Роман Титов – Призма тишины (страница 87)
– Все кончено. Адис Лейр больше нет. Лейров больше нет. Все кончено. Леди Рисса ушла, но вернется с еще большим флотом и превратит Яртеллу в пустошь, какой та всегда и считалась. За теми из лейров, кто будет пытаться сопротивляться, начнется охота. Травля. Рано или поздно их выследят и уничтожат. Лишь те, кто воспользуется шансом и сумеет построить новую жизнь, смогут обрести покой.
– Покой? В забвении? – Его глаза недоверчиво сузились.
Я развел руками.
– По-моему, это лучше, чем просто быть уничтоженным.
Он моргнул. Затем еще раз. Постепенно на его синем лице проявилась слабая улыбка, но не из тех, что внушала надежду, а какая-то безумная.
– Я бы сказал, что ушам не верю, да только ты, Сети, никогда и не скрывал своей натуры. Ведь правда? Ты же ненавидишь Адис Лейр. И Бавкиду, и лейров, и меня. Ты всегда кичился своей исключительностью. Ты
Он нарочито медленно опустил ладонь на рукоять своего ножа. Я покачал головой.
– Не надо, Райти.
– Нет? – Взгляд его скользнул по кулону у меня на шее. Кинжал с тихим мелодичным звоном покинул ножны. – И почему же, риоммский ты прихвостень?
Я вздохнул.
– Потому что я убью тебя.
Райт хохотнул:
– Ты ни разу не победил меня в честном бою, Сети. – И принял боевую стойку.
– Адис Лейр никогда не сражаются честно, – сказал я и еще до того, как ассасин успел сделать хотя бы шаг, обрушил на него нашу с Паяцем общую мощь.
Это было пламя, мощнее, чем я создавал когда-либо, яростнее, чем те протуберанцы, что рождались на поверхности звезд. Белое, словно самая ослепительная вспышка, оно свивалось вокруг Райта непроницаемым вихрем и устремлялось к небесам, постепенно забирая с собой и его.
Не могу сказать, как быстро он умер и мучился ли. Возможно, его сознание даже не успело отреагировать на угрозу и сразу же выгорело. В одном я был уверен – если бы он понимал все до конца и если бы оказался на моем месте, то поступил бы точно так же.
«Что ж, надеюсь, ты утешишься этим, когда придет твой черед».
– Надейся.
Глава 31
Остаток
Мы вернулись на «Шепот» – я и Паяц.
Он нес околесицу, время от времени сыпля угрозами, я же не обращал на это внимания. Заняв кресло пилота, я запустил двигатели и поднял звездолет в небеса. Цель моя оставалось ясной, как никогда – раз и навсегда избавиться от Обсерватории и сделать так, чтобы угроза, ею порожденная, никогда больше не воплотилась.
«И как ты поступишь? Взорвешь ее или что-то вроде?»
– Что-то вроде.
За иллюминатором проносились кристаллические пики Яртеллы, сверкая и переливаясь в свете бледного солнца всеми оттенками фиолетового. Там, где по небу расползалось темное дымовое пятно, виднелись и останки того, что когда представляло собой Цитадель. Мертвая, выжженная зона, а в центре нее темное, изломанное нечто, с трудом узнаваемое по форме. Часть полукольца обрушилась, образовав нечто вроде каверны. Другие детали конструкции торчали в разные стороны кривыми пиками; остальное оплавилось и уже не подлежало восстановлению.
«Даже любопытно, что такого вытворил твой синекожий приятель».
Глядя на разрушение, я попытался прислушаться к себе – сердце даже не екнуло. Цитадель, чем бы она ни была раньше и во что бы ни превратилась теперь, не вызывала в душе ничего, кроме желания убраться подальше.
Так я и поступил, направив острый нос «Шепота» к Обсерватории.
Космическое пространство вокруг Яртеллы полнилось обломками принимавших участие в битве звездолетов, но помимо этого, ничто не мешало нам добраться до станции.
«Ты оставил корабль подружки. А зря. Мог бы продать его и обеспечить себя финансово хотя бы на ближайшее время».
– Мне это не нужно.
«А чего так? Уж не помереть ли надумал? Я, чтоб ты знал, на такое не подписывался».
– Я помню, – ответил я, заводя «Шепот» внутрь сумрачного, как мое ментальное состояние, ангара. – Я очень хорошо это помню.
«Не нравится мне твой тон, парень».
Мы поднялись в центр управления. Тот был точно таким, каким я его оставил перед тем, как отправиться с Эйтн на планету. Из освещения только огоньки датчиков на панели и отраженное сияние Яртеллы снаружи. В воздухе стоял отчетливый запах чего-то протухшего, а саму консоль окутывало бледно-лиловое марево – единственное напоминание, что Бавкида существовала в действительности и ее смерть не плод моего воображения.
Взобравшись на возвышение, я ухватился за поручни и, припоминая свое первое знакомство с местным управлением, попробовал запустить Обсерваторию. План был довольно прост: вывести станцию в гипер и, погасив все системы жизнеобеспечения и приводные маяки, оставить ее вечно дрейфовать на призрачных волнах, которые унесли бы ее в такие дали, что никакими силами не обнаружить.
«Стало быть, не взорвать?»
– Чем? Пальцем? У «Шепота» не хватит огневой мощи причинить ей хоть сколько-то вреда, а взрывчатки у меня по карманам, как ты знаешь, не рассовано.
«Ладно. Не зачем кипятиться».
Ощущения приятными назвать было нельзя, но Тени, струящиеся через мою кожу к тайным механизмам станции, скрытым под слоями металла, сглаживали самые острые моменты. Чудилось легкое покалывание и, к счастью, никакого жжения. Будучи уже ученым, я без особого труда оживил двигатели. Легкая дрожь, прокатившаяся по всему кольцу, возвестила о готовности. Можно стартовать.
«Уверен, что это именно то, чего ты желаешь, Сет Эпине?»
– Можешь не сомневаться.
Я выглянул за обширный иллюминатор как раз в тот момент, когда на дальней стороне орбиты Яртеллы замерцала пространственная рябь. Следом запели системы оповещения Обсерватории. Кроткий взгляд на экраны панели – и ответ стал очевиден. Леди Рисса и ее войско вернулись!
«Чего же ты ждешь? Летим!»
Мы ушли в гипер до того, как первые заряды вырвались из многочисленных жерл нацеленных в нашу сторону пушек. Один мощный рывок – и вот уже вокруг кипит гиперпространство.
«Должен тебе кое в чем признаться».
– Ну надо же. – Не трудно было догадаться, к чему он клонит, а потому мне почти удалось не закатить глаза. Вот и настал момент последнего откровения.
«Поначалу я воспринимал тебя лишь талантливым выскочкой, который настолько привык к тому, что за него всегда и все решают другие, что он попросту не способен к самостоятельным действиям. Я считал, будто столь тривиальное сознание не трудно будет поглотить. Но, похоже, я сильно заблуждался. Ваша ментальная связь с той девчонкой, что вступилась за тебя, когда я проник в твое сознание в первый раз, показала, насколько ты удивителен. И это не просто похвала, Сет Эпине. Это факт, который ты можешь принять или выбросить из головы, но который никак не повлияет на реальность. Ты сделал все, что мог. Твоя история подошла к концу. Пришла пора отдать бразды правления в руки, которые знают, как позаботится о будущем Галактики. И лейров».
Ничто из сказанного меня не удивило и уж тем более не тронуло. Я как стоял за консолью, вглядываясь во все более и более мрачнеющие дали гипера, так и оставался на месте.
Да, кое-что в словах Паяца имело смысл. Я и впрямь выгорел. В любом угодном смысле. Смерть Эйтн и гибель других близких, притом по большей части от моей собственной руки, не могли пройти, не захватив с собой кое-что из того, что принято называть человеческой душой. И если б эта самая душа могла воплотиться во что-нибудь материальное, то сейчас, скорей всего, напоминала бы кусок клеенки, изодранный в пух и прах.
«О том же и я. К чему тебе такая жизнь? Нет, не отвечай. Когда ты говоришь, то лишь дублируешь мысли, которые я и так уже знаю».
Это заставило меня усмехнуться. Ничего особенного, но все же.
«А ты и впрямь меня изучил», – подумал я.
«Ну еще бы. Когда столько времени в буквальном смысле дышишь одним и тем же ртом, ожидать иного довольно глупо».
«Жаль, кое-чего не учел».
Паяц, кажется, не на шутку смутился. Приятная такая мелочь.
«Да ну? И чего же?»
«Обсерватория. Чтобы лишить ее заряда нужно нечто большее, чем просто отключение».
Бедняга даже не потрудился как следует все обдумать, а я, давно разгадав все тонкости, не стал размахивать этим знанием, как флагом. Главная проблема одинокого призрака, который все никак не желал упокоения, состояла в том, что он недостаточно хорошо покопался в моей памяти, иначе и сам давно бы пришел к правильному выводу.
«Ты не посмее!..»
Слушать его стало не интересно. Взявшись за поручни крепче, я сосредоточился и постарался вытянуть из машины максимум энергии. Задача предстояла не из простых, но я был уверен, что справлюсь.
Тени, служившие источником основного заряда, хлынули внутрь меня потоком. Их совокупная сила оказалась так велика, что на какое-то мгновение я все же решил, что дал маху. Вокруг сделалось невыносимо жарко. Меня прошиб пот. Все тело завибрировало, как и те поручни, за которые цеплялись пальцы. Я чувствовал, как что-то обожгло ладони, словно некто невидимый брызнул на них расплавленным металлом, и все равно упрямо держался, крепко-накрепко стиснув зубы.
«Ты не выдержишь! – откуда-то издалека послышался отчаянный вопль Паяца. – Эта сила испепелит тебя!»
«Не меня!»
Раскрыв сознание перед силой, о которой столькие мечтали, но которую никому до конца так и не удалось приручить, я перенаправил испепеляющие волны на паразита. Всерьез обосновавшись в моем теле, он уже решил, будто нашел новый дом. Поторопился приятель. Неважно, первый ты лейр или последний, могучий дух или же захудалое привидение, в любом случае ты не можешь изменить своей природы. Тени не разумны и подчиняются лишь воле того, кто их контролирует. А в этот момент контроль над их силой был в моих руках. Окончательно и бесповоротно.