможно, лежит без сознания, а кто-то пытается до него достучаться.

Он попытался ответить, крикнуть, что он слышит, что он здесь. Но его голос не получался. Он открывал рот, напрягал связки, но звука не было. Словно он потерял способность говорить.

Отчаяние охватило его. Он был заперт в этом странном мире, не мог ни проснуться, ни подать знак тем, кто пытался с ним связаться. Он был один, совершенно один в лабиринте собственного сознания.

Зеркало на стене начало темнеть. Отражение в нём исчезло, и поверхность стала чёрной, как ночное небо. Но в этой черноте начали появляться звёзды. Не обычные звёзды, а что-то другое – яркие точки, которые пульсировали и перемещались. Они складывались в узоры, которые казались знакомыми, но в то же время непонятными.

Михаил подошёл ближе к зеркалу. Звёзды в нём двигались быстрее, создавая сложные геометрические фигуры. И внезапно он понял – это не звёзды. Это какие-то сигналы, импульсы. Они пытались что-то ему сказать, передать какую-то важную информацию.

Он протянул руку к зеркалу. Поверхность была холодной, но не твёрдой. Его пальцы проникли в неё, словно в воду. Он почувствовал лёгкое покалывание, и вдруг его рука начала затягивать внутрь. Зеркало поглощало его, медленно, но неумолимо.

Страх сменился любопытством. Может быть, это выход? Может быть, пройдя сквозь зеркало, он сможет вырваться из этого сна? Он сделал шаг вперёд, позволив зеркалу поглотить себя полностью.

Мир перевернулся. Он падал, или летел, сквозь бесконечность чёрного пространства, усеянного пульсирующими точками света. Время потеряло смысл. Он мог лететь секунды или часы – он не знал. Единственным ориентиром был тот далёкий голос, который продолжал его звать: "Михаил Андреевич, вернитесь к нам".

И в этом полёте, в этой бесконечности, он начал понимать. Он не просто спит. С ним что-то случилось. Что-то серьёзное. Он лежит где-то, возможно, в больнице, а его сознание заперто в этом странном мире между сном и реальностью. Мире, из которого он не знает, как выбраться.

Но знание это не принесло облегчения. Наоборот, оно сделало его положение ещё более пугающим. Если это не простой сон, то как долго он здесь? Дни? Недели? И что происходит с его телом, с его жизнью в реальном мире?

Полёт закончился так же внезапно, как и начался. Михаил оказался в новом месте – в коридоре. Длинном, белом коридоре с множеством дверей по бокам. Том самом коридоре, который он видел за окном своей квартиры. Воздух здесь пах антисептиком и чем-то ещё – лекарствами, может быть. Звук его шагов эхом отдавался от стен.

Он подошёл к одной из дверей. На ней была табличка, но буквы на ней расплывались, не давая прочитать надпись. Он толкнул дверь, и она открылась. За ней была его детская комната – та, в которой он жил много лет назад. Игрушки, которые он давно забыл, книги, плакаты на стенах. Всё было в точности как тогда, когда ему было десять лет.

Он зашёл внутрь, и дверь за ним закрылась. Комната была наполнена тёплым солнечным светом, и впервые за всё это время он почувствовал себя в безопасности. Но это чувство было обманчивым. Он знал, что это тоже часть сна, часть того странного мира, в котором он оказался заперт.

На столе лежал лист бумаги. Михаил подошёл и увидел, что это его детский рисунок – дом с большими окнами, рядом фигурки людей. Семья. Мама, папа, он сам. Все улыбались нарисованными улыбками. Но когда он посмотрел внимательнее, то увидел, что одна из фигурок – он сам – была обведена красным карандашом. А рядом детским почерком было написано: "Михаил спит".

Его сердце забилось быстрее. Как это возможно? Он не помнил, чтобы писал это. И вообще, в детстве он не знал, что когда-нибудь будет спать в каком-то странном сне.

Внезапно в комнате стало темнеть. Солнечный свет за окном погас, и комната погрузилась в полумрак. Игрушки на полках начали шевелиться, поворачивать головы в его сторону. Их пластиковые глаза смотрели на него с каким-то нечеловеческим пониманием.

Михаил попятился к двери, но она не открывалась. Он был заперт в своём детстве, окружённый игрушками, которые ожили и смотрели на него. И снова, словно из другого мира, донёсся тот голос: "Михаил Андреевич, если вы слышите нас, попробуйте пошевелить пальцем".

Он попытался сосредоточиться на этой просьбе. Пошевелить пальцем. Таким простым действием. Но какой палец? Руки, которые он видел в этом сне? Или его реальная рука, которая лежала где-то далеко, в другом мире?

Он закрыл глаза и представил свою правую руку. Попытался почувствовать каждый палец, каждый сустав. И медленно, с огромным усилием, попытался пошевелить указательным пальцем.

В детской комнате что-то изменилось. Игрушки перестали двигаться, словно замёрли в ожидании. Тишина стала абсолютной. И в этой тишине он услышал новый звук – не капанье воды, а что-то другое. Ритмичное, механическое. Пип… пип… пип… Как будто где-то работал какой-то прибор.

"Есть реакция!" – донёсся взволнованный голос. "Он пошевелил пальцем!"

Радость и надежда пронзили сознание Михаила. Он смог подать сигнал! Он смог связаться с тем миром, где лежало его настоящее тело. Это означало, что связь не потеряна, что есть шанс вернуться.

Но тут же детская комната начала рассыпаться. Стены осыпались, как песок, игрушки превращались в пыль. Всё вокруг разваливалось, и он снова начал падать в темноту. Но на этот раз падение было не пугающим, а почти приятным. Он знал, что где-то есть люди, которые о нём заботятся, которые пытаются его вернуть.

Последнее, что он услышал, был тот далёкий голос, теперь более отчётливый: "Держитесь, Михаил Андреевич. Мы не оставим вас. Боритесь".

И Михаил решил бороться. Что бы с ним ни случилось, где бы он ни находился, он будет бороться за возвращение в реальный мир. К дочери, к своей жизни, к себе настоящему.

Темнота поглотила его, но теперь она не казалась такой пугающей. В ней была надежда. И он знал, что это только начало его путешествия через лабиринты собственного сознания. Путешествия домой.

ГЛАВА 2: АРХИТЕКТУРНЫЕ ЛАБИРИНТЫ

Михаил Кретов ощутил резкий переход. В одно мгновение он оказался не в своей квартире, а посреди огромной, недостроенной конструкции. Вокруг возвышались бетонные стены, перекрытия, стальные арматурные каркасы. Воздух был пропитан запахом свежего бетона, пыли и машинного масла. Вдалеке слышался гул работающей техники, стук молотков, лязг металла. Это была стройплощадка. Его стройплощадка.

Он узнал это место. Это был проект, над которым он работал последние полгода – новый бизнес-центр в центре города. Но что-то было не так. Масштабы казались искаженными. Здание было намного выше, чем должно было быть, его очертания были более острыми и угловатыми. Огромные окна, которые должны были быть прямоугольными, теперь имели форму неправильных многоугольников, словно кто-то смял их рукой.

Михаил почувствовал, как его ноги ступают по неровному бетонному полу. Он был одет в строительную каску и жилетку, хотя не помнил, как их надевал. Он огляделся в поисках рабочих. Вдалеке, на одном из верхних уровней, он увидел несколько фигур, двигающихся среди конструкций. Они были одеты в спецодежду, но их лица оставались размытыми, словно скрытые дымкой. Михаил попытался крикнуть им, привлечь их внимание, но из его горла вырвался лишь слабый, хриплый звук.

Он решил подойти ближе. Каждый его шаг по этой недостроенной громадине сопровождался эхом, которое разносилось по пустым пространствам, создавая ощущение ещё большей пустоты. Он видел чертежи, разложенные на временных столах, но когда пытался их рассмотреть, линии на бумаге начинали двигаться, сплетаться в немыслимые узоры. Его собственные чертежи, которые он знал наизусть, теперь казались чужими, созданными кем-то другим. Они были сложными, запутанными, полными противоречий.

Один из рабочих, двигавшийся ближе всех, обернулся. Михаил напрягся, пытаясь разглядеть его лицо, но оно оставалось нечётким, словно нарисованное размытой кистью. Рабочий поднял руку, указывая на Михаила, и что-то сказал, но слова доносились до Михаила как искажённый шум. Он почувствовал, что рабочий пытается что-то ему объяснить, но он не может понять, что именно.

Михаил почувствовал, как его охватывает знакомое ощущение нереальности. Стены вокруг начали медленно плыть, как в прошлый раз. Углы зданий изгибались, бетонные колонны наклонялись под неестественными углами. Он попытался ухватиться за стальную арматуру, чтобы удержаться, но она оказалась скользкой и холодной, словно покрытая льдом.